Юля никогда не собиралась быть «любовницей». Она всегда презирала таких женщин — до тех пор, пока сама не оказалась на их месте.
Она работала в маркетинговом агентстве. Ей было 27, и она считала себя умной, красивой и достойной лучшего.
Отношений серьёзных давно не было, но она не унывала. Больше всего Юля не любила бедных, простых и… холостых. Почему? Потому что, по её мнению, холостой — значит, с ним что-то не так.
Алексей появился как раз вовремя.
Он был клиентом. Сильный, спокойный, уверенный, 38 лет. Приезжал на чёрном «Лексусе», говорил мало, смотрел пристально. В первый вечер после встречи она проводила его до авто, и он сказал:
— Ты умная, и непредсказуемая. Мне нравится это сочетание.
Юля улыбнулась. Она сразу поняла, что понравилась ему. А чуть позже узнала: женат.
Двое детей. Дом в коттеджном посёлке.
Но, по его словам, всё сложно.
— Живём как соседи. Дети — единственное, что держит. Я давно там только телом.
— А душой?
— Душой… уже не там.
Юля сначала сомневалась. Потом — втянулась.
Цветы, подарки, тайные встречи. Поцелуи в машине. Ужин в отеле.
Она ловила себя на мысли, что ждёт его, как праздник.
Он приходил с мрачным лицом, жаловался на «быт», говорил, что устал от фальши.
А она гладила его по плечу, целовала в шею и шептала:
— Уходи от неё. Начни всё сначала. Со мной.
И он кивал.
— Скоро. Обязательно. Дай мне время.
Юля начала строить планы. Уже представляла, как будут жить вместе.
Она знала, что лучше его жены: моложе, красивее, внимательнее. Не пилит, не требует, всегда с улыбкой.
— Я бы родила тебе дочь, — однажды сказала она. — Маленькую копию тебя.
Алексей замолчал, потом погладил её руку.
— Когда всё решу — мы всё начнём с чистого листа.
Эти слова стали её топливом. Она жила обещаниями. Стала холоднее к друзьям, отдалилась от коллег, перестала общаться с матерью — «никто не поймёт».
Всё ради него. Ради их будущего.
Однажды она решила подстегнуть события.
Сказала ему:
— Я беременна.
Впервые он не обрадовался.
Упал взгляд, замер. Потом переспросил:
— Уверена?
— Да. Я сделала тест.
Он встал. Долго молчал. А потом сказал:
— Это меняет всё.
Юля ждала, что он уйдёт от жены. Что наконец всё начнётся.
Но спустя неделю он не появился. Не писал и не звонил.
На восьмой день пришло короткое сообщение:
«Мне нужно подумать. Не пиши пока.»
И она почувствовала: что-то пошло не по сценарию.
Юля не писала Алексею целых четыре дня. Держала себя из последних сил, но внутри всё кипело: страх, злость, обида.
Он должен радоваться… Он обещал… Он сам говорил, что хочет уйти…
А в итоге — исчез.
На пятый день она всё же сорвалась и отправила:
— Я жду от тебя ответа. Что ты решил?
Ответ пришёл через час: «Нам надо встретиться. Завтра, в 19:00. Кафе „Ангелина“. Я всё объясню.»
Она пришла раньше. Выровняла дыхание, поправила волосы, выбрала самый нежный тон помады.
Ведь сейчас он скажет: «Я всё понял. Я с тобой. Начинаем новую жизнь.»
Но он пришёл с уставшими глазами. Сел, не поцеловал, не взял за руку.
— Ты правда беременна? — спросил тихо.
— Да. Я была у врача. Подтвердилось.
Он кивнул. Пауза. Молчание.
И вдруг:
— Я не уйду от жены.
Юля замерла.
— Что?
— Я не уйду, — повторил он. — Я думал. Много. Слишком много поставлено на карту. Дети, бизнес, репутация.
— А я? Ребёнок? Твои слова?
— Прости. Но я не готов всё разрушить.
Она смотрела на него, не веря.
— Ты же говорил, что любишь… Что там всё мертво… Что мы…
— Юля, это была ошибка. Всё. Я не готов. Не пиши мне больше.
Он встал. Положил деньги за чай.
И ушёл.
Оставив её среди людей, музыки и запаха ванили.
Беременную. Одинокую. И… сломанную.
С тех пор прошло две недели.
Юля заперлась дома. Выключила телефон. Плакала по ночам.
Смотрела старые переписки. Стирала, снова читала в корзине.
Думала, что он позвонит. Извинится. Вернётся.
Но он не звонил.
Она пошла к врачу. На УЗИ. Села в кресло, посмотрела на экран — и услышала:
— Сердцебиение не прослушивается. Плод замер.
Юлю направили на операцию.
Мир рухнул окончательно.
Она вернулась домой как в тумане. Не помнила, как доехала.
Только в голове звучало:
«Теперь у меня нет ни ребёнка, ни мужчины, ни будущего.»
Через месяц она увидела его случайно.
Он выходил из машины с женой. Держал за руку дочку.
Улыбался.
Он был живой. Настоящий. Как будто ничего не было.
Юля встала за деревом. Не пошла навстречу.
Просто стояла и смотрела, как он обнимает свою семью.
И понимала:
Это не она строила планы.
Это он построил ловушку, в которую она попалась.
После того дня, когда Юля увидела Алексея с женой и ребёнком, внутри словно что-то сгорело.
Не вспыхнуло, а выгорело дотла. Осталась только серая зола. Ни надежды, ни ярости — пустота.
И странное чувство стыда. Не за то, что была любовницей. А за то, что долго верила в собственные иллюзии.
Она удалила его номер. Стерла все фото. Удалила переписки.
Нет, не из мести.
Из желания забыть, наконец, как себя предавала.
Потеря ребёнка перевернула в ней всё.
Она поняла, что была не просто любовницей — игрушкой, которая приняла мимолётное увлечение за любовь.
А план, который она строила в голове — вовсе не был её.
Это была красивая история, в которую он позволил ей поверить, чтобы удобнее брать то, что хотел.
А когда стало неудобно — просто исчез.
Прошло полгода.
Юля снова работала. Стала строже, сдержаннее, взрослее.
Не отвечала на флирт. Не верила в обещания. Не смотрела в глаза мужчинам, которые слишком уверены в себе.
Теперь она знала:
мужчина, у которого всё «сложно» — не свободный.
мужчина, который говорит, что уйдёт — никогда не уходит.
а женщина, которая верит в чужую семью как в лестницу вверх, рано или поздно упадёт с неё лицом вниз.
Однажды ей написала жена Алексея.
Короткое сообщение:
«Я всё знала. С самого начала.
Он мне сам сказал — после того как ты "вдруг" забеременела.
Я не ушла, потому что он выбрал нас.
А ты для него — была эпизодом.
Желаю тебе когда-нибудь найти настоящую любовь. Но, надеюсь, ты больше не полезешь в чужую семью.»
Юля прочла сообщение несколько раз. Не обиделась.
И даже не разозлилась.
Она поняла: жена его не защищала. Она просто не сдала свои позиции. А он — не воевал за новые.
Она не стала отвечать. Потому что уже не было смысла.
Сейчас Юля живёт одна.
Снимает небольшую квартиру, занимается собственными проектами. Потихоньку восстанавливает доверие — к людям, к жизни.
Она больше не строит иллюзий.
Зато строит границы.
Иногда её спрашивают:
— Почему ты такая холодная к мужчинам?
Она улыбается и отвечает:
— Потому что я один раз обожглась так, что теперь предпочитаю не играть в костры.
Особенно если они уже горят где-то в чужом доме.