После таинственного действия на жертвеннике, после молитв и тишины Проскомидии, начинается то, что большинство верующих воспринимает как «начало Литургии».
Диакон (не на каждом приходе есть дьякон, но мы с вами рассмотрим желательный вариант служения), выйдя из алтаря, делает каждое движение неспешно, с поклоном и молитвой. Перед Царскими вратами он произносит: «Благослови, Владыко!» — и эти слова как будто подают звонок на пробуждение: пробуждение сердца, пробуждение души.
Когда открывается церковная завеса, верующий человек может увидеть, как священник и диакон кланяются перед Престолом. В этот момент читается молитва «Царю Небесный...», а затем священник дважды произносит слова ангельской песни:
«Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение» (Лк. 2:14).
Эти слова были впервые услышаны в Вифлееме, когда Христос родился в мир. Потому и читаются они в начале Литургии оглашенных — как напоминание: на Престоле сейчас — не просто книга, не просто Евангелие, а Сам Господь, пришедший к нам в теле, как когда-то — Младенец в яслях.
Священник целует Евангелие — как Самого Господа — и затем Престол — как ясли, в которые Он был положен. Это не просто жест — это глубокое почитание, благодарность, молитва. В этом движении — весь смысл воплощения: Бог стал человеком, чтобы мы, грешные, могли приникнуть к Нему.
Когда мы видим, как священник кланяется пред Престолом, стоит вспомнить: ведь ради нас и нашего спасения Сын Божий сошёл с Небес, принял на Себя плоть и стал младенцем. Как же не возблагодарить Его за такую любовь?
Диакон выходит на амвон — это выступ перед Царскими вратами — и снова просит у священника благословения. Казалось бы, зачем? Но этим действием Церковь как бы учит нас: не начинай ничего без молитвы. Без благословения — ни шагу. Даже если ты уже многое знаешь, многое умеешь — начинай с «Благослови!»
Когда диакон восклицает: «Благослови, Владыко!», это не просто начало — это словно отголосок той самой ночи в Вифлееме, когда пастухи, увидев Младенца Иисуса, пошли и со всем сердцем славили Бога. Напоминает нам Церковь: «Вот как те пастухи, увидевшие Спасителя, возвратились и с радостью рассказывали всем о чуде — так и ты, народ Божий, отзывайся хвалой и прославлением!»
Диакон выходит из алтаря — словно из той самой пещеры — и громко, торжественно призывает всех нас к общей молитве: «Возгласим Господа!» Это не просто ритуальные слова. Это призыв сердца — к единому, церковному «да будет имя Господне благословенно».
Священник отвечает, провозглашая:
«Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков» — и с этого момента мы уже не просто слушатели и наблюдатели. Мы вошли в Царство. Здесь и сейчас. На земле — как на Небе.
Великая ектения.
После возгласа начинается Великая ектения — последовательность прошений, в которых Церковь молится обо всём: о мире, о благословении, о властях, о храме, о путешествующих, о болящих, о спасении всех. Эти прошения — как дыхание всей Церкви.
Диакон призывает:
«Миром Господу помолимся!»
Слово «миром» — здесь не про тишину внешнюю, а про внутренний мир, про примирённое сердце. Потому что невозможно стоять перед Богом в злобе, с обидой. Господь не примет такую молитву.
Об этом прямо говорит Христос:
«Когда стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш Небесный простил вам согрешения ваши» (Мк. 11:25–26).
И мы стоим… Кто-то — с усталостью, кто-то — с грузом на сердце, кто-то — с тайной болью. Но все вместе — с надеждой. Потому что ектения охватывает весь наш мир: и святый храм, и стоящих в нём, и пастырей, и страну, и воинство, и даже погоду — «о благорастворении воздухов» молится Церковь.
Так постепенно наша личная молитва становится общей. А общая — становится дыханием всей Литургии.
Каждое прошение — это реальная молитва, а не формальность. Например:
«О свышнем мире и спасении душ наших...»
«О благоприятном воздухе, изобилии плодов земных...»
Верующие вместе с хором отвечают: «Господи, помилуй» — древнейшая христианская молитва, краткая, но сильная. Мы просим не просто о здравии или помощи. Мы просим: «Господи, войди в нашу жизнь, будь рядом, не оставь!»
В конце ектении диакон взывает о помощи Пресвятой Богородицы — как самой сильной Ходатаицы, которая заступается за нас перед Сыном Своим. И призывает вспомнить всех святых, как наших небесных друзей и помощников.
А потом наступает важный момент: священник произносит прошение, в котором мы всех себя и друг друга, и «всю жизнь нашу Христу Богу предадим».
Это — не просто слова. Это призыв к доверию. Потому что предать свою жизнь Богу — значит, перестать держаться за своё, за привычное, за свои представления о том, как «должно быть».
Святые отцы учили: «Если Ты, Господи, хочешь исполнить наши прошения, то исполни; а если не хочешь — то не исполняй, как Тебе угодно».
Это и есть настоящая вера: не навязать Богу своё, а положиться на Него. Ведь Он знает наперёд — и что нас спасёт, и что может повредить. И если мы доверимся Ему, то обязательно получим главное: спасение и мир в сердце.
Хочу особо обратить ваше внимание, что Великую ектению и все другие молитвы священник заканчивает хвалебным возгласом или славословием: "Слава Отцу и Сыну и Святому Духу и ныне и присно и вовеки веков."
Таким образом Церковь учит нас после каждого доброго дела воздавать хвалу Господу Богу и в жизни, например простыми молитвами: "Слава Богу" или "Слава Тебе, Господи!"
Антифоны (Псалмы).
Затем следуют антифоны — пения на основе псалмов, чередуемые с припевами. На воскресной Литургии читаются:
1-й антифон: «Благослови, душе моя, Господа...»
2-й антифон: «Хвали, душа моя, Господа...»
3-й антифон: «Во Царствии Твоем помяни нас, Господи...»
Это как духовная прелюдия, настрой на слышание Слова Божия.
Интересно, что в древности эти псалмы пел весь народ, попеременно — с двух сторон храма. Отсюда и название антифон — «противозвучание».
Малый вход — Евангелие входит в храм.
Малый вход — торжественное внесение Евангелия в храм. Это символизирует пришествие Христа к народу с проповедью.
Отворяются Царские врата. Хор в это время поёт заповеди блаженств из Нагорной проповеди Спасителя (3-ий антифон).
Этот момент напоминает нам о том, как Спаситель начал Свою общественную проповедь. Так же, как однажды Он Сам вошёл в синагогу, открыл книгу пророка Исаии и начал учить (Лк. 4:16–21), так теперь входит в наш храм — не телесно, но через Своё живое слово — Евангелие.
Священник выносит Евангелие из боковых врат алтаря, как бы являя Самого Христа, а диакон в этот момент возглашает:
«Премудрость! Простим!»,
а народ отвечает:
«Приидите, поклонимся и припадем ко Христу, спаси нас, Сыне Божий…»
Это как если бы мы встречали Христа у входа в город: с благоговением, с молитвой и с просьбой — спаси нас, Господи!
Почему это называется именно Малым входом? Потому что есть ещё и Великий — позже, во время Херувимской песни, когда выносится Чаша и Дары. А сейчас выносится Слово — и это важное напоминание нам: прежде чем вкушать Тело Христово, нужно внимать Его слову, нужно принять в себя разумное Писание.
Свечи, которые несут перед Евангелием, тоже говорят нам нечто важное. Они напоминают о пророке Иоанне Предтече, который был светильником, предшествующим Солнцу Правды — Христу. Сам Господь сказал о нём:
«Он был светильник, горящий и светящий» (Ин. 5:35).
Вот почему мы с таким вниманием следим за Малым входом. Это не просто красивый обряд — это вхождение Божия Премудрости в нашу жизнь, в наше сердце.
В древней Церкви Малый вход сопровождал принесение книги Евангелия из хранилища (диаконика), так как Евангелие считалось драгоценностью.
Что означает возглас: «Премудрость! Прости!», то есть — Будьте внимательны! Отложите всё лишнее, все суетные мысли, простите обиды — ведь перед нами входит Сам Христос, Божия Премудрость.
Мы кланяемся и поём:
«Приидите, поклонимся и припадем ко Христу…»
Это наш ответ на зов: не просто формальный поклон, а покаянный жест души. Мы как бы говорим: «Господи, вот я, недостойный, прости, приими, спаси…»
Готовясь к пению Трисвятой песни, священник возглашает: " Яко свят еси Боже наш..." А дьякон перед иконой спасителя: "Господи, спаси благочестивыя, и услыши ны!" Раньше эта была молитва за правителей, которые носили титул благочестивых. Сейчас в ней мы просим за всех благочестивых православных христиан. Дьякон делает круг рукой, обозначая вечность и произносит: "И во веки веков".
Ангельская Трисвятая молитва.
После этого начинается пение Трисвятого — древнего христианского гимна:
«Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас».
Эти слова поют и Ангелы, и люди, они звучат и на земле, и на небе. Мы соединяемся с Церковью Небесной, воспевая Единого Бога, Святого в Троице.
Трисвятое — это как бы духовный взлёт, на который нас поднимает Слово Божие. Мы внимаем Писанию, и тут же воспеваем Бога — вот настоящая школа молитвы.
Эта песнь называется Ангельской молитвой— потому что, по церковному преданию, она была дана людям с Неба.
Вот какая удивительная история.
В царствование благочестивого императора Феодосия, в Греции земля содрогалась от землетрясения. Царь и народ упросили святого Патриарха Прокла совершить соборную молитву с народом в поле, упросить милости от Бога. Во время молитвы из середины народа один мальчик на глазах у всех стал подниматься в небо и через какое-то время опустился на землю и смог рассказать, что он видел и слышал как Ангелы пели молитву. Произнеся слова молитвы, которую мы теперь знаем, как Трисвятое, мальчик умер, а Ангельская молитва будет петься до скончания века. По указанию святителя Прокла (патриарха Константинопольского) к ангельским словам было прибавлено прошение:
«Помилуй нас»,
и Церковь с тех пор поёт её за каждым богослужением, в знак вечного единства с Небесной Литургией.
Эта история — не просто чудо прошлого. Это указание на саму суть Литургии: мы становимся участниками Небесного богослужения. Молитвы, песнопения, чтение Писания — всё это не "про нас", а о Боге и для Бога. Мы, как Церковь, соединяемся с Ангелами и всеми святыми, поклоняясь Единому Святому.
Чтение "Апостола".
"Вонмем!"- возглашает дьякон, призывая нас с особым вниманием принимать Божественную премудрость. Ведь апостолы написали нам то, что Сам Господь и Дух Святый передали им. Их послание предвещает чтение святого Евангелия.
Чтение Евангелия.
Что обозначает каждение около Евангелия?
Оно символизирует и напоминает нам, что благодать Святаго Духа от слова Господа распространяется по всему миру, как дым от кадила по храму.
Самая радостная весть для нас та, что Иисус Христос, Сын Божий сошёл для нас на землю и спасает всех кающихся грешников, поэтому всегда перед и после чтения Евангелия мы от всего сердца говорим: "Слава Тебе Господи, слава Тебе!".
Сугубая ектиния.
Слово Христово прозвучало в храме — живое, действенное, как острый меч, проникающее в самые глубины сердца. И вот, в этой тишине, диакон или священник возглашает: «Рцем вси от всея души и от всего помышления нашего рцем», — призывая не просто слушать, но самим молиться, всем сердцем, всей душой.
Начинается Сугубая ектения — так называемая потому, что она усиливает нашу молитву, делает её "сугубой", то есть двойной по усердию. Мы молимся особенно горячо, с особым вниманием. Это не просто перечень прошений, а дыхание Церкви, её общее сердцебиение.
Мы слышим:
«Помилуй нас, Боже, по велицей милости Твоей, молимся, услыши и помилуй»
— это самое первое и важнейшее прошение. Мы просим только одного: милости. Потому что всё — и здоровье, и мир, и даже сама жизнь — это дар.
Далее следуют прошения за святейшего Патриарха, архиереев, священников и всех духовных лиц — потому что если служители алтаря будут чисты и ревностны, то и народ Божий будет укреплён. Мы молимся за пастырей, чтобы они имели силу вести нас ко спасению.
Затем — о жизни, мире, здравии, спасении, посещении, прощении грехов всех православных христиан. Здесь Церковь молится уже за всех нас. Независимо от того, на каком мы уровне духовной жизни, насколько горячо или слабо веруем — в этот момент Церковь берёт нас под своё крыло.
А также произносятся особые прошения — например, за болящих, путешествующих, или в трудные времена — о мире, о прекращении бедствий. Это позволяет Литургии быть не просто обрядом, а живой молитвой, откликающейся на боль и нужды народа.
Сугубая ектения — это как воздыхание всей Церкви.
«Господи, помилуй» - поётся после каждого прошения трижды.
Молитва об оглашенных.
После Сугубой ектении и особых прошений звучит несколько непривычных для современного уха прошений: о оглашенных.
Кто такие оглашенные? Почему о них молимся отдельно? И почему в древности в этот момент их даже просили выйти из храма?
Оглашённые — это те, кто только готовится к Крещению, кто уже обратился ко Христу, начал учиться вере, но ещё не принял Святого Таинства. В ранней Церкви к оглашению подходили серьёзно: человека не крестили сразу, а сначала он проходил путь ученичества — слушал Слово Божие, молился вместе с верующими, участвовал в общей жизни, но пока не мог быть причастником таинств.
Оглашённый — это как младенец, ещё не рождённый, но уже живущий. Он не вне Церкви, но ещё не полностью в ней. Церковь молится о нём, как о челе дорогом и хрупком, как мать — о ребёнке, который ещё только начинает ходить. Мы просим:
«Оглашенные, помолитесь Господеви. Вернии, о оглашенных помолимся…»
Мы не только молимся за них, но и зовём их самих к молитве. Это важно. Мы не говорим: "пусть верующие молятся за вас", а обращаемся к ним прямо: "молитесь Господу!" — ведь вера живая начинается с личного обращения к Богу.
Затем священник возглашает:
«Да и тии с нами славят пречестное и великолепое имя Твое»
— потому что цель оглашения — привести человека к полной жизни в Церкви, к таинствам, к Причастию, к участию в Евхаристии.
В древности после этих прошений диакон говорил: «Оглашенные, изыдите!» — оглашённые выходили из храма, потому что Таинство Евхаристии было открыто только для крещёных.
Сегодня эта часть Литургии сохранилась, хоть чаще всего из храма никто не выходит. Но смысл остаётся прежним: мы молимся о тех, кто только начинает путь веры. Иногда оглашённые — это действительно люди, готовящиеся к Крещению. А иногда — это каждый из нас, кто забыл, о чём по-настоящему вера, и снова ищет Бога. Церковь — как мать, и в молитве об оглашенных чувствуется её нежность, её тревога, её надежда.
Оглашенными сегодня могут считаться и те крещеные христиане, которых священник отлучил или не допустил до Причастия, как недостойных.
В качестве заключения расскажу историю. "О том, как она слушала Евангелие."
Как- то после службы ко мне подошла наша прихожанка, бабушка. Маленькая, сгорбленная, в старенькой вязаной шали. Она не из тех, кто много говорит. Обычно — перекрестится, поклонится и молча выйдет после службы. А тут подошла, задержалась, и и тихо мне говорит:
— Батюшка, простите, можно я скажу?
— Конечно, говорите.
— Когда вы с Евангелием шли… — она остановилась, пальцами перебирая бахрому на шали, — у меня прямо сердце защемило. Я каждый раз думаю: «Вот сейчас Господь сам к нам выходит… как тогда — по Галилее…» Я уж старая, ухо плохое, голос ваш не всегда разбираю, а стою и всё равно слушаю. Мне не слова важны, а что Он с нами. Как будто мы все на берегу, а Христос в лодке стоит и говорит. А я у берега, в толпе, и ловлю.
Помолчали. А потом она добавила:
— Знаете, батюшка, я ведь почти неграмотная. Но когда читается Евангелие, я всё понимаю. Оно внутри становится родным и понятным. Как будто и про меня.
Я понимающе кивнул. И подумал: вот она — настоящая Литургия оглашённых. Не в том, чтобы всё понять, а в том, чтобы услышать. Сердцем.
Храни всех Господь!
Репост статей благословляю.
священник Игорь Сильченков
🙏 Нуждаетесь в молитве? Пишите имена родных и близких – мы помолимся.
Передайте записки о здравии и упокоении в наш молитвенный чат:
📱 WhatsApp: https://chat.whatsapp.com/BabKq7JnrqE44b
📨 Telegram: https://t.me/zapiskivhram