Всё в Церкви наполнено смыслом. Даже то, что кажется простым предметом, может оказаться окном в Вечность.
Так и с церковными сосудами — потир, дискос, лжица, копие... Многие видят их со стороны, сквозь открытые царские врата, но не задумываются: что это? зачем? и почему всё так торжественно и осторожно?
Эти сосуды не просто служат Литургии. Они — её соучастники. Именно через них хлеб и вино становятся Телом и Кровью Христовыми. Именно с их помощью верующие причащаются Святых Таин, а значит — соединяются с Самим Господом.
Сегодня я приглашаю вас вместе приглядеться к ним поближе. Не как музейным экспонатам, а как живым сосудам благодати, чья форма, материал и назначение говорят нам о глубоком: о жертве, любви и Царствии Божием.
Потир- чаша, вмещающая Святые Дары.
«Пийте от нея вси: сия бо есть Кровь Моя…» (Мф. 26:27–28)
Потир — это сердце золотая или посеребрённая чаша, возвышающаяся на Престоле, словно сама наполнена огнём. В ней — вино, которое Духом Святым становится Кровью Христовой.
Каждый раз, когда священник поднимает потир со словами: «Примите, яждите… Пийте от нея вси…» — мы вспоминаем Тайную Вечерю. Там, в тишине пасхальной трапезы, Господь впервые подал чашу ученикам и дал повеление: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19).
Но потир — не просто напоминание. Это участие. Это живое вхождение в ту же Вечерю. Каждый Литургийный потир — словно продолжение той, первой, евангельской Чаши.
Он всегда из благородного материала — золота, серебра, меди. Не ради красоты, а по благоговейной причине: «если сосуду дано вмещать Кровь Христову, то не может он быть ничем обычным».
После Пресуществления хлеба и вина священник с трепетом соединяет частицу Тела Христова (Агнца) с Кровью в чаше, говоря:
«Соединение Святого Тела и Крови Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа…»
А потом, тихо, в алтаре, первый причащается сам — из этой же чаши.
Затем, выходя из царских врат, священник поднимает потир и возглашает:
«Со страхом Божиим и верою приступите!»
И народ подходит — не к чаше, а ко Христу. К Его Телу и Крови. Потир становится вратами таинственной встречи между Небом и землёй.
Но важно не путать: в середине Литургии священник выходит из алтаря через северные (боковые) врата, неся потир и дискос. Это называется Великий вход. Верующие видят, как он торжественно проходит с сосудами, произнося молитву за всех: «Твоя от Твоих Тебе приносяще…»
Но в этот момент в чаше ещё нет Крови Христовой, а на дискосе — ещё не освящённый хлеб. Пресуществление, то есть Таинство, совершается позже, в особый священный момент после анафоры и эпиклезы — когда призывается Святой Дух и хлеб с вином становятся Телом и Кровью Христовыми.
Тем не менее, Великий вход — это глубоко символическое действие: образ шествия Христа на страдание, на Голгофу. Именно поэтому всё совершается с такой торжественностью и тишиной. Мы словно встречаем Царя, идущего на Крест — ради нас.
Дискос.
Среди священных сосудов, используемых на Божественной литургии, дискос занимает особое, глубоко символическое место. Его название происходит от греческого слова δίσκος — «тарелка» или «блюдо». Но на Литургии это не просто предмет утвари — это святыня, связанная с величайшей тайной нашей веры.
На дискосе при проскомидии — первой части Литургии — священник возлагает Агнец, вырезанный из большой просфоры специально для службы. Этот Агнец — прообраз самого Иисуса Христа, Который станет Тело́м Христовым в таинстве Евхаристии. По сути, дискос — это образ Вифлеемских ясель, в которых лежал Богомладенец. И не случайно священник, вырезая Агнец, произносит слова пророка Исаии: «Как агнец на заколение ведён был…»
Рядом с Агнцем на дискосе размещаются частицы, вынутые из других просфор: за Пресвятую Богородицу, за святых, за живых и усопших. Таким образом, дискос становится образом всей Церкви — торжествующей на небесах и странствующей на земле, собравшейся вокруг Христа.
Во время Великого входа священник торжественно переносит дискос в одной руке и потир в другой с жертвенника на Престол через северные врата алтаря.(мы уже говорили об это выше) Поверх Агнца на дискосе полагается звездица — крестовидный обруч, напоминающий о Вифлеемской звезде и о том, что Христос пришёл в мир ради всех народов.
Потир и дискос во время Великого Входа покрыты матерчатыми покровцами- воздухами.(ударение на второй слог)
Иногда дискос украшается изображением Вифлеемской сцены или Распятия. Это подчёркивает двойную тайну: рождение и страдание Спасителя — начало и исполнение Его земного пути ради нашего спасения.
Священник в алтаре с вниманием собирает с дискоса все частицы, вознося молитвы о людях, чьи имена мы с вами подаём на проскомидию, часто даже не зная всей глубины того, что совершается. А Господь — знает. Он видит каждое имя, каждую душу, возложенную на дискос — как на престол милости.
Потому, глядя на дискос, мы не просто видим красивый церковный предмет. Мы видим в нём ясли, Крест, Гроб Господень и — главное — образ всей Церкви, собранной вокруг Христа. И каждый раз, участвуя в Литургии, мы духовно стоим у этого святого сосуда, принося Господу не только хлеб и вино, но и самих себя.
Звездица.
— один из четырёх основных священных сосудов Литургии.
Звездица состоит из двух металлических дуг, скреплённых по центру так, чтобы они образовывали крест или звезду. Она ставится поверх Агнца и частиц на дискосе, чтобы защищать святые Дары от прикосновения покрывал и символизировать собой нечто куда более великое.
Прежде всего, звездица — это образ Вифлеемской звезды, которая вела волхвов ко Христу.
Не случайно, возлагая её на дискос, священник произносит слова псалма: «И пришедшие поклонимся и припадём ко Христу...» — так же, как поклонились Ему восточные мудрецы. Эта «звезда» указывает нам, где Бог — в яслях ли, на Кресте или на Престоле — и ведёт нас ко Христу, как путеводитель веры.
Во-вторых, звездица имеет практическое назначение: она не даёт воздухам (особым покрывалам) касаться Агнца и частиц. Но и это приобретает символический смысл: Христос пребывает среди мира, но не от мира сего. Его Божественная природа неприкосновенна, даже когда Он смиряется до пределов человеческой плоти.
Во время Великого входа звездицу снимают и, после перенесения дискоса, вновь возвращают на место — в знак, что путь к Голгофе начинается от ясель. Так, всё богослужение становится единой драмой спасения, а звездица — тихим напоминанием о свете, который однажды осиял Вифлеем и теперь сияет в каждой Литургии.
Лжица (или ложица).
— небольшая серебряная или позолоченная ложечка, с помощью которой причащают верующих Святых Христовых Таин.
Лжица появилась в практике Церкви сравнительно поздно — в IX–X веках. До этого миряне причащались иначе: Тело Христово принимали в руку, а Кровь — из Чаши. Но по мере того, как усиливалось благоговение и трепет перед величием Таинства, возникла необходимость в более осторожном и благочестивом способе — так появилась святая лжица, как особый сосуд причащения.
Символически она говорит о многом. Через неё каждый из нас, недостойный, но любящий, как блудный сын, принимает участие в Трапезе Господней. Лжица — это как бы мостик между Престолом и душой, между бесконечным и нашим личным.
Сама по себе лжица — простая по форме, но её значение велико: ведь через неё мы принимаем и Тело, и Кровь Христову вместе, в полноте. Этим подчеркивается, что Христос — не разделён, а всегда Целостен. Он не «частью» с нами — а весь, во всей Своей любви и благодати.
После того как все причастились, священник с благоговением очищает ложицу и чашу, произнося: «Стань, Боже, превечный, во уста наша...» — и это не просто обряд, а молитва о том, чтобы Господь Сам обитал в нас, сделав наши уста, наши сердца — Своим храмом.
Особенно трогательно наблюдать, как к Чаше подходят дети. Как осторожно священник подносит им ложечку — словно кормит их с ладони Сам Христос. И в эти минуты лжица становится образом материнской заботы Божией, того, как нежно Господь питает нас, давая не просто хлеб и вино, но Самого Себя.
Вот почему лжица — не просто «церковная ложечка», а сосуд великой любви. Через неё Господь таинственно входит в человеческое сердце — не устрашающе, не навязчиво, а с кротостью и теплотой, как врач, как Отец, как Пастырь добрый.
Копие.
Среди священных сосудов, используемых за Литургией, есть один, который особенно напоминает о крестных страданиях Спасителя. Это копие — небольшой острый нож, обычно с треугольным лезвием, которым священник вырезает Агнец и частицы из просфор во время проскомидии.
На первый взгляд — обычный нож. Но в контексте богослужения он становится орудием великой тайны. Название «копие» здесь не случайно: оно отсылает нас ко Христу, Которого один из воинов пронзил копьём на Голгофе. В память об этом событии священник, вырезая Агнец, произносит слова пророка Исайи: «Яко агнец на заколение ведён бысть...» И каждый раз в это мгновение совершается не просто подготовка хлеба, но образная жертва, предвосхищение Креста.
Копие — символ страданий, но не жестокости. Это орудие любви, потому что Христос был заклан не потому, что люди сильнее Бога, а потому, что Он добровольно отдал Себя за нас. И священник, вырезая Агнец с особым вниманием и благоговением, участвует в этом великом таинстве добровольной Жертвы.
Лезвие копия имеет форму треугольника — символ Пресвятой Троицы. Это подчеркивает, что всё совершаемое на Литургии — дело не одного лишь Спасителя, но всей Троицы: воля Отца, жертва Сына и благодать Духа.
Копием вырезают и частицы за Богородицу, святых, живых и усопших. Таким образом, копие касается каждого имени, каждого сердца, принесённого на Литургию — напоминая, что все мы причастны Жертве Христовой, и ни один человек не остаётся в стороне от этой Тайны.
После проскомидии копие тщательно омывается, ведь оно прикасалось к святыне. И хотя оно больше не используется в течение Литургии, память о нём остаётся — как напоминание, что Евхаристия — это не только пир, но и Жертва. Не только радость Воскресения, но и боль Креста.
Так копие, лежащее на жертвеннике, говорит нам без слов: Христос Сам Себя отдал, Сам дозволил пронзить Себя — не мечом суда, а копием спасения. И каждый из нас, подходящий к Чаше, касается этой тайны — не страшной, но преисполненной милосердия.
Прежде чем начнётся Таинство.
Мы начали рассказ о Литургии не с её песнопений, не с чтений и молитв, а с того, что обычно остаётся за алтарной завесой — со священных сосудов. Почему?
Потому что сосуды — это не просто церковная утварь, а немые участники великой Тайны, каждый из которых говорит нам о Христе.
Прежде чем зазвучат слова молитв, прежде чем откроется смысл служения — Господь уже здесь. Он — в Агнце на дискосе, в Крови в Чаше, в каждом имени, возложенном на частицы. И всё, чем будет наполнена Литургия, начинается с тишины жертвенника, с прикосновения копия, с лёгкого звона звездицы, с благоговейного движения ложечки.
Мы смотрели на эти сосуды не как на предметы, а как на образы: ясли, Голгофа, Пасха, Небо, Чаша жизни… Всё это не просто символы — это язык Церкви, который говорит с нами без слов, через форму, жест, молчание.
Вот почему так важно было остановиться на них прежде, чем перейти к самому ходу Литургии. Потому что Литургия — не спектакль и не последовательность ритуалов. Это живая встреча. А сосуды — как дом, в котором ждут Гостя. Как алтарь, приготовленный для Христа. Как напоминание нам: всё здесь — для Него. И, что ещё удивительнее, всё здесь — ради нас.
Теперь, зная, что означают эти сосуды, мы сможем с большим вниманием и благоговением взглянуть на саму службу. Потому что каждое её движение, каждое слово — это отклик на ту великую, таинственную подготовку, что совершается в тишине алтаря. И сердце верующего — тоже сосуд. Пусть оно будет достойным вместилищем этой благодати.
Помоги всем, Господи!
Христос Воскресе!
Репост статей благословляю.
священник Игорь Сильченков
🙏 Нуждаетесь в молитве? Пишите имена родных и близких – мы помолимся.
Передайте записки о здравии и упокоении в наш молитвенный чат:
📱 WhatsApp: https://chat.whatsapp.com/BabKq7JnrqE44b
📨 Telegram: https://t.me/zapiskivhram