В войну он всегда был впереди, в самом пекле, балансировал на тонкой грани между жизнью и смертью. А спустя годы после Победы, которую встретил в Праге, остался последним Героем Советского Союза из числа морских пехотинцев и последним Героем Советского Союза, проживающим в Северной столице, из числа участников Великой Отечественной войны.
Когда ему вручали Золотую звезду Героя, не гремели фанфары, не бил салют, и не звучали аплодисменты. Всё проходило тихо, почти буднично. В наградном отделе просто проверили все документы и сказали, куда и во сколько следует явиться. Он и пришел в назначенное место в указанное время. В штаб на Дворцовой площади. Доложил, что прибыл. Из-за стола поднялся генерал-лейтенант Богаткин, сын которого погиб в августе 1944 года, остановив продвижение гитлеровцев на Рижском направлении. Из рук заместителя командующего войсками Ленинградского военного округа по политической части Михаил Владимирович Ашик и получил заветную коробочку с высшей наградой СССР. Единственное, что произнес генерал в качестве поздравления: «Сынок, чтобы ваши подчинённые были такие же, как Вы! Идите!»
Вышел из его кабинета, а там, в приёмной, было человек пятнадцать, так меня все окружили, смотрят награды и поздравляют. Я ведь до этого и близко этих наград не видел, тогда это большая редкость была, - рассказывал позже Михаил Владимирович. - Никак не отмечал я вручение, тогда это не принято было...
Михаил Ашик родился 24 июня 1925 года в Ленинграде. Отец очень любил книги и музыку: с упоением читал классику и различные истории про путешествия, слушал на патефоне старинные романсы и песни Александра Вертинского и Петра Лещенко. Эта любовь передалась и детям - дочери и сыну. Миша с детства грезил морем, мечтал отправиться в дальние страны, посмотреть мир. Чтобы осуществить мечту, в школьные годы активно занимался спортом, сдавал нормы ГТО, пытался получить значок «Юный моряк», но не дотянул чуть-чуть. Зато регулярно ходил под парусом, как и многие ленинградские мальчишки той поры посещая яхт-клуб. Именно там он и встретил известие о начале войны.
В воскресенье 22 июня 1941 года в клубе планировался поход в Выборгский залив. Готовиться к нему начали загодя: с зимы шпатлевали яхты, шили паруса, с конца весны совершали тренировочные выходы на открытую воду.
Там было 10–15 яхт, которые должны были идти строем в Выборгский залив, - вспоминал Михаил Ашик. - Итак, в семь часов я уже был в клубе, мы получили снаряжение, в том числе паруса и снасти, которые после каждого похода сдавали на склад. Поставили парус и сидим ждём. Вот уже 10 часов, но сигнала на отход нет. В двенадцать вызвали нашего капитана, и он нам объявляет: «Война, матросы!»
В тот миг никто не испугался, не смутился и не занервничал: все были уверены, что это ненадолго, и Красная Армия со всеми трудностями справится. Мальчишки и девчонки - Ашик только окончил 7-й класс - сдали паруса и спокойно разошлись по домам. Они еще даже не подозревали, с какими ужасами им предстоит столкнуться в ближайшее время, и что в любимый яхт-клуб никто из них больше никогда не вернется.
Как оказалось, до Победы было еще далеко. Райком комсомола собирал молодежь на работы, и в числе сверстников Михаил отправился на строительство военного аэродрома на станции «Горская» вблизи Лисьего Носа, которому предстояло стать одним из основных аэродромов, защищавших Ленинград с воздуха. Трудились едва ли не голыми руками - из инвентаря только лопаты и топоры против хлябкой топи и молодой лесной поросли. Но уже через пару недель взлетная полоса приняла первые самолёты.
Вернувшись со стройки в город он узнал, что в здании родной школы расквартирована воинская часть. Тогда-то Ашик и принял решение поступать в морской техникум на Васильевском острове, куда успешно сдал экзамены. Вот только начать обучение 1-го сентября не получилось.
1-го сентября 1941 года нас построили в колонну, привели на берег Невы, посадили на пароход и отвезли в село Рыбацкое, чтобы копать там противотанковый ров, - описывал те события Михаил Ашик. - К тому времени немцы уже вышли на берег Невы, и бои велись в нескольких километрах, за посёлком Колпино...
Через неделю кольцо блокады вокруг Ленинграда замкнулось, и начались ночные бомбёжки города.
После устройства противотанкового рва студенты копали землянки для бойцов, которые находились рядом в окопах, а бои гремели всего в нескольких километрах от них. Страха не было, зато росла уверенность, что враг обязательно будет разбит. А они сделают всё, чтобы приблизить момент, когда фашисты будут умолять о пощаде.
Ребята вернулись в Ленинград только в октябре. В городе не работали водопровод и канализация, отсутствовало отопление и не было электричества. Не работали телефон и радио. Ничего! О продолжении обучения в таких условиях и говорить было нечего.
Ничего нет! Можете себе представить такое хотя бы на сутки?! - рассказывал о страшном для всех ленинградцев времени будущий Герой. -Хотя бы на сутки отключите в доме всё. Что будет? А тут целая зима! А зима тогда началась очень рано. Где-то уже в ноябре были морозы...
Город находился на осадном положении. В ноябре норма хлеба упала до 125 грамм. Зимой температура опускалась до -40 градусов. Горожане, как могли, экономили силы, потому улицы опустели. Нигде не видно было праздно шатающихся. Обеспечением семьи занимались не только взрослые, но и дети. Брали ведра и кастрюли и по снегу с санками шли к Неве, чтобы привезти оттуда воду. Хлеб и вода стали основными продуктами на столе.
Отец Михаила сделал на заводе, где работал, железную печку-буржуйку. Без неё бы семья не пережила лютые морозы. Вместе с сестрой он ходил в школу, где на улицу выставили массивные деревянные парты. Этими партами и топили печь.
1 марта 1942 года семья получила повестку (тогда существовал такой порядок), что их эвакуируют из Ленинграда. Как ехать, каким путем - никто не говорил, всё держалось в строжайшем секрете. Сказали только, что повезут сначала до Тихвина (это 270 км от Ленинграда), а дальше - на юг. Из Ленинграда выбирались ночью в кромешной мгле.
Ехали мы несколько дней по этому маршруту, но о том, что едем через Ладожское озеро никто не знал. Никому ничего не говорили, весь путь был секретным. Когда мы ехали от деревни к деревне, оба шофёра-солдата посоветовали нам не спрашивать: через какие населённые пункты мы едем, т. к. маршрут секретный. А мы, ленинградцы, были люди дисциплинированные и ничего не спрашивали. И я только после войны, где-то в 1946–1947 году узнал, что нас везли через Ладожское озеро...
От Тихвина в железнодорожном эшелоне, сформированном из товарных вагонов, эвакуированные ленинградцы ехали около месяца, пока не прибыли на станцию Белая Глина Краснодарского края. Как вспоминал сам Михаил Ашик, "привезли живой скелет, иначе не скажешь". Их расселили по разным селам и помогали восстановиться после блокадной зимы. А затем те, кто нашел в себе силы, отправился в колхоз на работу.
Но избежать войны у них не получилось.
Летом 1942-го село Новопавловка, где проживали Ашики, оказалось в зоне оккупации. Но немцы в селе появлялись редко, всё больше хозяйничали полицаи. Удивительно, но до начала оккупации один местный активист зазывал мужчин уйти в партизанский отряд, а когда село оккупировали, именно его немцы старостой поставили. Но им повезло, зверств особых никто не учинял, и сельчане спокойно смогли дождаться освобождения.
В ноябре 1942 года был подписан приказ о призыве юношей 1925 года рождения, и уже 2 февраля 1943 года вместе со своими ровесниками Михаил Ашик отправился служить. Присягу они приняли здесь же, в Белой Глине. Новобранцам выдали винтовки с боекомплектом и включили в состав проходящей маршевой роты 50-го запасного полка, предназначенного для пополнения частей 44-й армии.
Боевое крещение мальчишки, из которых не всем исполнилось 18, получили недалеко от железнодорожной станции Батайск на подходах к Ростову-на-Дону.
Сейчас это большой город, а тогда это был так, хуторок у Дона, - делился воспоминаниями Михаил Ашик. - Мы вышли к Дону. Нас обстреливали немцы, а лёд был скользкий-скользкий, практически отполированный ветрами. Пули, не долетая до нас, шлёпались на этот обледенелый, как зеркало, лёд. Некоторые пули продолжали скользить по льду, и я помню, как нашелся какой-то один остряк, который, увидев такую пулю, кричал: «Чья? Подбери!»
Из запасного полка, в котором красноармеец Ашик находился несколько дней, он был направлен в 387-ю стрелковую дивизию 5-й ударной армии Южного фронта. Вначале молодежь держалась группой, затем их начали распределять: кого в стрелки, кого в радисты, кого водителем.
Меня никуда не брали. Каждый раз на построении объявляют: «Сегодня нам
нужны желающие учиться на шофёра!» Я выхожу. Посмотрят на меня, скелета, и говорят: «Не нужен, не нужен!» В общем, оказался я нужен только в пулемётчиках...
Всего за два-три месяца Михаил Ашик прожил целую армейскую жизнь, построив карьеру в боевых условиях: начал службу рядовым солдатом, подносчиком патронов в пулемётном расчёте, затем был помощником наводчика станкового пулемёта, затем – наводчиком, а вскоре выполнял обязанности командира отделения. Получил звание младшего сержанта и в июле 1943-го - своё первое ранение. Отлежавшись в госпитале, попал на Донбасс, где после взятия Макеевки его воинский путь сделал крутой поворот.
Построили полк в две шеренги, идёт какой-то капитан и говорит: «Ты
выходи, ты выходи, ты выходи». А я к тому времени уже оформился как
младший сержант с нашивкой о ранении, с боевым видом. Капитан мне
говорит: «Ты выходи!» В общем, вывел нас из строя, несколько десятков
человек, и, не говоря – куда и зачем, повёл нас маршем от Макеевки до
Новочеркасска...
В то время там находились 4-х месячные курсы младших лейтенантов 4-го Украинского фронта, являвшиеся резервом командующего фронтом генерала Федора Ивановича Толбухина. Войска наступали, потому учиться приходилось в движении. Курсанты размещались в хатах попутных сёл, а то и просто под открытым небом, были всегда вооружены, имея при себе полный боекомплект патронов и гранат.
19 апреля 1944 года Михаил Ашик с отличием окончил курсы и, получив звание младшего лейтенанта, был направлен на должность командира стрелкового взвода 144-го отдельного батальона 83-й отдельной Новороссийской бригады морской пехоты. Взводом он командовал до самого конца войны, был ещё трижды ранен, но всегда возвращался к своим.
По устоявшемуся за долгие годы мнению, гитлеровцы до жути боялись морскую пехоту, называя их "морскими дьяволами" за чрезмерную удаль и неподражаемую самоотверженность. Однако, Герой Советского Союза Михаил Ашик опровергает данное утверждение, и сомневаться в его словах сложно:
Они очень часто и понятия не имели, что перед ними стоит морская пехота. Наша морская пехота внешне была как обычная пехота. Никаких чёрных бушлатов и тельняшек у нас не было. У нас были зелёные американские шинели... В основном, мы ничем не отличались от строевых обычных частей. Нас немцы называли «Чёрной смертью». У нас были отдельные ребята, которые сохранили или выменяли где-то морскую форму, и стояли с нами в одном строю...
Бесшабашность же в бойцах Михаил Ашик не одобрял вовсе:
Встречались мне бойцы, которые смешивали смелость с ухарством. Чаще всего то были еще не обстрелянные солдаты, бравировавшие показной храбростью. А в опасности, при встрече с настоящими трудностями терялись. Так что неверно, когда иные молодые люди представляют себе героев этакими разудалыми, бесшабашными людьми... Такие люди в большинстве случаев не способны на подвиг...
Морская пехота ковалась в годы войны. До Великой Отечественной её не было вовсе. Поначалу формировалась она из добровольцев, сошедших на берег с кораблей, чтобы на земле дать отпор гитлеровцам. Устава не существовало. Был устав пехотный, стрелковый, в которых о морской пехоте, понятное дело, ни слова. Потому молодым офицерам, имевшим за плечами четырехмесячные курсы и богатый боевой опыт, приходилось импровизировать.
Знали, что надо идти вперёд, - говорил Михаил Ашик. - И всё. Если оборона, то надо стоять до конца...
О войне он вообще рассказывал всегда буднично. Даже спустя многие годы переживая за погибших товарищей, но без прикрас, без излишнего пафоса. Будто это такая работа, которую ему приходилось делать вместе с товарищами, а не подвиг, совершаемый ежечасно, ежедневно. Из месяца в месяц приближая Победу.
Попал я в морскую пехоту, и был направлен в Крым. Из Крыма нас перебросили под Одессу. И с Одессы мы уже пошли пешком до Днестровского лимана, - рассказывал позже Михаил Владимирович. - Его форсировали, оказались в Бессарабии. Взяли штурмом крепость Аккерман. И из Бессарабии мы вошли в Румынию. А из Румынии – в Болгарию. В Болгарии в боях наш батальон не потерял ни одного человека. Из Болгарии вошли в Югославию, из Югославии – в Венгрию. В ходе высадки десанта под Дунапентели, я отличился в бою, и меня наградили орденом Богдана Хмельницкого III степени. Высадились тогда на правом берегу реки, ворвались в деревню, преследовали врага. Пехота, снайпера и конница противника контратаковала нас, но мы отбили атаки и разгромили их...
А ведь бои гремели вовсе нешуточные. И враг был представлен не потешными полками. Морские пехотинцы демонстрировали чудеса мужества и отваги. Под шквальным огнем противника высаживались в ледяную воду и сразу вступали в бой. Карабкались на отвесные берега, шли в рукопашную, не отступали, даже если силы были неравны.
За время службы в морской пехоте Михаил Ашик получил 4 награды. И сухие строки наградных листов как нельзя лучше описывают его боевой путь.
Из наградного листа на орден Красной Звезды (17.10.1944; представлялся к ордену Отечественной войны II степени):
22 августа 1944 года при форсировании Днестровского лимана и
преследовании противника к деревне Андреевка, под умелым водительством его подразделение уничтожило 15 солдат и офицеров, захвачено 2 миномёта 82-мм, 4 миномёта ротных, 1 противотанковая пушка и более 100 шт. снарядов. Сам лично уничтожил 5 немцев.
Из наградного листа на орден Богдана Хмельницкого III степени (11.02.1945; представлялся к ордену Отечественной войны II степени):
6 и 7 декабря 1944 года, при форсировании реки Дунай, одним из первых со своим взводом высадился на правый берег, стремительно ворвался в деревню Дунапентели. Преследуя врага по пятам, первый завязал бой и умелым командованием отразил три контратаки пехоты и конницы противника, его взвод уничтожил 1 пулемётную и 1 миномётную точки противника, 4 снайпера и 15 гитлеровцев, обеспечил продвижение стрелковых подразделений.
Из наградного листа медали «За отвагу» (06.03.1945):
11 февраля 1945 года, при окончании ликвидации Будапештской группировки, под сильным огнём противника со своим взводом смело ворвался в здание, занимаемое противником. Его взвод уничтожил 13 и взял в плен 23 гитлеровца, сам лично уничтожил двух гитлеровцев, обеспечил продвижение стрелкового подразделения.
Но, конечно, самая дорогая награда для Михаила Владимировича Ашика - Золотая звезда Героя Советского Союза. Высокое звание Героя он получил за участие в Эстергомском десанте в марте 1945 года.
С целью перекрыть дороги по южному берегу Дуная, чтобы отрезать пути отхода гитлеровцев на запад в ходе прорыва частей Красной Армии сквозь оборону противника, Дунайской военной флотилии была поставлена задача высадиться на берег восточнее венгерского города Эстергом и, заняв плацдарм, удерживать его до подхода 46-й армии.
Но, как водится, "гладко было на бумаге, да забыли про овраги". Наступление советских войск по берегам Дуная пошло медленнее запланированного. Эстергом удалось занять только через 2 дня (хотя планировалось - в первый же день операции), но и после этого враг отчаянно сопротивлялся. Морские пехотинцы оказались практически изолированными на плацдарме, потому командующий флотилией разрешил командиру десанта прорыв навстречу наступающим войскам. Но из-за большого количества раненых командир десанта отказался пробиваться к своим, приняв решение удерживать уже оборудованные позиции. Неоднократные попытки отправить подкрепление катерами успехом не увенчались, так как гитлеровцы держали Дунай под плотным огневым контролем.
Из наградного листа на звание Героя Советского Союза (15.05.1946):
В ночь с 19 на 20 марта 1945 года по получении задачи со своим взводом
погрузился на катера Дунайской флотилии в Вишеград, прошёл по Дунаю 45
км, прорвался через линию обороны противника и на протяжении 18 км по
Дунаю его взвод находился под сильным обстрелом противника. При высадке на вражеский берег северо-западнее 2 км деревни Тат его взвод под его командованием смело быстро и бесшумно произвёл высадку, овладел
вражеским берегом, стремительно двинулся вперёд, оседлал шоссейную и
железную дороги Эстергом – Комарно и преградил путь отходящему противнику Эстергомской группировки. Западнее отметки III 700 метров
занял оборону на левом фланге от Дуная фронтом к деревне Тат, находясь в тылу у противника в течение четырёх суток, его взвод, воодушевлённый его подвигами, бесстрашием и ненавистью к врагу, находясь на главном
ударе противника, отразил 18 контратак пехоты и танков противника,
уничтожил три танка, две самоходных пушки и 260 гитлеровцев. Стойкой
обороной парализовал и измотал силы противника обеспечив своим войскам
овладение городом Эстергом и соединился со своим подразделением. Сам
лично при отражении контратак противника всегда находился впереди,
воодушевляя бойцов на подвиги, уничтожил 5 гитлеровцев.
Война для морских пехотинцев Михаила Ашика закончилась не 8 мая 1945 года, а почти неделей позже. Было это в 30 км от Праги в небольшом чешском городке Бероун. Прекрасно понимая, что гитлеровцы творили на оккупированной территории СССР, измотанные длительными боями части вермахта категорически отказывались сдаваться советским войскам, несмотря на уже подписанную безоговорочную капитуляцию нацистской Германии. Страшно боялись возмездия.
Они упорно пытались прорваться на Запад, чтобы сдаться американцам, но неизменно натыкались на непреодолимую стену красноармейцев и краснофлотцев. На участке, где стояли морпехи Ашика, столкновения с противником продолжались до 14 мая. Именно тогда война собрала свою последнюю кровавую жатву, забрав двух бойцов из его взвода.
Один был убит шрапнелью. Длигач его фамилия, - вспоминал Михаил Владимирович в одном из интервью. - А второй был Чернов. Настоящий артист сталинградского театра. Причём примерно за неделю до смерти, он мне сказал: «Товарищ лейтенант, меня убьют!»
Спустя год после Победы Михаил Ашик вернулся домой к родителям, в Ленинград. Не забыв время, когда был совсем мальчишкой, он хотел осуществить мечту, реализации которой помешала война: пытался поступить в мореходку. Но неожиданно получил отказ. На собеседовании офицер ему категорично заявил: "Вы – лейтенант, и не можете стоять в одном строю с рядовыми!" Но на самом деле, причина была в другом. В училище испугались своенравного и авторитетного ветерана, к тому же Героя Советского Союза. Побоялись, что в случае чего управы на него не найдут.
Михаил Ашик поступил в Офицерскую школу МВД, во время обучения которой познакомился с сестрой близкого друга и влюбился в Настю до беспамятства. Вскоре они сыграли свадьбу, и супруга стала для Михаила Владимировича настоящей боевой подругой, поддерживающей мужа более 60 лет. В семье родились два сына: старший - Владимир, младший - Игорь.
В январе 1958 года Михаил Владимирович Ашик окончил Военный институт КГБ при Совете министров СССР, более тридцати лет служил во внутренних войсках, в том числе в должностях командира полка, начальника штаба дивизии. В 1970-м получил назначение на должность заместителя начальника Высшего военно-политического училища МВД СССР. В отставку вышел в звании полковника. Оказавшись не пенсии, до 2002 года работал ведущим инженером в отделе научно-технической информации на Кировском заводе в Ленинграде. И писал книги, очерки, статьи, стараясь сохранить в общественной памяти подвиг советского народа в Великой Отечественной войне, по крупицам собирал сведения о своих сослуживцах, золотыми буквами вписывая их в историю большой страны.
Герой Советского Союза, полковник Михаил Владимирович Ашик ушел из жизни 9 ноября 2020 года. Ему было 95 лет.
Из интервью Героя Советского Союза, полковника Михаила Владимировича Ашика:
- Ваше отношение к Сталину?
- Я его бесконечно чту!
- Что помогало вам на фронте, поддерживало вас, вдохновляло морально?
- Имя Сталина в том числе. Я помню, как перед десантом на Днестровском
лимане нам выдали такие листовки: портрет Сталина и внизу несколько
строчек. И надо было написать что-то. Я написал и сдал комсоргу. У меня
было чувство такое, как будто Богу помолился. Я смотрел на портрет и
писал: «Дорогой товарищ Сталин! Клянусь тебе, что рука моя не дрогнет!»
Написал, расписался, отдал комсоргу. А в душе – как будто помолился. Вот что такое Сталин. И думаю, не только для меня лично, а для большинства...
Еще по теме:
Спасибо, что дочитали до конца.
__________________________________
Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить интересные материалы. Для этого достаточно нажать на кнопку.
Понравилась статья - с вас лайк))