Она стояла перед воротами Града и не решалась туда зайти. Давненько она здесь не бывала и чувствовала душой и всем телом, что тут что-то изменилось и так просто, как раньше, ей не дадут сюда зайти. Она перекинула косу за спину, поправила юбку и кофту, сделала шаг в сторону ворот и на физическом уровне почувствовала, что перед ней находится преграда, не видимая человеческому глазу.
– Хранитель? Тут появился хранитель? – приподняла она одну бровь. – Не было же никого, - пробормотала она растерянно.
Девица продолжила топтаться перед воротами, раздумывая, что ей дальше делать и как быть. Уходить ни с чем ей не хотелось. Да и для проведения полного обряда требовалось попасть в Град.
Люба сидела на поваленном дереве и отдыхала, вернее, ждала. Рядом устроился Пушок и внимательно прислушивался к шорохам, которыми был наполнен Град. Она разглядывала свои легкие и мягкие кожаные ботинки и думала про Верочку, бабу Надю и Захара. Теперь она виделась с ними чаще и практически не оставалась на болоте ночевать. В Град она приходила несколько раз в неделю, когда чувствовала, что он ее зовет. Вот и теперь она услышала его зов и сидела ждала, когда к ней снова кто-нибудь выйдет.
– Чужой, чужой, чужой, - пронеслось по листьям деревьев.
– Чужой, чужой, чужой, - прокатилось по крышам домов.
– Чужой, чужой, чужой, - отозвалось эхом в развалинах построек.
– Кажется, к нам кто-то пожаловал, - сказала Люба Пушку, поднимаясь со своего места. – И этот кто-то не принадлежит этому месту. И кто тут по Нави шляется?
Люба осторожно направилась к воротам. Пушок, насторожив уши, шел рядом, время от времени обнюхивая воздух.
«Чужой...» — шептали деревья, раскачивая голые ветви.
У самых ворот стояла девушка в длинной вышитой рубахе, с темными косами до пояса. Она водила ладонями по невидимой преграде, будто пытаясь нащупать слабое место.
— Эй, ты! — окликнула её Люба, останавливаясь в десяти шагах. — Кто ты и что тебе нужно в Нашем Граде?
Незнакомка резко повернулась в ее сторону. Её глаза — странного янтарного цвета — расширились от удивления.
— А ты кто? — выдохнула она, цепенея. — Я думала, здесь никого нет...
Люба скрестила руки на груди:
— Ошибалась. Давно сюда ходишь?
Девушка нервно провела рукой по своим косам:
— Впервые. Меня зовут Олеся. Мне... мне нужно почистить один род.
Пушок вдруг зарычал, шерсть на его загривке встала дыбом. Люба сразу поняла, что девица ей врет.
– Да неужто? – хмыкнула Люба, внимательно рассматривая незваную гостью.
– А ты вообще кто? Хранитель? – спросила ее девица.
– Может и хранитель.
– Ты так интересно одета, не привычно для этих мест, - девица в свою очередь пялилась на Любу, бесцеремонно её разглядывая.
Действительно, Люба отличалась от местного контингента женского пола. Баба Надя сшила ей яркие синие шаровары и кремового цвета рубаху, и то и другое было отделано понизу обережными знаками.
– В такой одежке проще по твоему Граду будет перемещаться, да и немного ярких цветов добавить Нави не мешало бы, - сказала баба Надя, отдавая комплект Любе. – А то зацепишься где-нибудь юбкой и упадешь, а там лучше не травмироваться.
Девица попыталась проскользнуть мимо Любы в ворота, но защита не пропустила ее, да и Пушок стал на нее скалиться.
– Первый раз говоришь здесь? – Люба прищурилась и вдруг увидала истинное лицо девицы.
Перед ней находилась далеко не девица, а тетка среднего возраста с изуродованным лицом и некоторыми увечьями, которые не позволяли ей передвигаться ногами. В реальной жизни женщина была не ходячей. В голове у Любы сразу всплыли сведения о той, что обучалась у бабы Нади и попала когда-то в аварию.
– Ну что, всё разглядела? – скривилась девица, поняв, что Люба увидала её истинное лицо.
– Ты зачем на Иру порчу навела? – со злостью спросила Люба, - У нее четверо детей. Она чуть не померла.
– Ах вот кто мою работу испортил! – хмыкнула девица, - Но ваш откат меня все равно не задел. Хотя клиентке хорошо досталось. Порчу я на вашу Иру не наводила. Дала клиентке иконку и велела отдать её кому-нибудь. Та и сбросила свою болезнь на первого попавшегося. Как говорится, на кого бог послал, - она противно захихикала, - Если бы знала, что так получится, то сама бы все сделала. Ну так впустишь меня в Град?
– Зачем тебе? – Люба смотрела на нее с неприязнью.
– Заказали мне род один почистить. Доброе дело, между прочим, делать буду.
– Ой, врешь, - качнула головой Люба, - И вообще, тебя не Олеся зовут, а Оксана.
– Да какая тебе разница, как меня зовут! – начала злиться девица. – Олеся или Оксана, впусти, мне работать надо! – топнула она.
Девица — а вернее, женщина — оскалилась, и её лицо на мгновение исказилось, показывая истинное обличье: перекошенный рот, шрамы на щеке и мутный белесый глаз.
Люба сделала шаг вперёд, и земля под её ногами странно дрогнула. Ветер внезапно стих, и в воздухе запахло грозой.
— Ты забыла, где находишься, — тихо сказала Люба. — Это Град. Здесь я хозяйка.
Женщина вдруг побледнела. Она попятилась назад.
Люба подняла руку, и ворота Града с грохотом распахнулись, выпуская наружу странный зеленоватый туман.
— Ты хотела попасть в Град? — Люба улыбнулась, но в её глазах не было ни капли тепла. — Пожалуйста. Только вот выйдешь ли ты оттуда — большой вопрос.
Из тумана стали проступать тени — высокие, бесформенные, с горящими точками вместо глаз. Женщина вскрикнула и попятилась назад, затем обернулась огромной черной лисой и бросилась бежать. Люба обернулась сипухой и вместе с Пушком они кинулись в погоню. Вдруг лиса прыгнула в овраг, нырнула в огромное дупло и исчезла.
Сипуха немного покружила над этим местом, а затем обернулась Любой. Пушок сидел напротив дерева, рычал и громко лаял.
– Не шуми, – успокоила его Люба, – сейчас мы дыру в Нави-то прикроем.
Она быстро на коре начертила охранные знаки при помощи короткого ножа, и дупло сначала затянулось густой паутиной, а потом закрылось корой, словно тут ничего и не было. Люба отступила на шаг, осматривая свою работу. Кора на старом дубе сомкнулась, оставив лишь едва заметный шрам.
– Вот и ладненько, – проговорила она себе под нос.
Пушок вдруг насторожился, уши его дёрнулись. Из кустов на противоположной стороне оврага донёсся шорох. Люба мгновенно развернулась, готовясь к новой схватке, но из зарослей показалась огромная черная кошачья морда.
– Рад приветствовать тебя, Любаша, давно не виделись, – промурлыкал кот Баюн.
– Доброго здравия, – кивнула ему Люба, – чего ты тут делаешь?
– Охочусь, – зевнул он громко, обнажив все свои роскошные зубы и клыки, – смотрю, мимо меня какая-то птичка пролетела, думаю, наверно, мой обед летает, а оказывается, это ты была. А я уж было обрадовался.
– А лиса мимо тебя не пробегала?
– Это ты про Оксанку говоришь?
– Про нее, - глянула на него Люба.
– Нет, не пробегала, – он посмотрел на нее хитрым взглядом, – она-то не забывает мне рыбов, мышек и птичек приносить.
– Жалко, что в Нави нет наказания за предательство и принятия взяток, – нахмурилась Люба, – пошли, Пушок, нас дома ждут.
– А я ни у кого ничего не беру, – фыркнул кот Баюн и исчез.
Люба снова обернулась сипухой и полетела в сторону града. Она многому научилась за это время пребывания в Нави. За ней следом бежал Пушок, перепрыгивая через препятствия.
– Надо рассказать всё бабе Наде, – думала Люба, паря над землями Нави.
Потапова Евгения