Есть такие люди, которые руководствуются только своими принципами. Чувства других их не волнуют. Игнат — один из них. Жестокий, самоуверенный, циничный. Но даже на таких людей всегда есть противодействие. И Ксюша неожиданно его нашла.
Чтобы ее слова звучали убедительно, она от всей души поверила в то, что говорит:
- Ты бросил меня и пропал из моей жизни. Я время даром не теряла. Я познакомилась с другим.
- С этим Толиком, - глухо процедил Игнат.
Начало истории
- Да, с Толиком. А потом узнала, что беременна. Долго думать не пришлось. Я выбрала тебя. Согласись, любая на моем месте поступила так же.
- Любая нищебродка! - Игнат заметно заводился. А она, напротив, говорила мягко и спокойно, упиваясь сладкой ложью:
- Да, я — нищебродка, которая жила в лишениях. А мне всегда хотелось другой жизни — богатой, роскошной, королевской. Я хотела тратить деньги, не считая. И я тратила. Твои! Это тааак приятно! - Ксюша весело расхохоталась, - об одном сейчас жалею. Что не спустила все! Все твои деньги, которые ты заработал грязным, лживым путем.
- Мр*зь! - не выдержал Игнат. Он злобно, сокрушенно рыкнул в трубку, а Ксюша подтвердила:
- Да, я — мр*зь.
Она готова была подписаться под каждым его словом, лишь бы этот человек исчез из ее жизни. Навсегда!
- Ты тоже показал свое лицо. Я думала, ты — щедрый. Думала, до конца жизни в деньгах буду купаться. А ты — обычный жмот. Потом решила подать на алименты. Но когда узнала, - голос Ксюши становился низким и холодным, - что ты сделал с моим братом! Какое ты чудовище! Я молилась Богу, чтобы мой ребенок оказался не твоим. Чтобы в его венах не текла такая кровь! И! - она победоносно улыбнулась, - вуаля! Случилось чудо. Тест подтвердил, что ты ему — никто!
В трубке слышались пугающие звуки, подобные рычанию зверя. Дикого, разъяренного, запертого в клетке, который жаждет мести, жаждет крови, но не может получить.
- У моего сына замечательный отец, - добивала его Ксюша, - лучше не бывает.
- Такой же вшивый нищеброд, как ты! Я вас уничтожу! - злостно выплюнул Игнат.
- Попробуй! Ты весьма популярная личность в нашем городе. Да что там в городе? - произнесла она с насмешкой и добавила, - в стране! Твои фотографии развешены во всех отделениях полиции. С подписью - «Разыскивается». Твоих дружков пересажали. Если только сунешься, ты пополнишь их ряды.
- Ты плохо меня знаешь!
- Я тебя прекрасно знаю. Ты не станешь жертвовать своей свободой из-за таких ничтожных людишек, как мы. Одного человека ты уже покалечил. И поверь, когда-нибудь тебя настигнет кара! - от души желала Ксюша, - в аду для тебя уже горит отдельный котел.
- Какая же ты… с*ка! - в трубке что-то вдребезги разбилось, - Леха оказался прав. Зря я его сразу не послушал. Только не думай, дорогая, что я звал тебя к себе. Я хотел забрать ребенка. Своего ребенка! Ты мне не нужна. Чужой выродок тоже. Мне даже легче стало. Варись в своем де**ме!
Он отключился, а Ксюша сбросила с себя все маски. Последнее слово осталось за Игнатом, на что ей глубоко плевать. Она с минуту не сдвигалась с места, пыталась отдышаться, напитаться положительными чувствами прежде, чем приблизиться к кроватке сына. Но за стенкой скрипнул шкаф.
И она вдруг встрепенулась, вспомнила, что Толик хочет переехать. Он должно быть слышал разговор.
Ксюша робко заглянула в комнату. На полу лежала сумка, Толик набивал ее вещами, быстро и небрежно, словно торопился поскорей уйти.
- Толик… ты все слышал?
- Слышал, слышал, - равнодушно отозвался Толик, не поворачивая головы.
- Извини. Мне пришлось соврать...
- Ладно тебе! Не извиняйся. Я привык, что ты меня используешь. Правильно. Если что-нибудь случится, вали все на меня.
- Я не использую, - Ксюша с грустью наблюдала за его движениями, - просто… по-другому он бы не отстал.
- Где он находится? Сдашь его полиции? Или пожалеешь?!
- Я не знаю, где он. И знать не желаю. Если его посадят, он когда-нибудь освободится и отомстит. А так…. Он сюда не сунется. Его больше нет.
Как и Толика. Ксюша не сомневалась, что он тоже исчезнет навсегда. Только почему? В чем причина такой спешки? Еще вчера он качал ее ребенка на руках.
Ребенок….
- Ты съезжаешь из-за Матвея? - насторожено спросила Ксюша, - он тебе мешает?
- В том числе. Но в основном из-за тебя.
Толик подтвердил ее догадки. Ребенок был большой преградой в их общении, в их непонятных отношениях. Чего Толик, собственно, никогда и не скрывал.
- В таком случае, - Ксюша внутренне поникла, - я не буду уговаривать тебя остаться. Но буду очень сильно по тебе скучать.
- Еще бы! - Толик нервно усмехнулся и забросил вещи в сумку, - где ты найдешь такого Васю-дурака?
- А ты?! - в свою очередь выпалила Ксюша, - где найдешь такую Ксюшу? Которая сможет вытерпеть твой несносный характер. Ты — хам и грубиян!
- А зачем ты меня терпела?
- Потому что… мне нравится твой характер. Все твои недостатки. Всё, что ты для меня когда-то сделал.
- Не всё.
Он уставился на Ксюшу пристально и прямо. Вещи вместо сумки полетели на пол. А она категорично заявила:
- Всё!
- Уверена?! - он недоверчиво прищурился.
- Уверена, - проговорила Ксюша сухим горлом. Потому как Толик приближался. Медленно, как будто открыто подкрадывался к своей жертве. И при этом давал возможность улизнуть.
Но Ксюша замерла в дверном проеме. Ей было интересно, что он хочет сделать. И немножко страшно. Сердце бешено заколотилось, когда он подошел вплотную, обхватил рукой ее затылок и приник к губам.
Толик знал, что Ксюша оттолкнет его, а потом отвесит оплеуху. Знал, поэтому поцеловал ее настойчиво, с напором. Чтобы впредь не нарывалась. И вдруг остановился, а губы Толика застыли на ее губах.
Он отстранился, сбитый с толку, и горячо уставился в ее лицо.
- Ты… нарочно?
- Что? - щеки Ксюши залились густым румянцем, а губы дрогнули в улыбке.
- Ты издеваешься! - ответил Толик за нее.
Она качнула головой. Не издевается. Скорее, боится стать ему обузой и не хочет отпускать.
- Толик, ты — мой близкий человек, - искренне сказала Ксюша.
- Не настолько близкий, как бы мне хотелось, - он приблизился к ее лицу. - Я тебя люблю! Давно! Я устал притворяться твоим другом.
Ксюша распахнула удивленные глаза.
- Я ждал рождения ребенка, - взволновано продолжил Толик, - я присматривался. Хотел понять, смогу я полюбить его как своего?! И понял. Вчера…
Вчера он целый час качал Матвея на руках. А сегодня собирает вещи.
- Смогу. - он тяжело дышал в ее лицо, - смогу, если ты меня полюбишь. Как мужчину. Но ты не сможешь. А я не хочу привязываться к твоему ребенку. Лучше мне уйти.
- Но ты сказал… - Ксюша часто заморгала, вспоминая, - ты сказал, что никогда меня не примешь. Даже если на коленях приползу…
- Забудь, что я сказал. Стал бы я останавливать тебя тогда, в подъезде? Я бы сразу слился. Но я не слился. Пытался, но не смог. Я каждый день бегу с работы, не задерживаюсь, не хожу по кабакам с друзьями. И сериал мне твой не нравится! - горячо признался Толик, - муть какая-то. Но я смотрю его из-за тебя. И сын у тебя славный. И ты всегда заботливая. Я не понимаю! - он широко всплеснул руками, - почему мы до сих пор не вместе?
- Я не хотела портить тебе жизнь.
Толик ждал, что Ксюша скажет, что она его не любит. Учитывая ситуацию, сложившуюся между ними, вполне себе понятный, ожидаемый ответ. Но Ксюша не сказала. Более того, она стоит и смотрит на него сквозь слезы. Не останавливает, не удерживает, не умоляет его не уходить.
Ему решать.
Толик замер в напряжении. Выдохнул. Посмотрел на сумку и отпихнул ее ногой.
- Ладно. Поехали. Разберемся позже.
***
- Привет. Узнал?
- Узнал, - голос в трубке снизился до полухрипа.
- Отлично. Слушай, приятель, есть плевое дельце. Нужно одного типа нагнуть. Так, чтобы родная мама не узнала. Только не переборщи.
- Я этим больше не занимаюсь.
Пауза. Он нервно постукивал по колену пальцами. И вдруг застыл.
- В смысле?
- Сказал же! Завязал.
- Найди кого-нибудь. Только надежного. Который не расколется.
- Кого? Ты в курсе, что парням впаяли по пятере? А Леху на десять посадили. Считай, что тебе крупно повезло. Вовремя заграницу смылся. Лучше сиди там и не высовывайся.
- Выручи. В последний раз. Заплачу, сколько скажешь. Делай, что хочешь, как хочешь, только вышиби ему мозги.
- Мне проблемы не нужны. Деньги, кстати, тоже. И мой тебе совет, лучше здесь не появляйся. Ты много кому дорогу перешел. И больше ко мне не обращайся. Я тебя не знаю, и общих дел с тобой иметь не хочу.
В трубке послышались гудки. Он стиснул телефон в руке, замер, уставившись на волны океана. Райский уголок — его могила. Крышка гроба окончательно захлопнулась, и ОНА… та самая, которая его похоронила, вбила в нее последний гвоздь.
***
Максим уже не так беспомощен, как раньше. Но каждый новый шаг давался ему с большим усилием. И речь пока еще невнятна, заторможена. Иногда он вспоминал простейшие слова. Раны затянулись, но на лице остались шрамы. Оно обезображено, и это навсегда.
Ксюша нашла его в спальне на кровати. Он сидел в подушках, рядом россыпь мелкого конструктора. Максим кропотливо соединял между собой детали. У него неплохо получалось. И он всегда неимоверно радовался визитам двоюродной сестры.
И всегда отмахивался, отворачивался и говорил:
- Н-не н-надо.
Когда Ксюша поворачивала племянника к нему лицом.
Боялся, что младенец испугается такого дядю. Справедливо. Но когда-нибудь сынишка подрастет, когда-нибудь Максим окрепнет, и между ними установится крепкая родственная связь.
Толик тоже здесь. Он всегда приходит с Ксюшей. Максим не удивлялся, но сегодня почему-то не сдержался и спросил:
- А в-вы… - он улыбался, глядя то на Толика, то на сестру, - в-вы в-вместе?
Ксюша раскраснелась, засмущалась. Толик растерялся, замешкался с ответом. Все понятно. Даже брату, который иногда с трудом соображал.
Не понятно только им. Они почти не разговаривали по дороге к дому, но часто переглядывались. Ксюша смущенно улыбалась и отводила взгляд.
Родители вернутся поздно. Ксюша занималась сыном, совершала привычный вечерний моцион. А Толик вдруг сказал, что сериал сегодня отменяется. Но не потому, что он неинтересный. Толик хочет спать.
Он лег в свою кровать. Нет. Спать не хотелось. Толик боялся, что они останутся наедине. Боялся, что из него повылезают демоны, которых он с трудом удерживал. Особенно в последнее время, когда Ксюша сидела рядом на диване. Так близко, только руку протяни.
Он проснулся, когда почувствовал прикосновение к макушке. Разлепил глаза. В комнате темно. Рядом сидит Ксюша в обычной, ситцевой сорочке и нежно гладит его по голове.
Она решилась, но не сразу. Вначале долго думала, качая сына на руках. Матвей уснул. Ксюша переложила его в кроватку, забралась под одеяло, зажмурилась, но сон никак не шел.
Столько мыслей в голове! Как их заглушить? Куда ей деться? Как уснуть?
Ксюша полюбила Толика, как брата. Потом как друга. А сейчас…. Ей казалось, что такой и должна быть настоящая любовь.
Не страсть, которая быстро вспыхивает и так же быстро прогорает. Остается только пепелище. А ровное, постепенно разгорающееся в сердце пламя. И она вдруг выпорхнула из постели и полетела, как мотылек, на языки огня.
Толик сгреб ее в охапку, затянул к себе под одеяло. Покрыл поцелуями лицо. Он обезумел от немыслимого счастья, которое они с Ксюшей разделили на двоих.
- Ксюш, когда пойдем? - пробормотал над ухом Толик.
- Куда?
- Заявление подавать. А что? - предупредил он возражение, - мы с тобой давно знакомы. Живем в одном доме. Видишь?! Даже спим в одной кровати. Всегда вместе. Знаем друг о друге все.
Ксюша молча соглашалась с каждым его словом.
- В понедельник подадим заявление, через пару месяцев распишемся. Скинемся на первоначальный взнос. Возьмем квартиру в ипотеку, кредит на машину, и будем вкалывать, пока не погасим все долги, - он навис над Ксюшей и сказал серьезным тоном, - я знаю, ты мечтала о богатой жизни. О больших деньгах. Но…
- Я уже богата! - улыбнулась Ксюша.
- И как тебе такая жизнь? Со мной.
- Годится, - она притянула Толика к себе.
Родители вернулись поздно. Мама так отплясывала на юбилее, что стерла ноги до мозолей. Но до сих пор не успокоилась. Ей хотелось петь.
- Тише ты! - шикнул дядя Петя, - детей разбудишь.
Знали бы родители, что дети спят в одной постели. Утром у мамы нещадно болела голова. Она умылась, выпила таблетку. В доме стояла подозрительная тишина.
Странно. Внук до сих пор не проснулся. Мама посмотрела на часы. Осторожно подкралась к спальне дочери, тихонько приоткрыла дверь и заглянула в щель.
Увиденное заставило ее подумать, что она еще не протрезвела. В спальне Ксюши находился голый Толик. Нет, не голый. Он — в трусах. Но все равно что голый. Мама выпучила удивленные глаза.
Толик укачивал на руках Матвея, улыбался и шептал:
- Тише. Не кричи. Ты два раза за ночь просыпался. А сегодня, если что, суббота. Понимаешь? Выходной. У твоей мамы выходных не бывает, но пусть она поспит. А я… - он замолчал, подумал и чуть слышно выдал, - папа… - еще подумал, примеряя роль отца. Ухмыльнулся и продолжил, - папа купит тебе новую игрушку…
Мама Ксюши остолбенела. Сколько раз она вздыхала и жалела ту несчастную, которой достанется такой безбашенный зятек. У нее непременно должны быть стальные нервы, по-другому с ним не справиться. Мама попыталась незаметно удалиться, но в носу внезапно защипало. И она чихнула. Громко, от души.
Толик тут же повернулся и уставился на будущую тещу.
«Не может быть!» - читалось в ее взгляде. А тот невозмутимо улыбнулся и ответил:
- Ну, извините! Как-то так!