Шура плохо что-либо помнила из тех дней, когда хоронили Степана. Вокруг были какие-то люди, произносившие слова соболезнования, бессмысленные для нее, суета в приготовлениях поминальной трапезы. Она не понимала зачем это, хотелось только остаться одной, в тишине. Но ей не давали, всегда рядом был кто-то тормошивший ее, достававший своими заботами. Забыться в своем мирке мешал и ребенок, отчаянно брыкавшийся в чреве, напоминая, что она сама еще жива и носит в себе другую жизнь – жизнь, подаренную Степаном. Лишь когда приехали с кладбища и ее усадили во главе стола, начали произносить речи о Степане, Шура впервые разрыдалась, да так, что Алевтина поспешила увести ее в сенцы, умыть холодной водой.
-За что мне это, Аля?! За что? Ведь мы только жить начали! - стенала Шура.
Теперь, когда слезы наконец прорвались наружу, она не могла остановиться, изрыгая из себя горе.
-Что поделаешь, милая, жить все равно дальше надо! Дети у тебя! – успокаивала сестру Алевтина.
Она не решалась сказать сестре, что мать уже несколько дней не приходит в себя, не ест и не пьет. Чтобы помочь с похоронами Степана, Алевтине пришлось оставить Евдокию на попечение соседки, и она отчаянно надеялась, что мать не умрет на руках у чужого человека.
-Не хочу! Не могу! – стонала Шура.
-Хватит, о детях своих подумай!
-Думаю, Аля, думаю! Этот вот сирота, а еще и не родился!
-Сколько сирот после войны осталось! А у него ты есть! Да и Павлику с Надюшкой нелегко сейчас, о них вспомни!
Голос Алевтины, прозвучавшей непривычно сердито, заставил Шуру устыдиться. Ведь и правда, дети все эти дни жили у соседей, Шура даже точно не помнила у кого. Матрена им в няньки не годилась, смерть сына надломила ее. И сейчас, дети, приведенные кем-то чужим в родной дом, тихо жались в углу избы, словно не желали лишний раз мозолить глаза матери.
-Все я понимаю, Шура, только помочь тебе как не знаю! – заплакала в свою очередь Алевтина, глядя на горемычную сестру.
Они обнялись, постояли так утешая друг друга, пока не почувствовали, что замерзли.
-Идем в дом, Аля, я выдержу, постараюсь!
Когда вошли, Шура заметила взгляд тетки Матрены, затравленный, как у побитой собаки. Подумалось, каково ей, потерявшей сына!? Подошла, обняла мать Степана.
-Шура, ты только внучат от меня не отводи, пусть знают хоть бабку-то, раз папку Бог прибрал! – зарыдала женщина.
-Что ты, что ты… - только и могла вымолвить Шура, сквозь ком, стоявший в горле.
Скоро стали расходиться пришедшие проститься со Степаном, немного успокоенные, что Шура, кажется, пришла в себя.
-Ты если чего надо, безо всякого, к нам обращайся! Подсобим чем сможем!
Такими были почти все прощальные слова. Игнат и Ольга, ушли забрав с собой тетку Матрену, чтобы проводить до дому. Алевтина с Иваном уезжали последними, после того как помогли убрать со стола и вымыть посуду. Поймав тревожный взгляд сестры, Шура еще раз пообещала:
-Справлюсь, Аля! Справлюсь!
-Павлик, Надюшка! Идите сюда! – позвала Шура детей, когда кроме них никого не осталось в доме.
Дети с готовностью бросились в объятия матери, которая снова стала родной, а не отчужденной своей копией. Шура залезла с ногами на кровать, по обе стороны усадила детей. Баюкала их, целовала. Так и уснули все вместе.
Через три дня после похорон Степана, умерла Евдокия. Шуре казалось, что эта черная полоса уже никогда не оставит ее, что теперь вся ее жизнь превратилась в вечный траур. Она готовила еду, прибиралась в доме, стирала, но все давалось ей тяжело, словно она находилась под водой. То ли от мыслей невеселых, то ли от беременности, но сил совсем не было. «Что же я буду с тремя детьми одна делать-то? Как кормить их стану!?» Пока еще были припасы, заготовленные ей и Степаном, оставалось немного заработанных им в совхозе денег. А дальше? Павлику скоро в школу. Его собрать надо, а на что?!
Когда пришла Матрена, проведать внуков, Павлика она тоже приняла своим, Шура, не сдержавшись, поделилась с нею своими мыслями.
-На работу тебе надо Шура, за дитями я пригляжу! Только и ты меня не бросай…
Матрена очень боялась остаться одна. Ей, в отличие от большинства деревенских баб не повезло. Степан был единственным ее сыном, родившимся поздно, почти чудом. Что пережила она, когда он, еще не достигнув восемнадцати лет ушел сбежал на фронт, не знал никто. И когда он вернулся, а потом женился на Шуре, пусть и вдовой, пусть с дитем, она была счастлива. А уж внучку и вовсе боготворила.
-На сносях-то меня никто не возьмет! – сказала Шура.
-Тебе уж рожать скоро, а как родишь, там и определяться станешь! Я покамест, если чего не будет хватать, кое-чего из вещичек на базар в город снесу, авось и продам что! Мне уж не надо...
-Спасибо! – сказала Шура со слезами на глазах, получив хоть какую-то опору в своем смятении, - Может ты к нам переберешься? Вместе-то полегче!
На том и порешили. Матрена перебралась к Шуре с маленьким узелком нательного белья. Дом то ее не далеко был, если что понадобится – заходи, да бери. Но стало и правда легче. Когда стали кончаться дрова, возили на санках дрова от Матрены, запасенные Степаном для матери по осени. Матрена, видя, что Шуре с ее животом совсем уж невмоготу управляться с коровой, взяла хлопоты по хозяйству на себя, оставив на сноху готовку, да мелкие домашние дела. А через два месяца Шура почувствовала приближение родов.
Принимала роды у Шуры Матрена сама, с помощью бабки Акулины, которую всегда звали к роженицам в деревне. Дети снова отправились по соседям. Надюшка ревела. После смерти отца, она боялась отойти от матери и на шаг, а тут ее снова отрывали от нее. Боялся и Павлик. Он, хоть и понимал примерно, что происходит, но не мог побороть страх, что мама может умереть и тогда они с Надюшкой останутся совсем одни. Где-то он слышал разговоры про сиротские дома, куда отправляют детей после смерти родителей и ему вовсе не хотелось повторить их участь. В этот раз, их приняли в доме тети Любы, у которой тоже недавно появился ребенок. Он лежал в люльке и время о времени пищал. Тогда тетка Люба, виновато улыбаясь, брала его и уходила за печку, что бы дать грудь.
- Вот, скоро и у вас братик появится, али сестричка! – неловко пытался подбодрить детей муж тети Любы, дядя Вася.
Павлику он нравился. Был всегда спокойный, голос не повышал, правда курил часто, приоткрыв дверь в сени, чтобы дым не шел к избу. А вот Надюшка его боялась. Через правую щеку дяди Васи шел багровый шрам. Павлик-то знал, что шрам на войне получен и это делало дядю Васю в его глазах героем, а вот Надюшка этого не понимала, и при дяде Васе молчала, пряталась за брата.
Шура сделала последнее усилие и почувствовала, что ребенок покинул ее тело. Она с облегчением откинулась на подушки, пока Матрена с бабкой Акулиной, перерезали пуповину и обтирали дитя, отчаянно заливавшееся плачем.
-Ручки, ножки на месте, пальчики все на пересчет! – приговаривала бабка Акулина, - Как дочку назовешь, Шура?
Шура привстала на локтях.
-Как дочку?!
-Девка у тебя, здоровенькая! Вот и дай ей имя!
Почему-то для Шуры это стало потрясением. Она была уверена, что родится сын, с самого первого дня, как узнала, что беременна. Да и Степан так мальчика хотел…
-Не знаю! – сказала она, - Я матери обещала внука Давыдом назвать, в честь отца!
-Так, коли девка получилась, назови в честь матери! – предложила Матрена, забирая внучку у Акулины, и нежно над ней воркуя.
Шура чувствовала, что ей все равно. Еще одна не сбывшаяся надежда, рухнувшая мечта, подарить Степану сына. Был бы он жив, все было бы по-другому! Она могла бы родить еще, пока не родился бы сын, а так…
Матрена заметила расстроенное лицо невестки.
-Ты чего это, Шура?! Ты это брось! Степа мой от радости запрыгал бы, был бы сейчас тут.
«В том-то все и дело, что его нет!» - хотелось крикнуть Шуре, но она сдержалась. Она хотела, чтобы род Степана продолжился, как в Павлике продолжался род Андрея, но не получилось!
Матрена положила девочку к ней на грудь. Та завертела крохотной, красной головой, ища материнское молоко. Шура вспомнила, как так же давали ей ее старших детей сразу после рождения, как у нее замирало сердце от умиления, глядя на них. Глядя на младшую дочь, она поняла, что не чувствует ничего и усилием воли не отпихнула дитя, когда оно обхватило губами сосок и сделало свой первый глоток молока.
Дорогие подписчики! Если вам нравится канал, расскажите о нем друзьям и знакомым! Это поможет каналу развиваться и держаться на плаву! Подписывайтесь на мой Телеграмм канал, что бы быть не пропустить новые публикации.
Поддержать автора можно переводом на карты:
Сбербанк: 2202 2002 5401 8268
Юмани карта: 2204120116170354 (без комиссии через мобильное приложение)