Через месяц детектив нашёл след Светланы Вишневой. Её тётя, Валентина Сергеевна, жила в маленьком городке под Серпуховом. Настя и Катя отправились туда вместе, оставив детей с мужьями.
Валентина Сергеевна оказалась морщинистой старушкой с удивительно живыми глазами. Увидев сестёр на пороге, она охнула и схватилась за сердце:
— Господи... Светочка? Нет, не может быть... — она вгляделась в их лица. — Кто вы?
— Мы дочери Светланы Вишневой, — мягко сказала Настя. — Близнецы. Нас удочерили в младенчестве, и мы ищем информацию о нашей биологической матери.
Валентина Сергеевна пошатнулась, и Катя поспешно поддержала её под локоть.
— Входите, девочки... Входите. Боже мой, вы так похожи на неё...
В тесной кухоньке пахло пирогами. Женщина налила им крепкого чая в потрескавшиеся чашки и долго молчала, разглядывая их, будто не веря своим глазам.
— Светочка... Её не стало восемь лет назад, — наконец сказала она. — Рак, быстро сгорела. Всё надеялась вас найти, да где там... Закон-то не позволял даже запросы делать.
— Значит, она искала нас? — тихо спросила Катя.
— Конечно искала! — возмутилась женщина. — Как только восемнадцать исполнилось, сразу пошла узнавать. А ей такого наговорили... Мол, удочерили вас в хорошую семью, и нечего детям жизнь ломать. Она потом всё равно пыталась, но... — Валентина Сергеевна покачала головой. — А потом узнала у сотрудницы опеки, что вас разлучили. Это её совсем подкосило.
— Как это произошло? — спросила Настя. — Почему она отказалась от нас?
Валентина Сергеевна горько усмехнулась.
— Не она отказалась, а её заставили. Родители её, бабушка с дедом ваши... строгими людьми были, верующими. Как узнали, что дочка забеременела в шестнадцать, чуть со света не сжили. Отец девочки сбежал, как узнал про беременность. Совсем одна Светочка осталась. А тут ещё близнецы — двойная ноша.
— Значит, бабушка с дедом заставили её отказаться от нас? — глаза Кати заслезились от гнева.
— Они сказали, что не прокормят троих, что соседи будут пальцем показывать, что она ещё молодая, родит ещё детей, — женщина вздохнула. — И Света согласилась на отказ с одним условием: чтобы вас не разлучали. Её убедили, что именно так и будет, мол, закон защищает братьев и сестёр в этом плане. Но потом что-то пошло не так. Бюрократия, неразбериха... Девяностые годы, сами понимаете.
Настя и Катя переглянулись. Теперь уже не осталось ни одного живого свидетеля той трагедии — ни родителей Светланы, ни сотрудников органов опеки, принимавших то решение.
— А какой она была? — тихо спросила Настя. — Наша мать?
Лицо Валентины Сергеевны смягчилось.
— Светлая. Как и имя её. Добрая, ласковая. Любила рисовать, хотя родители считали это баловством. После вас уже не смогла родить — были осложнения. Так всю жизнь одна и прожила...
— У неё остались какие-то вещи? Фотографии? — спросила Катя, с трудом сдерживая слёзы.
— Есть кое-что. Я сохранила, — женщина поднялась и ушла в другую комнату. Вернулась с потрёпанной коробкой. — Вот. Тут её дневники, немного фотографий. И письма, которые она вам писала, да так и не отправила — не знала же адреса.
Настя бережно приняла коробку, чувствуя, как дрожат руки. Первая фотография, которую она увидела, была чёрно-белой: совсем юная девушка с тёмными волосами и широко распахнутыми глазами — такими же, как у неё и Кати.
— Можно... можно взять это с собой? — спросила Настя.
— Конечно, милые. Это ваше теперь. Светочка бы хотела, чтобы вы это получили, — Валентина Сергеевна вдруг улыбнулась сквозь слёзы. — Знаете, она всегда верила, что вы найдёте друг друга. «Кровь сильнее расстояний», — говорила она. И оказалась права...
***
В поезде, возвращаясь в Москву, сёстры молчали. Каждая думала о своём. Настя бережно держала коробку на коленях, не решаясь открыть её здесь, в шумном вагоне. Катя смотрела в окно на проносящиеся мимо подмосковные пейзажи, время от времени вытирая украдкой слезу.
— Она любила нас, — наконец произнесла Катя. — Всё это время искала... а мы даже не знали о её существовании.
— Система сломала так много жизней, — тихо ответила Настя. — Не только наши. Сколько ещё разлучённых братьев и сестёр живут, не зная друг о друге?
— Это несправедливо, — Катя сжала кулаки.
Настя задумчиво посмотрела на сестру.
— А что, если создать такой способ? Сайт для поиска разлучённых родственников?
Катя выпрямилась, глаза её загорелись.
— Система для воссоединения родных? — она покачала головой. — Но это же... незаконно? Тайна усыновления и всё такое...
— Можно найти юридические лазейки, — Настя уже погрузилась в размышления. — Формат может быть таким: люди создают профили, указывая свои данные, но не данные тех, кого они ищут...
— И система сама сопоставляет совпадения! — подхватила Катя. — Например, если брат ищет сестру, и сестра ищет брата с теми же датами и местами рождения...
— Именно, — кивнула Настя. — Я видела подобные ресурсы, но они либо коммерческие и дорогие, либо слишком узкоспециализированные.
— Но для этого нужны программисты, юристы... — Катя вдруг осеклась и хлопнула себя по лбу. — Господи, Миша же программист! А у Артёма куча деловых связей!
— Мы могли бы объединить усилия, — медленно произнесла Настя. — Я бы занялась медицинскими аспектами — например, возможностью подтверждения родства через ДНК. Ты — работой с волонтёрами и психологической поддержкой...
— Артём мог бы помочь с офисом — у него есть свободное помещение над одним из кафе, — Катя воодушевлялась всё больше. — И с маркетингом, конечно.
— А Миша создал бы саму платформу...
Они говорили всю дорогу до Москвы, набрасывая планы, придумывая название, обсуждая возможные препятствия. И главным препятствием оказалось законодательство.
— Закон запрещает органам опеки, ЗАГСам, судам и другим учреждениям разглашать информацию об усыновлении, — объясняла потом Насте юрист, которую они наняли для консультации. — Решение о возможности контактов между усыновлённым ребёнком и его усыновлёнными братьями и сёстрами принимают усыновители.
— Но что насчёт платформы, где люди сами ищут своих родственников? — спросила Настя. — Без вмешательства государственных органов?
Юрист задумчиво постучала ручкой по столу.
— Это серая зона. С одной стороны, вы не нарушаете тайну усыновления, если не разглашаете конфиденциальную информацию. С другой — вы фактически создаёте механизм для её обхода. Придётся тщательно продумать формат.
Вечером Настя рассказала мужу о своей задумке. Тот сначала отнёсся к идее скептически.
— Знаешь, сколько кода нужно написать для такой системы? — он потёр переносицу. — К тому же эти законы о тайне усыновления не просто так придуманы.
— Миш, я всё продумала, — Настя придвинулась ближе. — Представь, сколько людей могут найти своих родных. Таких же, как мы с Катей.
Муж внимательно вгляделся в её лицо. С тех пор как Настя нашла сестру, в её глазах появился какой-то особый огонь. Михаил вздохнул и сжал её ладонь.
— Знаешь, с тех пор как ты нашла Катю, ты стала... другой. Более решительной. Более сильной. Мне это нравится, — он обнял её. — Хорошо. Я помогу с технической стороной.
Реакция мужа Кати оказалась совсем иной. Артём выслушал её с каменным лицом, потом отставил чашку кофе.
— Ты хочешь потратить наши деньги на какой-то сомнительный социальный проект? — он скептически приподнял бровь. — Кать, я понимаю твои чувства. Но это не бизнес. Это благотворительность, причём с очень туманными перспективами.
— Это важно, Артём, — настаивала Катя. — Мы можем помочь сотням, а может и тысячам людей!
— А я, между прочим, помогаю людям, создавая рабочие места в своих кафе, — отрезал он. — И для этого мне нужно быть прагматичным, а не гоняться за какими-то идеалистическими фантазиями.
Они поссорились в тот вечер. Катя плакала, Артём хлопнул дверью и ушёл к другу. Дима, услышав шум, выглянул из своей комнаты и тихо спросил:
— Мам, это из-за того проекта для поиска родственников?
Катя вытерла слёзы, удивлённо посмотрев на сына:
— Ты знаешь о нём?
— Алиса рассказала. Тётя Настя говорила ей о нём. — Пожал плечами мальчик. — По-моему, это крутая идея. Я бы хотел помочь.
— Ты? — Катя слабо улыбнулась. — Чем же ты можешь помочь, сынок?
Дима гордо выпрямился:
— Я могу сделать плакат для акции. И привлечь ребят из класса. Мы устроим флешмоб в поддержку. Я уже придумал лозунг: «Все дети имеют право знать про своих братьев и сестёр!»
Катя смотрела на сына с изумлением. С каких пор её маленький мальчик стал таким... взрослым?
— Это прекрасная идея, Димка, — она обняла его, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам — но теперь уже слёзы гордости и умиления. — Спасибо тебе.
На следующее утро Артём вернулся домой мрачный, но уже не такой категоричный.
— Я всё ещё считаю, что это авантюра, — сказал он за завтраком. — Но если ты так в это веришь... В конце концов, я могу предоставить помещение над «Южным» — оно всё равно простаивает. И, возможно, помочь с маркетингом. Но учти, что юридически это всё очень шатко.
Катя обрадовалась и бросилась ему на шею.
— Спасибо! Ты не пожалеешь! Мы с Настей всё продумаем, обещаю!
— Надеюсь, — проворчал Артём, но в глазах его появился интерес. — Всё-таки это необычный проект... Может даже принести определённую славу сети кафе, если правильно его подать.
А потом в дело вступили дети. Дима и Алиса, без ведома взрослых, организовали в своих школах целую кампанию. Нарисовали плакаты, сняли видеообращение, которое неожиданно стало вирусным в сети. «Все дети имеют право знать про своих братьев и сестёр!» — так называлась их акция.
— Вы с ума сошли? — ахнула Настя, когда увидела видео с миллионом просмотров, где Алиса и Дима рассказывали свою семейную историю.
— Мы просто хотели помочь, — пожала плечами Алиса. — И у нас получилось! Смотри, сколько комментариев от людей, которые тоже ищут своих родных!
Настя и Катя переглянулись. Да, дети действовали импульсивно. Но они привлекли внимание к проблеме так, как не смогли бы взрослые.
В то же время история обрела и неожиданный юридический поворот. Видео привлекло внимание правозащитных организаций, и один из юристов предложил свою помощь в разработке легальной модели проекта.
— Тот подход, что вы предложили, имеет право на существование. Закон запрещает вам выступать посредником, — постукивал ручкой по столу юрист. — Но ничто не мешает создать доску объявлений нового формата. Люди сами публикуют сведения о себе, без упоминания тех, кого ищут. Например: «Меня зовут Анна. Я была удочерена в 1988 году в Твери. Ищу возможных братьев или сестёр. И другие подробности о себе».
— И никаких конкретных имён тех, кого ищут, — подхватила Настя. — Только своя история.
— Именно, — кивнул юрист. — И тогда вы не нарушаете закон. Будут препятствия, будут судебные иски, но у вас есть шанс отстоять такую модель.
И работа закипела. Настя взяла отпуск в институте, Катя перешла на сокращённый график в клинике. Михаил ночами писал код, Артём неожиданно увлёкся проектом, видя в нём не только социальную значимость, но и потенциальную известность для его сети кафе.
Они назвали свой проект «Родные Люди».