"Дня два прошло после этого, собралась Глафира в город. Рано утром, пока туман ещё стелился в низине у реки, замоталась платком пониже, по самые глаза, и пошла Глафира на станцию, чтобы первым поездом в город уехать, а оттуда ей ещё дальше ехать, в небольшое село Катериновку, там женщина одна живёт, вот с ней и хотела Глафира парой слов перекинуться..."
*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 31.
После таких событий обстановка на селе долго ещё оставалась беспокойной. Как говорил дед Никифор – пуганая ворона кажинного куста боится. Так и было, новый участковый уже раза три поднимался и бежал проверять «подозрительную личность» по сигналу какого-нибудь обеспокоенного сельчанина.
И каждый раз это оказывался либо кто-то из местных, который лез через свой же забор по причине позднего возвращения домой и опасения, что «жена покажет, где раки зимуют», или ещё какая-то неловкая ситуация приключалась.
Один раз правда и в самом деле неместного одного «выловили», но и тот оказался городским, приезжавшим проведать родню.
После такого участковый снова пригласил всех на собрание в клуб и попросил, повнимательнее быть, а то он всё же один тут на две деревни, никакого сна и отдыха не видит, с ног валится. Тогда ребята-механизаторы предложение внесли – устроить гражданский патруль и вечерами патрулировать улицы. Все согласились, идея хорошая и первое время так и делали.
Но к весне вроде как устали все, да и не случалось больше ничего примечательного, все жили своей жизнью и заботами. Варя Солонцова обжилась в доме мужа, они вместе с Анютой и Настей нашли на чердаке кое-что из вещей первых хозяев дома и привели их в порядок, через некоторое время Варя призналась подругам:
- Я привыкла, и мне даже как-то спокойнее стало, лучше. Я тут сама себе хозяйка, нет такого – не ходи, не топай, поздно уже, спать ложись, нечего долго читать и свет жечь. А я долго не сплю, иногда так хочется и чайку попить, да не станешь в чужом доме свои правила устанавливать. Зато теперь могу хоть в двенадцать ночи чаёвничать!
- Ты скоро привыкнешь, и забудешь свою идею в город уехать, - улыбалась Анюта, - У нас тут хорошо! Это просто ты попала в такое неудачное время, беспокойное. Но скоро всё наладится, и ты увидишь, что у нас ничуть не хуже города.
- Ну, скажешь тоже, - смеялась в ответ Настя, - Конечно, у нас хорошо, но всё же и не город. Это мы привыкли, что ни тебе концертных залов и консерваторий, театров разных. А сами в город за тем и ездим. Кстати, говорят в правлении скоро будут пригласительные билеты раздавать в город, на концерт по случаю Первомая, вот я хотела бы поехать. Мы с мужем будем просить пригласительные, а что, у меня благодарность за работу объявлена, а Алексею грамоту зимой дали, чем мы не подходим. Не всё же ездить тем, кто сами в правлении сидят. Хотя, сейчас по-другому стало, когда Караваев стал за председателя. Он мужчина справедливый, серьёзный, сначала разберётся и рукой не отмахивается от людей, как от мух назойливых. Старый-то наш председатель только так и делал – не до вас, после приходите. Всё у него не до людей было.
Часто посиделки устраивали, соседка Варина, Надежда Усова, так и говорила про них, стоя в очереди в магазине:
- Молодцы девчата, не бросили Варвару-то одну. Тяжко такое пережить, ведь молодая совсем, а мужа потеряла… Конечно, одна тут совсем осталась, никого родни. Я у неё спрашивала, кто родители остались ли живые, так нет никого у неё. Отец на фронте погиб, мама умерла, болела. Да и сюда с мужем приехала, и вон в какие события попала!
- А я слыхала, что как раз Варвара и выявила Хониных-то! – говорила круглолицая Дарья Пашутина, - Она нашла сперва записи мужа своего Григория, которого ранили, когда Петряева-то ловили с его компанией. А потом уже Варя и заподозрила и старуху Хонину, и сынка её, вот и нашла какие-то бумаги, передала, кому надо. А может и слышала, чего бабка старая с сынком замышляли!
- И я слышала такое! – кивала подруга Дарьи, Оксана, - Эта старая Хонина и её сынок намеревались не только коров, но и людей потравить у нас тут. Уж как – не знаю, может в столовой колхозной, а может и через продукты – Аркашка-то Петряев в снабжении работал, так считай половина склада им сюда привезена! Добавили бы яд какой, в крупу там, или сахар, и всё! Нету половины села! А пока бы разбирались, этой всей шайки и след бы простыл!
Кто такие слухи распускал, поди разберись. И насколько они были правдивы – тоже никому не было известно. Но только ни сама Варвара, ни Анюта, у которой тоже многие пытались выспросить правду, не отрицали такого. И даже наоборот, намекали, что обе они знают такое… после чего уже даже Аркадию Петряеву от наказания не отвертеться, как бы он там ни старался доказать, что его заставили злодеи вредительством заниматься.
Весна уже раздышалась, технику выгоняли на проверку, а трактора сгребали остатки снега на поля. Синим вечером Глафира Хонина сидела на скамейке у себя под окном, глядя на угасающий за лесом закат, когда услышала приглушённый разговор за своим забором. Говорили две женщины, они шли мимо и по всей видимости не знали, что их кто-то слышит.
- Я слыхала, что Савка-то Хонин ничего не погиб! Это сперва все решили, что застрелили его, а его спасли, когда в город везли. Только намеренно ничего не говорят никому – опасаются, что какие-то у него сотоварищи ещё остались. И теперь Варвара Солонцова поедет в саму Москву, как свидетель там будет. И тогда Савке точно расстрела не избежать! И поделом такое творил! Обоих их с Петряевым надо к стенке поставить без всякой жалости! Когда наши мужики кровь проливали, Аркашка жировал, а дети наши лебеду ели! Да и Савка не лучше – фашистам продался!
- Говорят, что Варвара ещё кого-то выявила, потому её в Москву и зовут. Не зря они с Аней Муромцевой дружат, Аня-то за Петряевым замужем была, тоже поди много чего натерпелась и насмотрелась там! Вот пусть выведут всех на чистую воду! Пусть накажут по справедливости!
- Да! Ты права!
Женщины разошлись, а Глафира за забором прикусила свою руку чуть не до крови, чтобы только не закричать. Её бы воля – своими руками она удавила бы и Варьку эту, городскую вертихвостку, и Аньку Муромцеву тоже, ишь, возомнили о себе! Да кто такие они, чтобы судить!
А про Савелия неправду говорят, не верит Глафира в то, что Савелий мог предателем быть, и неправду говорят, будто он Василия застрелил, не может такого быть! Савка брата любил, не разлей вода они были всегда, и сам Савелий рассказывал, что погиб Василий геройски. А людям только дай поболтать! Неправда это, неправда!
А что Савелий жив, она знала… совсем недавно только ей про это участковый новый сказал, только велел не болтать никому:
- Вы, Глафира Фёдоровна, сами должны понимать, что говорю я вам это всё только потому, что сердце ваше материнское жалею. Хотя и знаю, что Савелию долго не видать свободы, если вообще удастся жизнь сохранить. А всё же вам, матери, будет легче, если срок назначат, так будете знать, что хоть жив.
Глафира тогда едва дух перевела хоть сама про такое и догадывалась, уж очень скоренько Савелия в карету скорой помощи-то грузили… Но это она уже сейчас понимала, когда успокоилась, а тогда чуть ума не лишилась…
А участковому даже спасибо не смогла сказать тогда, потому что… ненавидела его всей душой своей. Всех их ненавидела! Такие, как он, тыкали ей когда-то, что она дочь кулака, и отца её не любили, всё попрекали, что детям бедняков и куска не подаст. А отец не любил этих голодранцев, и всегда говорил – пусть дети их передохнут, нищета, чего от них толку. И ещё больше сама Глафира этих всех голодранцев возненавидела после того, как отца удар хватил. Лошадей тогда со двора в колхоз уводили, им одну всего оставили, вот и не выдержало у отца сердце, никогда этого Глафира не забудет.
Вот теперь и эти две сороки Савелию смерти желают… Могла бы Глафира, тут же бы их и убила! Но… не может. А вот про Варьку Солонцову, и про Аньку эту… этим, пожалуй, и можно помочь на тот свет отправиться! Кто знает, может и Савелию облегчение выйдет, если не расскажет Варька того, что муж её вызнал, да она сама в доме Хониных подслушала!
Корила себя Глафира, что на деньги позарилась, пустила квартирантов таких! Подвела сына! А надо было сразу со двора гнать, и не слушать ничего! Так ведь как лучше хотела, тем более что председатель Куприянов сам просить приходил за них. Чтоб тоже издох, и ему Глафира тут же смерти пожелала!
Дня два прошло после этого, собралась Глафира в город. Рано утром, пока туман ещё стелился в низине у реки, замоталась платком пониже, по самые глаза, и пошла Глафира на станцию, чтобы первым поездом в город уехать, а оттуда ей ещё дальше ехать, в небольшое село Катериновку, там женщина одна живёт, вот с ней и хотела Глафира парой слов перекинуться. А та знает, где Кольку Фоменко этого искать, который сам успел укрыться, да только ненадолго это. И его разыщут, потому что видала как-то Глафира, что у Николая этого бумаги были, на которых кой-чего нарисовано было… Орел там был, и крест, за которые по голове не погладят.
А ещё думала Глафира, что и Варвара случайно заметила этот рисунок, вот пусть этот Фоменко теперь помогает Савелию расстрела избежать, как хочет. Так и сказала Глафира той женщине в Катериновке, которая и на двор её не пустила, молча выслушала и кивнула, мол, передам, а ты – ступай.
- Ты ему так и скажи, коли не поможет, я сама пойду и всё скажу. И про тебя скажу, так и знай! Что ты у него связная! Поняла?! Вот так! Я старая, мне всё равно помирать, а и вам не жить! Пусть чего хочет делает, а чтоб Варька эта до Москвы не доехала! Ежели не помогут моему Савелию, так и сами пропадут, так и передай!
- Не блажи! Всё передам, а больше я ни к чему не причастна, и к вашим делам отношения не имею! - ответила женщина, - Ступай отсюда.
Никто тогда и не встретился Глафире в Катериновке этой, когда она шла до дороги по тропке, чтоб назад в город уехать. Только мальчонка лет десяти мячик гнал и всё. Порадовалась тогда Глафира, что вроде и удалось ей всё неприметно сделать, передать весточку, чтоб никто не увидал. Потому и вернулась домой уставшая, но довольная. А кто её осудит? Она – мать! Чего ради сына не сделаешь какой бы он ни был!
А Варя Солонцова и в самом деле собиралась ехать в Москву, про это все знали, они с Аней вместе на станцию ходили, билет покупали. И когда перед Первомаем чуть опустели улицы села, у всех свои дела были, намеревались девушки у Вари собраться, перед отъездом поговорить, да и заказы в столицу сделать. Настя с сестрой за Аней должны были зайти, так ведь и не ходили по одной-то, хотя вроде и успокоилось всё на селе. Но… привыкли уж.
- Тогда вечером вас жду! – крикнула Варя Анюте, - В семь часов приходите!
И не знал никто в Зайцево, что в этот самый день не только девушки уговаривались встретить вечер вместе. За рекой, километрах в трёх от села, за большим буреломом, куда теперь никто и не ходил, в заброшенной охотничьей сторожке трое бородатых мужиков сидели за косым, рассохшимся столом и тоже собирались на встречу.
- Это будет последнее дело здесь. Всё сделаем тихо. После – уходим, - говорил один из них, в котором Глафира бы узнала Николая Фоменко, - Я точно не могу сказать, что эти девки знают, но… старуха грозится, если не сделаем, то она сама расскажет. Её тоже сегодня кончим… Мужиков убрали, кто мог помешать, Конева я самолично пристрелил, он нас тогда вычислил и чуть не раскрыл явку в Катериновке! Один помер от ран, второго Савелий убил, когда его брали! Я видал это сам! Рисковать нельзя, знают или нет обо всех нас – дело второе. Пусть знают все, что бывает за длинный язык! Савелий должен был сам их убрать, но не успел, опередили его!
- Где встретимся после этого? – спросил другой, высокий и худой, - От нашей группы только мы трое остались. Надо уходить, ты и сам понимаешь.
- На сороковой точке. Там новые документы, деньги, я всё приготовил, и кроме нас троих про это никто не знает. Савелию я не говорил, знал… что он с нами не вернётся.
Двое закивали в ответ. Дела их группы здесь закончены, да и хорошо, уж очень надоело здесь, хочется в тёплые края, отдыха заслуженного и чтоб в достатке! Пусть не всё получилось, и многое из намеченного они провалили, но это уж как вышло – теперь тяжело, обложили со всех сторон. Оставалось только старуху и несколько баб на тот свет отправить. Плёвое дело для подготовленных людей. Они не чета этим колхозникам. Тем более бабы собрались сегодня на посиделки, очень кстати…
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025