– Ну да, я виноват во всём, как всегда… – театрально говорил он.
Я устала быть зрителем в его спектакле. Олег обвёл рукой нашу кухню, словно показывая мне все несовершенства нашего быта, за которые он себя не считал ответственным. Стопка немытых тарелок в раковине, пятна на столе, крошки под табуреткой – всё это было для него лишь декорациями к очередному акту его драмы.
– Серафима, да сколько можно? – продолжил он, поправляя очки. – Я работаю как проклятый, приношу деньги в дом, а ты каждый день находишь поводы для недовольства.
– Поводы? – я повернулась к нему, сжимая в руке кухонное полотенце. – Поводом для недовольства является то, что вчера ты опять пришёл домой в час ночи пьяным, а сегодня утром даже не помнил, как обозвал Танюшку.
– Да ладно тебе, я же пошутил!
– Пошутил? – я почувствовала, как сжимаются кулаки. – Назвать свою четырнадцатилетнюю дочь «неудачницей» и «разочарованием» – это шутка?
Олег отвернулся к окну. За ним виднелась наша убогая придомовая территория – разбитая детская площадка, заросшие сорняками клумбы. Это место давно перестало быть домом, превратившись в временное пристанище для четырёх людей, связанных лишь формальными узами.
– Мама, я пошла в школу! – крикнула Таня из прихожей.
– Подожди, Танечка, я тебе бутерброд заверну! – я бросилась к холодильнику, но дочь уже хлопнула дверью.
– Видишь? – Олег ухмыльнулся. – Даже собственная дочь от тебя убегает.
– Она от нас обоих убегает, – тихо сказала я. – И не удивительно. Когда ты в последний раз интересовался её учёбой? Знаешь ли ты, что она пишет стихи? Что у неё есть мальчик, который нравится?
– Ещё и мальчик нравится? – он резко обернулся. – Ей же только четырнадцать!
– Тебе же всё равно было.
– Мне не всё равно! Просто я не лезу в её личную жизнь, не то что некоторые.
Я опустилась на стул. Разговоры с Олегом последние месяцы превратились в замкнутый круг. Каждая попытка обсудить наши проблемы заканчивалась одинаково – он превращался в жертву, а я становилась агрессором. Странно, как можно прожить двадцать лет с человеком и вдруг понять, что не знаешь его совсем.
– Серафима, что с тобой? – его голос неожиданно смягчился. – Ты раньше не была такой... напряжённой.
– Раньше многое было по-другому, – я посмотрела на свои руки. Когда-то они были гладкими, ухоженными. Теперь на пальцах видны порезы от готовки, кожа шершавая от постоянных домашних дел. – Раньше ты помогал мне, мы были командой. А теперь я чувствую себя прислугой в собственном доме.
– Да брось! – он махнул рукой. – У нас же всё нормально. Квартира есть, дети здоровы, я работаю. Чего тебе ещё нужно?
Чего мне нужно? Я задумалась. Когда в последний раз мы говорили друг с другом о чём-то, кроме бытовых проблем? Когда в последний раз он сказал мне комплимент? Когда я в последний раз видела в его глазах тепло, а не раздражение?
– Знаешь, я вчера встретила Лену Петровну, – сказала я, вытирая стол. – Ту, что живёт в шестом подъезде. Её муж ушёл полгода назад.
– Ну и что?
– Она сказала, что наконец-то может дышать полной грудью. Что перестала ходить на цыпочках в собственном доме.
Олег уставился на меня:
– И к чему ты это?
– Ни к чему, – я пожала плечами. – Просто подумала, что понимаю её.
Тишина повисла между нами. Я слышала, как тикают настенные часы, как шумит вода в соседской квартире, как лает собака во дворе. Все эти звуки давно стали фоном нашей жизни, но почему-то сегодня они казались особенно громкими.
– Серафима, ты же не думаешь о... – он не договорил.
– О чём?
– О разводе.
Я замерла. Это слово витало в воздухе уже несколько месяцев, но никто из нас не произносил его вслух. Сейчас оно прозвучало, и стало легче дышать, словно наконец-то убрали тяжёлый груз с груди.
– Я думаю о том, чтобы мы стали счастливыми, – ответила я, продолжая вытирать стол, хотя он уже был чистым. – Все. И ты, и я, и дети.
– Мы и так счастливы!
– Нет, Олег. Мы привыкли. А это не одно и то же.
Он сел напротив меня, впервые за долгое время глядя прямо в глаза:
– Что ты хочешь от меня?
– Хочу, чтобы ты увидел меня, – я почувствовала, как дрожит голос. – Не домработницу, не официантку, не секретаря, а меня. Серафиму. Женщину, которая когда-то была твоей любимой. Хочу, чтобы ты помнил, как я люблю читать перед сном, как не могу есть сырую морковь, как мечтаю научиться играть на пианино. Хочу, чтобы ты интересовался не только тем, что на ужин, но и тем, как прошёл мой день, что меня беспокоит, о чём я думаю.
– Серафимочка, – он протянул руку к моей, но я отдёрнула её. – Я же люблю тебя.
– Любишь? – я усмехнулась. – Когда ты в последний раз говорил мне это?
Он задумался. На его лице я читала растерянность, попытку вспомнить, но слова не приходили.
– Ну... на день рождения... или на восьмое марта...
– Ты поздравлял меня как коллегу на работе, – я покачала головой. – «Желаю здоровья и счастья». Дежурные слова.
– А ты что, считаешь месяцы без слов о любви? – в его голосе появилась защитная агрессия. – Я ведь показываю тебе свою любовь делами!
– Какими делами?
– Я работаю! Приношу деньги! Не пью каждый день, не изменяю!
– Олег, ты сам себя слышишь? «Не пью каждый день», «не изменяю»? Это что, достижения? Это минимум, который должен быть в любых отношениях!
– Да что ты от меня хочешь? – он вскочил, опрокинув стул. – Цветы носить каждый день? Стихи читать? Серенады петь?
– Я хочу внимания, – я тоже встала. – Простого человеческого внимания. Чтобы ты спросил, как у меня дела. Чтобы помог, когда мне тяжело. Чтобы не бросал грязные носки посреди комнаты. Чтобы не включал громко телевизор, когда я сплю. Чтобы сказал спасибо за ужин, который я готовлю каждый день.
– Вот оно что! – он ткнул пальцем в мою сторону. – Тебе носки покоя не дают! Из-за носков развод затеяла!
– Дело не в носках! – я повысила голос. – Дело в уважении! В том, что я для тебя человек, а не вещь!
В этот момент в дверь постучали. Я открыла – на пороге стоял наш сосед, дядя Саша, с пакетом молока в руке.
– Простите, что беспокою, – сказал он, смущаясь. – Жена попросила взять молока у вас, а то магазин уже закрылся.
– Конечно, проходите, – я отступила в сторону.
Дядя Саша быстро прошёл на кухню, споткнувшись о разбросанные Олегом ботинки, и застыл, увидев нашу сцену. Олег стоял красный, с взъерошенными волосами, я – бледная, сжимая в руках полотенце.
– Может, я позже зайду? – тихо спросил сосед.
– Нет, нет, всё нормально, – я открыла холодильник. – Вот, возьмите. Тане передавайте привет, как у неё с экзаменами?
– Да нормально, готовится. Спасибо большое.
Он поспешно ушёл, и я закрыла дверь. Мы остались одни, но энергия ссоры уже рассеялась. Теперь в воздухе висело что-то другое – усталость, понимание, что зашли слишком далеко.
– Серафима, – Олег сел на табуретку, опустив голову. – Я не знаю, что со мной происходит. Я же не хотел...
– Не хотел чего?
– Стать таким. Эгоистом. Тираном.
Я посмотрела на него. Впервые за долгое время увидела не противника, а человека, который тоже страдает. Его плечи опустились, руки дрожали. Сейчас он казался маленьким, потерянным.
– Знаешь, – я села рядом, – может быть, проблема не в тебе и не во мне. Может быть, мы просто забыли, как быть вместе.
– Что ты имеешь в виду?
– Мы живём параллельными жизнями. Ты на работе, я дома с детьми и своей работой. Вечером ты смотришь телевизор, я мою посуду. В выходные ты лежишь на диване, я убираюсь. Когда мы в последний раз делали что-то вместе?
Он задумался:
– На прошлое восьмое марта ходили в кафе.
– Я имею в виду не обязательные мероприятия. А просто... вместе. Говорили, смеялись, мечтали.
– Мечтали? – он посмотрел на меня с удивлением. – О чём нам мечтать в нашем возрасте?
– О многом! – я почувствовала, как загораются глаза. – О путешествиях, о новых увлечениях, о том, каким будет наш дом, когда дети вырастут. О том, чем мы будем заниматься вместе.
– Вместе?
– Да, Олег. Вместе. Мы же не враги, мы должны быть союзниками.
Он взял мою руку, и я не отдёрнула её на этот раз:
– Прости меня, Симочка. Я правда виноват.
– Не только ты. Я тоже многое упустила. Я стала въедливой, постоянно недовольной.
– Да нет... ты просто устала. От меня устала.
Мы сидели молча, держась за руки. Было странно – столько лет вместе, а прикосновение казалось новым, непривычным.
– Серафима, а что если мы попробуем начать сначала? – тихо спросил он.
– Как это?
– Ну... попробуем узнать друг друга заново. Будто мы только знакомимся.
Я улыбнулась:
– И как ты себе это представляешь?
– Например, я приглашу тебя на свидание. В тот ресторан, куда ты давно хотела сходить. Мы поговорим о жизни, о мечтах. Я расскажу тебе о себе то, что ты не знаешь.
– А я не знаю что-то о тебе?
– Например, ты не знаешь, что я по ночам читаю твои заметки в телефоне и удивляюсь, как у тебя получается так красиво формулировать мысли. Ты не знаешь, что я горжусь тобой каждый день, просто не умею это показать. Ты не знаешь, что я боюсь тебя потерять больше всего на свете.
На глаза навернулись слёзы:
– Правда?
– Правда. И ты не знаешь, что я уже месяц собираюсь купить тебе фотоаппарат, который ты присматриваешь в том магазине. И что я записался на кулинарные курсы, чтобы готовить тебе по выходным. Хотел сделать сюрприз.
– Олег...
– Я знаю, что слова ничего не значат без поступков. Но давай попробуем? Дай мне шанс стать тем мужем, которого ты заслуживаешь.
В дверь снова постучали. На этот раз это была Таня.
– Я ключи дома забыла, – сказала она, но замолчала, увидев нас за руки. – Вы... вы не ругаетесь?
– Нет, Танюша, – я встала и обняла дочь. – Мы просто разговариваем.
– По-взрослому разговариваем, – добавил Олег, тоже вставая. – Таня, извини за вчерашнее. Я был неправ.
Она посмотрела на него с удивлением:
– Пап?
– Да, доченька. Я много чего неправильно делал. Но я хочу измениться. И я хочу знать о твоей жизни всё. О стихах, о мальчике, который тебе нравится, о твоих мечтах.
Таня вдруг расплакалась и бросилась в объятия отца. Я смотрела на них, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди. Может быть, не всё потеряно. Может быть, действительно стоит попробовать начать сначала.
– Знаете что, – сказала я, когда они разнялись, – давайте сегодня поедем куда-нибудь вместе. Всей семьёй. В парк, или на выставку, или просто погуляем.
– А Ваня? – спросила Таня про младшего брата.
– Ваня сейчас у бабушки. Заберём его по дороге.
Олег улыбнулся:
– Отличная идея. И я предлагаю ввести новое правило – раз в неделю обязательный семейный вечер. Без телевизора, без компьютеров. Просто мы четверо.
– Я за, – кивнула Таня.
– И я, – согласилась я.
Мы начали готовиться к выходу. Олег помог мне с куртикой, подав её, как в первые дни нашего знакомства. Таня смотрела на нас с улыбкой.
– Мам, пап, – сказала она, когда мы выходили из квартиры, – я рада, что вы помирились.
– Мы не поссорились, дочка, – ответил Олег. – Мы просто поняли, что нужно работать над отношениями каждый день.
– Как над домашним заданием, – засмеялась я.
– Да, только оценку ставит сама жизнь, – добавил Олег.
Мы спустились во двор. Солнце пробивалось сквозь облака, превращая лужи в зеркала. Было свежо, пахло весной. Я посмотрела на своего мужа, который шёл рядом, держа Таню за руку, и подумала, что иногда нужно пройти через бурю, чтобы увидеть радугу.
Нелегко будет. Привычки не меняются за один день. Но если есть желание у обоих, если есть любовь – пусть забытая, но не умершая, – то может быть, действительно стоит попробовать.
А театральные выступления Олега? Думаю, теперь они будут другими. Не драмами с обвинениями, а, возможно, лёгкими комедиями. В конце концов, смеяться вместе гораздо приятнее, чем ссориться.
Рекомендую к прочтению: