Вопреки обыкновению, разбудил Алису не будильник. Настойчивая трель дверного звонка вырвала девушку из сна и заставила нахмуриться. На часах шесть ноль пять утра. "Кто ходит в гости по утрам, тот поступает... как настоящий эгоист," – подумала Алиса и с глубоким вздохом поднялась с кровати.
На пороге стояла Кристина, младшая сестра. Рядом с ней, покачиваясь от недосыпа (это было видно по глазам), стояла девочка лет четырёх, а на руках у сестры - мальчик лет двух, не больше. Он спал у неё на плече.
— Здравствуй, сестрёнка! – сказала сестра, широко улыбаясь, и, не дождавшись приглашения, вошла в прихожую.
Алиса так растерялась, что послушно отступила, пропуская незваных гостей.
— Кристина? Что ты, то есть, вы, тут делаете? – выдавила, наконец, Алиса.
— Сестрёнка, родная! – плаксивый тон Кристины не предвещал ничего хорошего. — Кроме тебя, мне больше не к кому обратиться! Не гони нас!
— Подожди, Кристина. Я ничего не поняла. – старшая сестра провела по лицу, пытаясь прийти в себя. — Что ты хочешь?
— Мы останемся у тебя, можно?
— В смысле – у меня?! С какой стати?
— Мне некуда идти больше!.. – Кристина начала опускаться на колени, увлекая за собой дочь. — Если и ты нас выгонишь, то я просто умру! – тут она зарыдала, дёргая плечами и растягивая губы.
Алиса бросила взгляд на часы. В семь пятнадцать ей надо выйти на работу, иначе она опоздает.
— Ты хочешь сказать, что собираешься остаться у меня? Надолго?
— Пока не знаю. Алиса, нам некуда идти! Ты же не выгонишь родную сестру на улицу с малолетними детьми?
— Как ты себе это представляешь вообще? У меня однокомнатная квартира! Где мы разместимся, ты подумала?
— Мы умрём на улице! Не губи! – сестра рухнула в ноги Алисе. Казалось, вой слышит вся девятиэтажка. Малыш открыл глазки и захныкал.
Время неумолимо приближалось к половине седьмого – на сборы оставалось всё меньше и меньше времени, и Алиса, положив ладонь на лоб, сказала с тяжёлым вздохом:
— Хорошо. Оставайся ненадолго. Как-нибудь перетерплю пару дней.
— Спасибо! – слёзы Кристины тут же высохли, она сняла с детей курточки, а потом потащила на кухню.
— Мне некогда, нужно на работу, так что, сама приготовь что-нибудь. – махнула рукой Алиса и ушла в ванную.
Вернувшись вечером, Алиса нашла сестру в комнате у телевизора. Пахло алкоголем и табачным дымом. Дети молча играли на ковре.
Наскоро перекусив, старшая сестра села напротив:
— Ну, что думаешь делать дальше?
— Не знаю. – Кристина даже не оторвалась от смартфона. — А что, мы уже тебе мешаем?
— Кристина! Ты не понимаешь? У меня своя жизнь, гостей я не ждала. Кроме того, если ты считаешь, что в семнадцати метрах вчетвером – удобно, то сильно ошибаешься!
— Да ладно тебе, не нервничай. Как только, так сразу. – махнула рукой сестра.
— Что?
— Не парься, говорю! Мы много места не займём. Постелешь нам на полу.
— Как это – на полу? – Алиса схватилась двумя пальцами за переносицу. — Ладно. Я вам диван разберу, сама на раскладушке лягу. Но прошу тебя – ищи жильё, у меня не гостиница.
— Ага, – Кристина уткнулась в экран, не обращая внимания на детей.
Они были хорошенькие – оба со светло-золотистыми кудряшками, вздёрнутыми носиками и огромными голубыми глазами. Молчаливость малышей была непривычна для Алисы – казалось, они с рождения привыкли быть незаметными, тихими, чтобы не раздражать мать. Сосредоточенно листая какую-то детскую книжку, девочка едва слышно шептала брату, тыкая пальчиком в картинки. Он молча водил за рукой сестры глазами и улыбался, качая головой.
— Как их зовут? – Алиса задержала взгляд на мальчике.
— Артём и Лиза.
Старшая сестра опустилась на колени:
— Привет. А я – Алиса.
Лиза вздрогнула и вжала голову в плечи, будто опасаясь удара, а Тёмка прижался к сестре.
— Не бойтесь, я вас не обижу. – шепнула Алиса и несмело провела по головкам с золотыми завитками. Этот жест вызвал в её сердце новое, неведомое чувство, от которого по всему телу разливалось тепло и нежность.
***
В свои двадцать пять Алиса не была одинока, встречаясь с молодым человеком, но и строить семью не торопилась, помня отношения родителей друг к другу и к дочкам – к ней и Кристинке. Наверное, она могла бы назвать их "отстранёнными", потому что настоящей близости между ними не было никогда. Никто не проявлял нежность, мать с отцом были крайне сдержанны, до холодности. Алиса ни разу не видела их целующимися или в обнимку. К дочкам они тоже не проявляли тёплых чувств, повторяя: "Нечего баловать! Жизнь – тяжёлая штука! Нужно быть готовыми к её ударам!". Все проблемы заставляли решать самостоятельно, с самого раннего возраста, даже за ушибы и раны не жалели. И если Алиса осознала, что кроме себя, ей не стоит надеяться ни на кого больше, и росла самостоятельной и независимой, то Кристинка выросла капризной манипуляторшей. Всё, чего хотела, она добивалась криком и хитростью, вынуждая близких идти на поводу, а когда ей не удавалось получить желаемое, в ход шли угрозы смерти и здоровью.
Не успев окончить школу, Кристина спуталась с парнем и забеременела от него, а "добрая" гинеколог внушила, что нужно оставить ребёнка, не подумав, кто будет нести ответственность в будущем.
Родители, по обычаю, смолчали, и Кристинка, расписавшись, уехала за мужем в его родное село.
О том, что у неё уже двое детей, Алиса и понятия не имела – они почти не общались, после отъезда сестры она училась, потом работала, а когда умерла бабушка в деревне, договорилась с родителями продать её дом и внести первый взнос по ипотеке за ту самую однокомнатную, где сейчас они располагались вчетвером.
***
Следующим вечером, поднимаясь по лестнице к лифту, Алиса услышала душераздирающие крики детей. Уже когда створки лифта распахнулись, она поняла, что это дети Кристины. Рядом с дверью стояла соседка, Валентина Ивановна и, держа руку у рта, сокрушённо качала головой.
— Алечка, ведь орут дурóм весь день, милая! – качая головой, произнесла женщина.
К Валентине Ивановне Алиса иногда заходила, особенно в первое время после заселения. Старушка всегда была одна, и общение с кем-либо было для неё за радость. Вот и сейчас она, нервно переминаясь с ноги на ногу, сказала:
— Ты бы хоть мне ключ отставила, я бы их успокоила...
— Баб Валь, там Кристинка должна быть! – Алиса быстро провернула ключ в замке и распахнула дверь. Соседка зашла следом.
Лиза и Артём сидели на полу и ревели. Тёмка был мокрый и грязный, подгузников Кристина не привезла, и штанишки были испорчены.
— Ах ты, батюшки! – Валентина прижала руки к груди. — Это откуда же такие мальцы у тебя?
— Сестра приехала неожиданно. – Алиса засуетилась, не зная, как подступиться к дурно пахнущему мальчишке. Валентина заметила и сказала:
— Ну, ну, не мельтеши. Возьми-ка его на руки и в ванную!
Алиса послушно пошла за старушкой. Деловито вымыв Артёмку, бабушка завернула его в полотенце и понесла в комнату.
— Как вы ловко с ним! – восхищённо сказала Алиса.
— А то! Троих вырастила!
— Троих? А где они сейчас? Как ни приду, вы всё одна...
— Выучились и уехали заграницу, там и семьи уже у них, и дети.
— А чего же не приезжают?
— Ну... – она смутилась. — Некогда, говорят. Ты вот что, – сменила тему разговора соседка, — сходи-ка в магазин, купи ему подгузников, я смотрю, маманя-то не озаботилась. И из еды что-нибудь купи им, дети всё-таки.
— Хорошо. – Алиса остановилась. — А как же я их оставлю?
— Иди, иди, я посижу. – махнула рукой Валентина.
Купив всё, что сказала соседка, Алиса с тревогой глянула на часы: уже начало десятого вечера, а Кристинки всё нет. Валентина Ивановна помогла накормить малышей и уложила спать, а потом сказала:
— Если что, зови. Я всё равно встаю ни свет, ни заря. Помогу.
— Спасибо, баб Валь. Что бы я без вас делала?
— Ну, ну, ничего. Всякое бывает...
Кристинка явилась за полночь, пьяная в стельку, и шумно разулась в прихожей. Алиса сложила руки на груди:
— Кристина, я предупреждала тебя: у меня не гостиница. Решай свои проблемы сама, не надо на меня вешать свои обязанности.
— Чё ты пристала? — качнувшись, спросила сестра, глядя мутными глазами. — Разберусь!
— Замечательно. – Алиса поджала губы. — Значит так. Даю тебе два дня. Потом не открою даже.
— Чего? – с вызовом вскрикнула Кристина. — Угрожаешь, что ли?
— И не думала. Это твои проблемы. Разбирайся с ними сама. Я не мать Тереза, у меня своих сложностей выше крыши.
— Да пошла ты! – Кристинка плюнула в ноги старшей сестре и громко хлопнула дверью.
— Куда ты? Вернись сейчас же! Я полицию вызову! – Алиса осеклась, вспомнив, что уже глубокая ночь и все спят.
Беззвучно выругавшись, она набрала матери:
— Мам, прости, что поздно. Да, случилось. Кристинка объявилась. Знаешь?! Давно? А почему вы её у себя не оставили? Папа болеет? Но у меня места нет, у вас хотя бы три комнаты. Что? Нет возможности?! А у меня, значит, есть?! Мам, заберите хотя бы детей! Почему нет?! Мам, ну это же ваша дочь и ваши внуки!!! Что?! Сама? Разберётся она сама, конечно! Бросила детей одних, и умотала шлёндать! Пожалуйста, мам, приезжайте за детьми! – пауза. Мать что-то кричит в трубку про ответственность и нехватку денег. — Да что ж такое! – Алиса бросила телефон на подоконник. В комнате захныкал Артёмка. Она кинулась к нему. — Тише, тише... Успокойся, маленький... – малыш прижался к ней с закрытыми глазами, обхватив ручонками шею, всхлипнул и затих. Потом шёпотом произнёс: — Мама... Моя... Пать... – и уснул, поджав ножки.
Утром, отпросившись с работы и получив нагоняй, Алиса нашла номер мужа Кристины. Но и он, нецензурно выражаясь, ответил:
— Да мне по фиг, где они и что с ними! Эти выродки не от меня! Так что забудь мой номер и не звони больше!
Алиса растерялась. Кристина не брала трубку, Валентина Ивановна ушла в поликлинику и посоветоваться было не с кем. Пока дети спали, она прошерстила интернет в поисках информации по таким вопросам. Единственным решением предлагалось вызвать полицию и опеку. Алиса понимала, что опека тут же заберёт малышей в приют, и что с ними будет дальше – неизвестно, сейчас с такими "кукушками" не церемонятся.
Она вошла в комнату. Артёмка спал, раскинув ручки и ножки в форме звезды. Лиза, наоборот, свернулась калачиком лицом к стене и по самый нос укуталась одеялом. Снова тепло растеклось по груди, щемящая нежность сжала сердце в тиски... Алиса нахмурилась. Как всё обернётся, если она вызовет службы? Возьмётся ли сестра за ум? Как поступить ей, незамужней девушке, не собирающейся в ближайшие пять лет становиться матерью? И что скажет Рома, её молодой человек, когда узнает, что у неё племянники дома?
В половине девятого утра проснулась Лиза, сразу побежала на кухню в поисках еды. По-хозяйски забралась на табурет и схватила печенье.
— Куда? Сейчас завтракать будем! – Алиса отобрала печеньку и поставила тарелку с кашей перед девочкой. — Но сначала – умываться! Бегом! Как раз остынет!
Лиза фыркала, пока Алиса ладонью тёрла ей носик и лоб. Когда от мыла на личике появились пузырьки, Лиза засмеялась, отчего обнаружились ямочки на щёчках. Причёсанная, чистая, Лиза превратилась в прехорошенькую девочку, а выглаженное платье и новые резиночки сделали из неё настоящую принцессу.
Через полчаса пришёл и Тёмка. От мыльных пузырей малыш был просто в восторге, а когда Алиса причесала его и надела новую футболочку, гордо заулыбался, глядя в зеркало.
Перед обедом Алиса вывела детей на детскую площадку. Они с таким восторгом носились по горкам и качелям, что Алиса поняла: сестра не баловала детей даже такими простыми радостями. Ей стало жаль малышей, снова сердце сжалось от осознания, что их могут отдать в чужую семью. Но что делать ей? Она не потянет двоих детей!
Видимо, на её лице было написано столько эмоций, что к ней подсел мужчина с короткой бородкой и спросил:
— Вам плохо? Может, скорую вызвать?
— Что? Ой, нет, простите, задумалась... Всё хорошо, не беспокойтесь.
Он кивнул, а потом спросил ещё раз:
— А всё-таки?
Смотрел он так открыто и искренне, что Алиса, неожиданно для себя, выложила всё, что произошло, совершенно незнакомому человеку. Когда остановилась, покраснела:
— Простите, пожалуйста... Не стоило вываливать на вас свои проблемы.
— Почему же? Думаете, если я мужчина, то ничего не понимаю? От нас тоже вот... Жена ушла...
— От вас?
— От меня и сына.
— Почему?.. – удивлённо вскинув брови, спросила Алиса.
— А кто ж её знает, почему? Не вернулась с работы месяц назад и трубку не берёт...
Тут к мужчине подбежал мальчик лет трёх с небольшим, отдал мячик и убежал обратно.
— Сын?
— Да, Максимка.
Алиса увидела, как мужчина сжал пальцы в кулак и покраснел. Было видно, что признание далось ему нелегко, хоть и было сказано вскользь, буднично.
— Может, вернётся? – спросила она и поняла, что тот же вопрос задаёт себе вторые сутки.
— Может...
— Но она хотя бы жива?
— Жива. И даже здорова. Нашла себе кого-то, и сын не нужен стал.
Алиса помолчала, потом помогла Артёмке взобраться на горку. Мужчина посадил сына следом и сказал:
— Меня Михаил зовут. А вас?
— Алиса.
— А мелких? Сколько им?
— Артём и Лиза. Четыре и два.
— Моему – три и пять месяцев. – он замялся. — А вы ещё выйдете сегодня?
— Не знаю, а что?
— Мы хотели в кафешку сгонять, там мороженое вкусное. Может, присоединитесь? Вместе веселей.
Алиса пожала плечами. Если Рома узнает, что она нянчится с детьми Кристины, да ещё и ходит с чужим мужчиной в кафе, пусть и вместе с малышами, он этого точно не простит, и плакала её личная жизнь.
— Если вам неудобно, — он заметил её раздумья, — ничего страшного. Сходим одни.
И вдруг Алиса почувствовала, что ей совершенно всё равно, что скажет Рома. Если он её не поймёт, значит, ей с ним не по пути. Он всегда говорил, что не хочет детей, и как можно дольше. А то, что Кристина – непутёвая мать, и вряд ли станет другой, делало Алису ответственной за племянников автоматически, раз бабушки и дедушки вместе с отцом отвернулись от них. Она осознала это с такой чёткостью, будто только что открыла глаза после долгой слепоты.
— А вы знаете, мы пойдём! – радостно улыбнувшись, ответила девушка. — Когда и куда нам подойти?
Михаил показал пальцем на здание через дорогу, сказал время и, взяв сына за руку, побежал домой.
***
Кристина изволила явиться спустя неделю, вся в синяках и ссадинах, с опухшим лицом.
— Что смотришь? – с вызовом бросила она в лицо Алисе, покачиваясь и обдавая многодневным перегаром. — Скажи спасибо, что вообще вернулась! А если и дальше выгонять будешь, с моста сброшусь! Сделаешь племянников сиротами, поняла?
— Что?!.. – Алиса схватила сестру за грудки и вышвырнула на лестничную клетку.
— Совсем, что ли? – опьянение не позволяло Кристине подняться, и она, чертыхаясь и матерясь, хваталась за стены.
— Уж лучше никакой матери, чем такая, как ты! – Алиса захлопнула дверь и отключила звонок.
Кристина поскреблась, потом несколько раз стукнула ногой в дверное полотно, и, не дождавшись ответа, ушла.
Через неделю Алиса подала заявление на розыск сестры и на временную опеку.
Валентина Ивановна, как только узнала о том, что Алиса решила оставить детей себе, прослезилась:
— А я всё хотела сказать, чтобы не отказывалась... Идём, что покажу.
Подойдя к столу, она протянула Алисе бумагу.
— Что это, баб Валь?
— Дарственная. На дом в Ивановке. Я туда не езжу, тяжело мне. А вам – в самый раз. Дом небольшой, но тёплый, три комнаты, баня. Вода во дворе. Сад там хороший, земля добрая. Так что, если согласна, поедем завтра к нотариусу.
Алиса села и закрыла рот рукой. На глазах появились слёзы.
— Баб Валь... Как же...
— Ну, ну, не реви. Дети дали добро, только твоё согласие требуется.
— Спасибо! – она обняла старушку. Та в ответ похлопала девушку по спине и сказала:
— Пойдём, научу тебя манник готовить. Дети знаешь, как его любят?
***
— Лиза, детка, идём стол накрывать! — Алиса, придерживая восьмимесячный живот, взмахнула рукой.
Из беседки, подпрыгивая, семилетняя Лиза прибежала на террасу и принялась носить тарелки из дома.
— Мам, а вилки надо?
— Ну, конечно, дочь. Давай посчитаем, сколько будет гостей: ты, я, – Лиза загибала пальчики, — Тёма, Максимка, папа, бабуля Валя, трое твоих подружек, и Кристина.
— Она тоже приедет? – Лиза нахмурилась.
— А что?
— Не люблю, когда она приезжает.
— Но ты же знаешь, она навещает вас два раза в год: на твой и Тёмин день рождения.
— От неё плохо пахнет...
— Я попросила, чтобы она приехала трез... Хорошо пахнущая. Если будет по-другому, мы её не пустим. И она это знает. Поэтому, иди, переоденься и резиночки принеси, причёску сделаем.
Лиза упрыгала, следом прибежал Тёма.
— Мама, дай пирожок! – он положил голову на колени Алисе. Знал, как растопить сердце женщины...
Она погладила его по волосам и, улыбнувшись, положила в руку самый маленький со словами:
— Только папе не говори, ладно? А то он ругаться будет, что ты кусочничаешь!
— Ага! – сын встал на цыпочки и, чмокнув маму, унёсся во двор к папе и Максимке.
Стол ломился от пирогов и варенья. Валентина Ивановна, разливая чай по кружкам, прищуривалась на солнце и улыбалась. Лиза с подружками визжала у качелей, а Максимка и Тёма с отцом раздували мангал.
Кристина приехала трезвая.
— Сестрёнка… — она стояла у калитки, сжимая в руках два аккуратных пакета (подарки детям). Губы дрожали. — Можно?
Алиса кивнула:
— Умойся. И… спасибо, что выполнила условие.
Кристина быстро вытерла ладонью глаза и направилась к умывальнику.
Алиса прислонилась к плечу Михаила, глядя, как Тёма тайком тянется за третьим пирожком.
— Поймали! — засмеялась она.
— Это не я! — сын зажмурился, но тут же разулыбался, когда отец подбросил его в воздух.
Валентина Ивановна подняла кружку:
— За семью. Какую бы ни слепила жизнь.
Солнце садилось. В доме пахло манником. А Лиза, обняв Кристину за талию, прошептала:
— Ты сегодня хорошая. Приезжай ещё…
***
Жизнь не идеальна, но в ней есть тёплый хлеб, смех и руки, которые не отпустят.
P.S. А Рома? Ах да… Он как-то написал ей через год: «Как там твой приют?». Она ответила: «Цветёт. И пахнет... манником!» — и удалила номер.