Статья из серии - "Исправляем ошибки в мемуарах"
Известно, что в воспоминаниях командиров и военачальников немало ошибок и неточностей. По разным причинам. Некоторые - на совести литературных обработчиков, писавших эти мемуары. Где-то цензура подчистила. Действовала и самоцензура генералов и маршалов. Надо также учитывать, что любой автор в той или иной мере субъективен: что-то подзабыл, что-то перепутал. А где-то умышленно умолчал... Или, наоборот, прибавил...
Это - статья 21. Другие публикации на эту тему:
Маршал Советского Союза В.И. Чуйков оказался одним из самых плодовитых мемуаристов. В 1959 году вышла первым изданием его книга «Начало пути», а через двадцать лет, в 1980-м, десятая по счету - «От Сталинграда до Берлина»[1], в которой описывался завершающий этап войны. Но еще задолго до издания в Воениздате этих мемуаров, воспоминания В. И. Чуйкова о победном 45-м годе появились в 1964 г. в журнале «Октябрь». Они назывались «Конец Третьего рейха». Эти заметки вызвали у многих военачальников-фронтовиков возмущение. В том числе – у маршала Г.К. Жукова.
Почему?
В.И. Чуйков писал:
"...если бы Ставка и штабы фронтов как следует организовали снабжение и сумели вовремя доставить к Одеру нужное количество боеприпасов, горючего и продовольствия, если бы авиация успела перебазироваться на приодерские аэродромы, а понтонно-мостостроительные части обеспечили переправу войск через Одер, то наши четыре армии- 5-я ударная, 8-я гвардейская, 1-я и 2-я танковые - могли бы в начале февраля развить дальнейшее наступление на Берлин, пройти еще восемьдесят-сто километров и закончить эту гигантскую операцию взятием германской столицы с ходу"[2].
В книге Феликса Чуева «Молотов. Полудержавный властелин» приводится такой рассказ. В Воениздате, где готовилась к печати книга мемуаров В.И. Чуйкова, ему пытались возразить, но безрезультатно. Тогда начальник Воениздата пригласил к себе В. И. Чуйкова. Когда Василий Иванович вошел в кабинет, он увидел маршалов Г. К. Жукова и К. К. Рокоссовского.
- Ну-ка расскажи, как ты своей армией хотел взять Берлин в январе сорок пятого? - спросил Жуков. - Я всего не мог знать тогда, а ты знал!
Победить таких авторитетов, как Жуков и Рокоссовский, у Чуйкова не получилось"(3).
Трудно сказать, состоялась ли такая встреча в Воениздате на самом деле, но является фактом, что утверждение В.И. Чуйкова о возможности взятия Берлина «уже в феврале, а это, естественно, приблизило бы и окончание войны", воспринималось как сенсация – и в СССР, и за границей. Ведь если Чуйков был прав, то многие погибшие весной 45-го года солдаты и офицеры остались бы в живых…
Известно также, что редактор Военно-исторического журнала генерал-майор Н.Г. Павленко организовал обсуждение воспоминаний В.И. Чуйкова и попросил, маршала Жукова написать свою ответную статью. Тот согласился принять участие в дискуссии и написал заметки «На Берлинском направлении», в которых убедительно доказал несостоятельность суждений В.И. Чуйкова[4]. Последний после этого написал жалобу на имя Л.И. Брежнева, поскольку статья Жукова привела к приостановлению издания его мемуаров "Конец третьего рейха" отдельной книгой (эта третья часть мемуаров увидела свет только в 1973 г.).
Представляется, что «смелость» В.И. Чуйкова в начале 60-х годов объясняется в какой-то степени тем, что Г.К. Жуков тогда находился в опале. И Чуйков, кстати, к этому тоже приложил руку. В 1957 году, выступая на пленуме ЦК КПСС, он заявил:
"Если XX съезд партии объявил беспощадную борьбу с культом личности, то разве культ личности Сталина лучше культа личности Жукова, который он сам насаждал? Я считаю, что за время пребывания Жукова министром обороны он нанес большой вред делу укрепления боевой мощи наших Вооруженных Сил, насаждая свой культ личности".
Г.К. Жуков отреагировал на этот выпад письмом на имя Н.С. Хрущева, в котором указал, что «В.И. Чуйков построил свои воспоминания так, чтобы, прежде всего, прославить себя и опорочить мою деятельность как представителя Ставки ВГК, и командующего Первым Белорусским фронтом в период проведения Висло-Одерской и Берлинской операции".
«Дуэль» между Г.К. Жуковым и В.И. Чуйковым была назначена в Главном политическом управлении СА и ВМФ на 17 января 1966 года. Маршал Жуков в ГлавПУР не приехал. Но дискуссия состоялась.
На этой встрече присутствовали Маршалы Советского Союза (И.Х Баграмян, И.С. Конев, К.К. Рокоссовский и др.), руководящие работники Генштаба, ГлавПУРа, военные историки, главные редакторы центральных военных газет и журналов. Большинство из них В.И. Чуйкова не поддержали. Те, кто был на этой встрече, утверждают, что самым резким стало выступление маршала К.С. Москаленко:
«Надо было ему поставить эти вопросы тогда, в 1945 году, а не через 20 лет. Вся беда в том, что у нас исторические труды и мемуары пишутся под углом сегодняшнего дня, а надо писать так, как было на самом деле, причем, не принижая других и не выпячивая себя».
Между тем, В.И. Чуйков заявлял, что в 45-м он тоже эти вопросы поднимал. Г.К. Жуков в своих мемуарах писал, что Василия Ивановича и на этот раз подвела память. Читаем в «Воспоминаниях и размышлениях»:
«В. И. Чуйков утверждает, что вопрос о возможности взятия Берлина еще в феврале 1945 года поднимался им впервые на военно-научной конференции в Берлине в 1945 году, но тогда он не получил широкого освещения, поскольку был, по существу, связан с критикой действий И. В. Сталина. Действительно, этот вопрос ставился на конференции, но не В. И. Чуйковым, а представителем Генерального штаба генерал-майором С. М. Енюковым. В. И. Чуйков, как мне помнится и как это видно из стенограммы его выступления по данному вопросу ни словом не обмолвился".
При этом Г.К. Жуков сделал ссылку на стенограмму - "Архив МО СССР, ф. 14, оп. 11603. д. 162, л. 73-95".
……
Начало Висло-Одерской наступательной операции планировалось на 20 января 1945 г. Однако по просьбе Черчилля, обратившегося к Сталину, ее начали раньше - 12 января, "учитывая положение наших союзников на западном фронте". Соответственно, изменились время и место окончания операции - наступление должно было закончиться не 3 февраля на Одере, как это произошло, а на несколько недель позже. Причем, в самом Берлине.
В директиве командующего 1-м Белорусским фронтом маршала Г.К. Жукова, датированной 4 февраля 1945 года, говорилось:
"...2. Задачи войск фронта - в ближайшие 6 дней активными действиями закрепить достигнутый успех, подтянуть все отставшее, пополнить запасы до 2 заправок горючего, до 2 боекомплектов боеприпасов и стремительным броском 15-16 февраля взять Берлин".
Известно, что 1 февраля 8-я гвардейская армия В.И. Чуйкова вышла к Одеру (в районе города Кюстрина) и с ходу, на следующий же день, форсировала его. До Берлина оставалось всего около 70 километров. При этом, как отмечалось в упомянутой директиве Г.К. Жукова (он ее называет в мемуарах ориентировкой), преодолеть их представлялось возможным, поскольку противник не имел перед 1-м Белорусским фронтом мощных группировок и «сплошного фронта обороны». При этом, фактор времени здесь играл решающую роль, так как «противник снял с Западного фронта четыре танковые дивизии и до пяти-шести пехотных дивизий и эти снятые части перебрасываются на Восточный фронт». Поэтому генерал армии С.М. Штеменко, который в годы войны был начальником Оперативного управления Генштаба, и писал в мемуарах «о необходимости безостановочного наступления, вплоть до овладения Берлином". Приведу отрывок из его воспоминаний:
"Мы были убеждены, что удар на Берлин надо осуществить возможно скорее и без остановок. Появившиеся совсем недавно толкования, будто Генштаб откладывал вопрос об овладении Берлином на неопределенное время, являются абсолютно беспочвенными. Определенность была полная, и лишь последующие события внесли в наш план свои коррективы...».
Что же это за события?
Полагаю, нет необходимости подробно описывать, почему план наступления был скорректирован. Об этом детально описано и у Г.К. Жукова, и у С.М. Штеменко. Это - неприкрытые фланги советских армий, измотанность частей, большие потери в ходе Висло-Одерской операции, трудности с подвозом боеприпасов, горючего и других материальных средств, а также временное господство в воздухе немецкой авиации. Красная Армия рисковала повторить ошибку, допущенную Вермахтом в 1941 г под Москвой, но не пошла на эту авантюру. Впрочем, не исключаю, что был и упомянутый В.И. Чуйковым звонок Сталина 4 февраля 1945 г., хотя Г.К. Жуков утверждал, что такого разговора не было вообще. Как и его встречи с командармами в тот день...
[1] Чуйков В.И. От Сталинграда до Берлина. М.: Воениздат, 1980.
[2] Октябрь. 1964. No 4. С. 128-129.
[3]Чуев Ф.И. "Молотов. Полудержавный властелин" М. Олма-Пресс, 2000.
[4] «Военно-исторический журнал», № 6, 1965 г.