Статья из серии - "Исправляем ошибки в мемуарах"
Известно, что в воспоминаниях командиров и военачальников немало ошибок и неточностей. По разным причинам. Некоторые - на совести литературных обработчиков, писавших эти мемуары. Где-то цензура подчистила. Действовала и самоцензура генералов и маршалов. Надо также учитывать, что любой автор в той или иной мере субъективен: что-то подзабыл, что-то перепутал. А где-то умышленно умолчал. В этом случае, речь как раз и пойдет не столько об ошибках, сколько об умолчании.
Это - статья 20. Другие публикации из этой рубрики:
Оборона рубежа Псковского укрепленного района по-прежнему остается одним из малоисследованных эпизодов начального периода Великой Отечественной войны. О взрыве мостов и сдаче немцам г. Пскова в июле 41-го года сегодня написано много, однако об этом практически нет упоминаний в мемуарах высшего командования. Командующие Северо-Западным фронтом Ф.И. Кузнецов и П.П. Собенников мемуаров не оставили. Генерал-майор А.И. Сафронов, сменивший расстрелянного командира 118-й стрелковой дивизии Н.М. Гловацкого, погиб в 1944 г. Начальник штаба дивизии полковник В. И. Мизицкий - 12 августа 1941 года был арестован, в декабре осужден, а в 1943 г. погиб на фронте...
В 1993 г в статье Б.Н. Петрова «Как был оставлен Псков», опубликованной в «Военно-историческом журнале» (1), отмечалось, что одна из главных причин оставления города - преждевременный взрыв псковского моста через реку Великую, который привёл к беспорядочному отступлению частей 118-й, 111-й стрелковых дивизий и 25-го укрепрайона. Многократно тот же тезис о преждевременном взрыве повторен и в более поздних публикациях. Например, в статье В. Гончарова "От Двинска до Пскова" или в книге Н. Черушева "Удар по своим"(2) и др.
Почитал также воспоминания генерала С.В. Рогинского, принявшего в июле 41-го под свое командование, 111-ю стрелковую дивизию, но ничего не нашел в этих воспоминаниях про взрыв моста, кроме фразы об оставлении Пскова и беспорядочном отступлении наших войск(3).
Об обстоятельствах, которые привели на трибунальскую скамью командира 41-го стрелкового корпуса генерал-майора И.С. Кособуцкого и командира входившей в состав этого корпуса 118-й стрелковой дивизии генерал-майора Н. М. Гловацкого, раньше уже писал. Эти обстоятельства тоже неразрывно связаны со взрывом моста. Об этом можно прочесть ЗДЕСЬ:
А теперь надо сказать, что основная причина сдачи Пскова связана вовсе не с "преждевременностью" взрыва моста. Она обусловлена другими обстоятельствами. В определенной степени сдаче города способствовали противоречивые или несвоевременные приказы и распоряжения командования, которые зачастую объективно не могли быть выполнены, затрудняли ведение боевых действий и приводили к многочисленным жертвам.
Действия командования в эти дни напоминали сюжет из басни – «Лебедь, Рак, да Щука». Уходивший с должности командующего фронтом генерал-полковник Ф.И. Кузнецов[4] считал необходимым оставить рубеж обороны по Западной Двине и отвести все соединения на линию старой границы. Ставка же требовала задержать противника в течение ближайших трех-четырех дней на рубеже Западной Двины. А Военный совет фронта в ночь на 2 июля принял решение утром перейти в контрнаступление. Причем, Военный совет действовал таким образом, поскольку у него «появилось сомнение в правильности приказов формально уже бывшего командующего».
Между тем, Кузнецов вновь подтвердил свое решение об отводе войск с рубежа реки Западная Двина в Островский, Псковский и Себежский укрепрайоны. Тут вмешался Сталин. Он приказал новому командующему генерал-майору П.П. Собенникову: «Восстановить прежнее положение: вернуться на рубеж реки Западная Двина».
В результате такой неразберихи дезорганизованные части и соединения оказались не в состоянии ни наступать, ни обороняться. В результате фронт был прорван. Через несколько дней, когда в ночь с 7 на 8 июля прорвавшиеся немецкие танки вышли к южной окраине Пскова и реальной стала угроза окружения наших частей, дислоцированных за рекой Великой, ситуация неразберихи и неуправляемости частей только обострилась. Генерал Н.М. Гловацкий обратился в штаб 41-го корпуса с просьбой разрешить отвод войск из-за реки в город. Вопрос о том, разрешил ли командир корпуса генерал-майор И.С. Кособуцкий отойти дивизии на правый берег, был центральным в ходе следствия по их делу, но так и не нашел однозначного ответа: Гловацкий утверждал, что такой приказ был отдан. Кособуцкий это отрицал.
Однозначно установленным фактом является лишь то, что в ситуации неразберихи и хаоса мост через реку был взорван, хотя значительная часть наших частей находилась еще на западном берегу. Потери оказались значительными, деморализация остатков частей была высока. Фактически Псков был сдан врагу 9 июля без серьезного сопротивления.
Но был ои взрыв моста преждевременным?
Что касается вопроса о преждевременном взрыве моста, то сегодня путем анализа и сопоставления советских и немецких документов можно считать однозначно установленным, что мост был взорван не преждевременно, как отмечалось в ранее упомянутых в этой статье публикациях и как посчитали следствие и суд по делу Н.М. Гловацкого, а по причине самой что ни на есть непосредственной угрозы его захвата фашистами.
В приказе начальника инженерного управления Северо-западного фронта от 1 июля 1941 года о минировании мостов через реку Великую в г. Пскове говорилось:
"Не допустить захвата мостов и сооружений мотомехчастями противника. Взрыв производить по указаниям начальника Гарнизона или самостоятельно при явной угрозе захвата сооружений противником".
Минирование мостов производилось силами 1-ой инженерной роты 50-го отдельного мото-инженерного батальона 1-го мехкорпуса, под руководством старшего лейтенанта А. А. Шпица. Начальником подрывной команды был назначен младший лейтенант Гринблат. Согласно боевому донесению этого батальона мост он взорвал в 17.00 8-го июля 1941 года по приказу начальника инженерной службы 111-й стрелковой дивизии майора И. В. Викторова.
А теперь обратимся к Журналу боевых действий 36-ой немецкой моторизованной дивизии, которая 8 июля вошла в Псков. Там сказано:
"...передовой отряд вёл бой далее вдоль большой дороги с идущей по ней длинной колонной врага и к 15.55 (по берлинскому времени, по московскому это 16.55 - авт.) прибыл к большому мосту с последними частями этой колонны, который в этот момент, не принимая во внимание собственные войска, был взорван русскими. Последние части этой колонны оставались ещё на нашей стороне. Части передового отряда были немедленно перенаправлены к железнодорожному мосту" (5).
Так что мост был взорван не "преждевременно", а по причине непосредственной угрозы его захвата. А то, что генерал Н.М. Гловацкий не имел к этому подрыву никакого отношения, установлено давно, еще в 1958 г., с учетом показаний допрошенных в ходе дополнительного расследования свидетелей при пересмотре его дела. В заключении Главной военной прокуратуры от 18 ноября 1958 года отмечалось, что «мост был взорван без ведома Гловацкого и вопреки его указаниям»...
(1)Петров, Б. Н. Как был оставлен Псков. // Военно-исторический журнал. – 1993. – № 6. – С. 17-20.
(2)В. Гончаров. Сборник "Трагедия 1941-го года. Причины катастрофы" М. Яуза; Эксмо. 2008; Н. Черушев "Удар по своим: Красная Армия: 1938-1941 гг." М. Вече, 2003.
(3)Рогинский, С. В. Из воспоминаний о действиях 111-й стрелковой дивизии // Военно-исторический журнал. – 1959. – № 7. – С. 32-39.
(4) 30 июня 1941 г. на должность командующего фронтом был назначен генерал-майор П.П. Собенников, но Ф.И. Кузнецов фактически продолжал руководить фронтом до 4 июля 1941 г.
(5)Цит по - Михаил Тух. "Взгляд с другой стороны: Подрыв моста Красной Армии в Пскове", Псковское агентство информации, 2013.