Мужик сказал, мужик сделал
Всероссийский конкурс на самую крепкую семейную команду прошумел по стране. По итогу в Москву были приглашены сто команд – региональных победителей.
Финальное состязание состоялось на лучшем столичном стадионе. Марфа блестяще справилась с поставленной задачей. Вот только вышла загвоздка с приглашением топовых гостей на закрытие праздника.
Все ждали появления супер-пупер-популярных Ашки, Бэшки, Дэшки, Ёшки и Ошки. Марфа долго упрашивала мать привезти детей с каким-нибудь концертным номером. Их голоса знал весь мир, всем хотелось увидеть вживую этих трудных, но таких любимых детей. Марья ничего не обещала, но сказала, что посоветуется с мужем.
Андрей, придя с работы и выслушав Марью, сказал ей:
– Я против. Во-первых, мы только-только стабилизировали детей, а тут они сразу возгордятся в лучах популярности. А во-вторых, это ловушка Романова.
– Даже если и так! Тебе можно было устраивать Святу ловушки, а ему –нельзя?
– О как ты заговорила! Тебе снова хочется к плохому парню? Соскучилась по страданиям, слезам и побоям?
– Прости, солнышко. Сболтнула ерунду. Мы ведь с тобой не собачимся, правда? Я сделала тебе больно?
– Да, мне стало больно. Но если прямо сейчас мы приляжем, то боль притупится.
– Вот же мужики! А дети?
– Я принёс им новую настольную игру с призами в конце каждого тура. Пару часов они от неё не оторвутся. Мы управимся.
– А ужин?
– Сместим. Мне припекло, спасай.
– Куда ж я денусь?
Но Андрей уже не на шутку встревожился:
– Ты, Марунька, как бабочка, летишь на огонь, хотя много раз обжигалась. Опять же обрати хотя бы внимание на магию чисел. Мы прожили с тобой первые счастливые тринадцать лет, потом Романов тебя сманил, и всё кончилось очень печально. Вспомни слова Зуши. Он больше не будет тебя оживлять. Его терпение исчерпано. И вот мы благополучно прожили следующие тринадцать лет. И Романов вновь устраивает мышеловку персонально для тебя.
– Полностью с тобой согласна! Хотя число тринадцать – моё любимое. Хорошо, откажусь.
– Сделай это при мне прямо сейчас.
Марья позвонила Марфиньке по громкой связи и максимально в мягких выражениях, с доброй улыбкой адресно Андрею, отказалась приходить на праздник с детьми. Старшая дочка не сразу поверила.
– Мам, я не ослышалась? Но почему?
– Андрей уверен, что ваш папа подготовил для меня яму, чтобы я в неё дроболызнулась и опять переломалась.
– Мам, я преклоняюсь перед Андреем Андреевичем, но в данном случае он спорол чушь. Это с его стороны банальная ревность. Отец дал мне карт-бланш на организацию мероприятия. Я его провела. Осталось награждение победителей. И я, именно я, а не он придумал пригласить вас с детьми. Твой канал – чемпион по подписке, миллиард с лишним людей влюблены в Ашку и её братиков. Отец даже не в курсе, что я вас позвала. Плюс он не придёт на закрытие. Это не его уровень. Мам, а давай, если он спросит, я ему скажу, что ты отказалась. Обману его ради твоего спокойствия.
Марья вопросительно глянула на мужа. Пэпэ взял трубку.
– Марфа, дорогая, я понимаю твоё рвение. Семейная спартакиада – это твоё детище, в которое ты вложила много сил, души и бессонных ночей. Кроме того, ты одинаково любишь и папу, и маму. И на подсознании хочешь, чтобы они воссоединились. Это ведь он предложил тебе идею праздника, так?
– Да.
– Ему очень плохо и одиноко, он хотел бы исправить совершённые роковые ошибки. А для этого ему нужна твоя мать. Он будет караулить её. А она снова не устоит, поддастся его обаянию и перебежит к нему. Так было уже много раз. А я останусь с кучей малых детей на руках, на двух должностях и без любимой жены. Ты ж понимаешь, что я не могу рисковать и отпускать её туда, где не смогу её защитить от твоего хитромудрого папочки.
– Я попрошу Ивана подстраховать. Ваня тебя обожает, он на твоей стороне.
Марфа говорила плачущим голосом. Она была очень расстроена. Марья не выдержала и отняла телефон у Андрея.
– Короче, доча, мы придём под твою и Ванину ответственность. Так твоему царственному братишке и передай. Ты проведёшь по сцене детей, не говоря, чьи они, хорошо? Это обязательное условие! Огнят представь под их буквенными никами. Пусть интрига останется, иначе градус интереса к каналу снизится. Ребята хором что-то споют, ответят на пять-шесть твоих вопросов, ну можно и на несколько из зала, потом ты их отведёшь к нам, и мы отчалим. Тебя устраивает такой алгоритм?
– Да, мамочка. Ты лучшая. Тогда я скину время и место. Вас встретит и проводит Ваня.
– Папе ни слова!
– Обещаю.
После телефонного разговора с Марфой Андрей впал в прострацию.
– Марья, ещё не поздно переиграть. Тебе стало жалко дочку. Но почему-то не жалко мужа. Но именно муж должен быть у тебя в безусловном приоритете. Пожалуйста, не совершай ошибку.
Она обняла его и печально сказала:
– Вот и Зуши меня отругал за то, что я не умею говорить "нет". Андрюшенька, сердце моё! Всегда тяжело делать выбор. И я с тупым постоянством делаю его неправильно. Я бесконечно счастлива жить с тобой. Ты моё солнце. И я буду с тобой, пока ты сам от меня не откажешься. Давай не будем выставлять программу страха, ведь она пробьёт брешь в нашей защите. И деток пора выводить в люди, а то мы их прячем, как прокажённых. Я их подготовлю, научу говорить, порепетируем, и всё будет хорошо.
– Что ж, может, ты и права, а я – перестраховщик. Но вижу, внутренне ты капец как рада!
– Ты чудесный, заботливый муж и отец. Я твоя фанатка!
– Знаешь, Марья. А ведь если Романов тебя у меня заберёт, то будет прав. Потому что только так я узнаю всю меру страданий любящего мужчины, у которого уводят его женщину. Может, мне надо до дна испить эту чашу? Свят испил и живой. Христос просил Отца пронести мимо чашу, а потом смирился и испил...
– Бедный мой заинька. Ты и так кроткий. В ситуациях, когда Романов всё вокруг громил и сметал, ты тихо страдал. Вы с ним антиподы.
– Марья, посмотри мне в глаза. Знаю, что бесполезняк, но вспомни в последний миг: твоя семья – это я и огнята. Если ты опять уйдёшь к нему, я больше один не останусь. Это честное предупреждение.
Она с любопытством уставилась на него. В её глазах заплясали вопросительные знаки.
– Да-да, – подтвердил он.
– Веселина?
– Угу.
– Она таки достучалась до тебя!
– Да, когда ты перебежала к Романову и он занялся задабриванием тебя платьями, я чуть с ума не съехал. Весёлка нашла способ меня утешить без надежды на то, что мы с ней будем вместе. У нас всё было. Но она отъехала сразу же, как только я снова заполучил тебя. Вот это и есть образец высокой кротости. И я у неё учусь.
– Я ревновала тебя ко всем женщинам мира, кроме Веси и Эльки. Весенька достойна тебя больше, чем я. Вы оба ослепительно красивы. Ты мощный, при этом душевно мягкий. Она мягкая, при этом духовно мощная. Вы – идеальное сочетание двух высоких душ.
Андрей, укладывая её в постель, сказал обречённо:
– Я всего лишь хотел попугать тебя и обострить твоё желание быть со мной, а ты обрадовалась возможности спихнуть меня… И в этом ты вся. Никогда не борешься за своё счастье. Всё, что есть у тебя самого дорогого, легко отдаёшь. Разбазариваешь невосполнимые ценности. Даже обидно. Ты действительно блаженная, Марья.
– Уж какая есть, Анд.
– Но я люблю тебя! Даже когда не обладаю тобой, а это делает кто-то другой, всё равно люблю. Даже если буду обладать кем-то, всё равно буду любить только тебя.
– Ты будто подводишь черту и прощаешься, солнце моё.
– Забыла, что я вижу будущее так же легко, как и прошлое? Ты сделала свой выбор, когда согласилась на дочкин каприз и отвергла мои опасения. И запустила ветвящуюся дилемму. Отменить уже ничего нельзя. Романов запустил свои когти в твоё эфирное тело и держит его цепко. Надо отдать ему должное, он благородно оставил мне тебя напоследок – на эту ночь.
– Страшные речи ты говоришь, Анд.
– Обними меня покрепче, цветочек мой.
...Утром прибыл Иван и помог Марье подготовить и собрать детей. Они ещё с вечера выбрали из своего репертуара и спели зажигательную шуточную песню в рок-н-рольном стиле о том, как круто слушаться папу. Их единоутробный брат Иван разулыбался, расчувствовался и еле сдержался, чтобы не пуститься в пляс.
Марья тем временем превратила детей в идеальную синеглазо-русоволосую банду: мальчики вырядились в синие брючки и белые рубашки (как маленькие джентльмены), Ариша – в белую блузку и голубую юбку (настоящая леди). Получились улыбчивые, обаятельные, но при этом дисциплинированные огнята – глаз не оторвать.
И вот кульминация: Иван и Марфа вывели их на сцену посреди забитого под завязку стадиона. Народ взревел от восторга – большинство пришли посмотреть именно на этих легендарных трудновоспитуемых детей, которые, впрочем, сегодня вели себя как ангелы. Ну почти. Огнята, взявшись за руки, выстроились в ряд и начали озираться по сторонам – искали родителей для моральной поддержки.
Марфа, которая зачем-то переоделась в белую блузку и синюю юбку, видимо, чтобы не отставать от детской моды, представила публике героев дня, назвав каждого по прозвищам. Заиграла музыка – и ребятишки отожгли свою коронную песню – заставку к маминому каналу, куда же без неё.
После шквала аплодисментов Марфа задала им прикольные вопросы типа «Кого тебе нравится кормить?» и «Приходилось ли тебе кого-нибудь лечить?»
На первый ответил Ошка, явно будущий зооинженер, сказав, что кормил алабаев вкусняшками, давал воронам сардельки, белкам – орешки, мелким птицам – пшено, маминым лошадям – сено. А козлятам на ферме деда Ферапонта – пучки одуванчиков, но большой козёл отталкивал маленьких, пришлось хитрить и подзывать козлят в другом месте загородки. Вот такая коррупция в мире животных!
На второй вопрос откликнулся Бэшка, будущий ветеринар. Он заявил, что лечил сойку со сломанным крылом, которое висело. Они вместе с папой наложили ей шину и держали в клетке неделю, а потом отнесли в лес и отпустили. Ещё лечил коленку сестре – дул на неё и прикладывал лист подорожника. Ещё дул на руку маме, когда она ошпарила её горячим паром из кастрюли. И когда ему дали роль Айболита, он лечил крокодила, жирафа, волка, слона и других зверей. И все выжили, кстати.
Зал умилялся, ахал и аплодировал. Мол, какие заботливые дети! Остальные вопросы и ответы были в том же духе: смесь трогательности и детской непосредственности. А потом начался весёлый трам-тарарам.
Интерактивное общение с подписчиками всех порадовало. Посыпались вопросы, не требовавшие ответов:
– Говорят, раньше вы могли за пять минут устроить в доме апокалипсис. А сейчас даже козла обманываете тихо. Как вам удалось переквалифицироваться из агентов хаоса в лапочек?
– Перед вами ваза с конфетами и надпись „Не трогать!“. Ваши действия?Спросите у мамы?
– Если младший брат сейчас упадёт в лужу, вы: а) снимете на телефон, б) крикнете: „Сам виноват!“, в) потащите его сушиться и подуете на коленку?
– Ваш совет всем трудным детям: как убедить родителей, что ночью есть торт – это не преступление, а научный эксперимент?
– Когда вы поняли, что слушаться – это не скучно, а даже приятно?
– А помните ли вы тот день, когда впервые не захотели мстить, а просто обняли того, кто вас обидел? Было ли это похоже на расцветающий лотос
в мутных водах старого пруда?
– Что сильнее согревает вас теперь – солнце в небе или тепло маминых рук, которые больше не грозят пальчиком, а лишь поправляют воротнички ваших белых рубашек?
В финале Марфинька сказала:
– Милые Ашка, Бэшка, Дэшка, Ошка и Ёшка, вы – живые звонкие стихи, написанные родительской любовью.
Ребятишки явно устали от шума и гама. Пересвет собрался заплакать, но тут Ариша обняла его и, забыв, что каждый её звук доносится до всей планеты, прошептала на ухо: «Будь мужиком, а то весь мир узнает, что ты хныкса». Мальчик взбодрился. А публика понимающе заулыбалась.
Тем временем им поднесли по большой коробке в золотой фольге. Дети начали их разворачивать, и оттуда, как из рога изобилия, стали вылетать другие коробки, которые скоро засыпали сцену. Огнята вместе с Марфой принялись метать их в зал, им помогли Иван, служители и техподдержка.
Трудились минут пятнадцать: первые ряды ловили и передавали царские подарки дальше, в итоге по золотой коробке досталось всем.
А внутри – полный восторг: изысканные сласти и ароматная выпечка в целлофане, дорогие игрушки, учебные принадлежности, экзотические фрукты, спортинвентарь, футболки, всё для кройки и шитья и так далее.
– А вам, Ашка, Бэшка, Дэшка, Ошка и Ёшка, царь хочет вручить подарки лично, – сказала Марфа. – Попрощайтесь с подписчиками и марш за кулисы – получать свои сокровища.
Ведущая увела детей. Марья, ожидавшая их с правой стороны, обежала сцену задниками, но с левой стороны уже было пусто. Она дёрнулась туда, сюда – никого. Взбудораженные зрители стали расходиться. Марья пошла в гримёрки, в подсобки, в каморки под сценой – детей никто не видел.
Она набрала Ивана. Сын не отвечал. Марфа тоже трубку не сняла. Она послала им телепатемы. Тишина. Марья тэпнулась в «Берёзы», обошла поместье – персонал развёл руками: никто детей не видел. Тогда она подалась в царскую половину Кремля, обошла её. Добралась до кабинета Романова. За закрытой дверью было шумно. Марья рванула дверь.
Накрытый стол. За ним расположились царь, Иван, премьер, Марфа, Радов, Веселинка и бравая пятёрка огнят. Да, её муженёк сидел рядом с монархом и ел торт.
Романов при её появлении вскочил, подошёл к ней, поздоровался и повёл к свободному стулу рядом с Пересветом. Ласково сказал ей на ухо:
– Тебя ждать не стали, потому что дети проголодались. Угощайся, тут всё твоё любимое.
И он пододвинул к ней блюдо, доверху наполненное вкусняшками на шпажках.
– Это какой-то сюр! – растерянно выкрикнула она. – Андрей, я требую объяснений.
– Не надо травмировать Андрея, – ворчливо сказал царь, – я сам всё объясню. Но сперва поешь. Ты ведь соскучилась по царским яствам. А они соскучились по тебе. Я подойду минут чрез десять, и мы поговорим. А сейчас мне нужно пообщаться с Андреем и Веселиной. Наша дочка примчалась из своей американской глубинки, вся взволнованная, заполошная, надо девочку успокоить.
Романов отошёл. Марье ничего не оставалось, как подкладывать Пересвету и самой есть аппетитные шашлычки, запечённые овощи, колбаски, канапе с сёмгой, икрой, сырами, маслинами, фрукты и пироженки. «Знает ведь мою слабину и всегда пользуется ею», – мелькнуло в голове. Но удовольствие от отменной еды перекрыло все сомнения.
Пир на этом не закончился. Служители внесли дымящиеся блюда с пельменями, запеканками, варениками, кувшины с морсами и киселями. Через полчаса все объелись и успокоились.
Романов мигнул Марфе и Веселине, и они увели детей. Марья чувствовала себя увязнувшей в меду. Её воля была парализована.
Она просто сидела и не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой.
Радов обратился к премьеру:
– Андрей Андреевич, прости, тут такое дело. Наконец-то пришёл доработанный проект на строительство футуристического городка с вертикальными садами и возобновляемыми источниками энергии. Нужно срочно их подписать, инвесторы готовы выделить деньги, но у них на столе залежался альтернативный финансовоёмкий проект, а их терпение на исходе. Глянешь?
Андрей с тоской посмотрел на одеревеневшую Марью. Она, по своему обыкновению, витала в облаках.
– Надо так надо. Идём, гляну. Детей-то куда отвели?
– В «Сосны», куда ж ещё. За ними присмотрят. Слушай, ты же гений. Всё останется по-прежнему. Просто место Марьи займёт Веселина. Ты ведь не против?
Андрей обречённо опустил голову и покаянно буркнул:
– Я вчера упрекнул Марью, что она не борется, а складывает лапки и сдаётся. Чья бы корова мычала… Я веду себя так же. Только женщине это простительно. А мне каково?
Радов остановился у кабинета премьера, хлопнул друга по плечу и сказал:
– Андрей, забей! Против хотелок царя не попрёшь! Рыпнешься – госизмена! А она карается смертью. Ты и так двадцать шесть лет тешился с его любимой женщиной. Никому другому в мире он не позволил бы даже лапнуть её. Но ты у него – в фаворитах. Так что хватай красотульку Веселинку и живи с ней в своё удовольствие. Она, кстати, уже развелась с Саймоном. И ты уже официально не муж Марьи. Вот так всё делается в нашем государстве по царскому велению-хотению.
А Романов уже подошёл к Марье и взял её бессильную, как плеть, руку. Потянул. Она послушно встала. Он шепнул ей на ухо:
– Идём, кое-что покажу тебе.
– Что именно?
– Спойлерить не буду.
Он обнял Марью и вместе с ней тэпнулся в «Берёзы».
– Ты тут давеча бегала, кого-то искала. Дёргала ручку этой запертой двери. А там – сюр для тебя. В смысле, сюрприз. Не зря ты на банкете изрекла это слово.
Он достал ключ, открыл замок. Они вошли в тёмную комнату. Романов отдёрнул портьеры и щёлкнул выключателем.
У Марьи волосы приподнялись на голове. Полукругом стояли тринадцать манекенов с тонкими талиями, одетые в платья, одно прекраснее другого.
Она прошлась вокруг каждого, трогая ткани, рассматривая вышивки, плетения бисером, узоры жемчугами и самоцветами, разрезы и раструбы, боковые банты, вставки, волнообразные закручивания, рукава, подолы. У платьев были мотивы сказочных героинь от Хозяйки Медной горы до Царевны Лебеди и Снегурочки.
– Ух, что это? – только и смогла вымолвить Марья.
– Это всё твоё! Носи когда хочешь и сколько хочешь! Я разыскал твоего гениального портняжку, и он каждый год твоего отсутствия изобретал по платью. Это мой тебе свадебный подарок.
– Свадебный?
– Ну да. Андрюшка тебе ведь признался, что в твоё отсутствие не прочь замутить с нашей прекрасной Весёлкой. Что ж, назрела ротация кадров. Дочура шустро развелась с Саймоном и прискакала домой. Вся в меня! Никогда не тянет резину, всё делает по велению сердца. Ну а наша супружеская спальня уже заждалась свою хозяйку. Она благоухает розами. Утром срезали. Я соскучился по моей женщине.
– А я раздёргана.
– Брось, Марунь! Огнев вчера тебя разве не подготовил?
– Значит, это была подготовка?
– Ну вот. Давай на ложе, а то я взорвусь. Не бойся, не от гнева, а от страсти. Гнев весь вышел, осталась только любовь!
Марья невесело рассмеялась.
– Романов, это всё как-то по-дурацки! Мы тринадцать лет не виделись, у меня другая семья, дети, мы с мужем проросли друг в друга, нам вместе чудесно и стабильно. И тут являешься ты, рубишь шашкой по живому и гонишь меня к себе в койку! А Огнева паруешь с нашей дочкой. Детей, надо полагать, отдаёшь им. Всё продумал! Кроме одного: вопля недоумения в моём сердце! Зачем, почему, с какой целью? Ты ведь в последнюю нашу встречу... Опоздай Зуши на секунду, и ты стал бы вдовцом. А он ясно озвучил, что больше меня оживлять не намерен.
Романов выслушал её отповедь, глядя ей в глаза. Марья выговорилась и стала ждать реакции. А он вдруг кулем свалился перед ней на колени, прижался головой к её животу, обнял и замер. Он молчал, но платье у неё в том месте сразу отсырело.
– Не прощай меня, Марья. Я и не жду этого. Просто дай мне возможность искупить вину, а для этого мне надо быть рядом.
– Но я хочу быть рядом с тем, с кем мне хорошо.
– Тебе будет хорошо со мной.
– Это слова. А дела говорят об обратном.
– Я пережёг в себе все негативные программы. Изжил их, исторг. Теперь я в этическом плане кристально чист! И готов к новым отношениям с моей Марьей.
– А я – нет!
– Решаю я.
– Вот именно. Я для тебя игрушка. Надоела – кинул в бурьян.
– Я готов выслушивать твои упрёки сутки напролёт. Недели, месяцы. А в передышках буду целовать тебя. Я был тебе верен все долгие тягучие годы разлуки, как и всю нашу с тобой совместную жизнь. Это о чём-то говорит?
– Говорит.
– О чём?
– О том, что я для тебя что-то значу.
– Да, значишь. Ты моя – половина!
Он приподнял её, она взвизгнула, откинулась назад, на испуге схватилась за его голову, и они вместе свалились на ковёр. Он засмеялся:
– Грубо заигрываешь, Романова! Поняла уже, что обратной дороги нет. Что лучше расслабиться и получить удовольствие.
– Ну ты и жук, Романов!
– А ты моя птичка златокрылая! Блин, восемнадцать детей родила и выкормила, а всё такая же тугая! Я истомился, Марья!
– А как же огнята?
– Ты свою часть работы выполнила. Теперь о них позаботятся добрейшие Андрей и Веселинка. А ты отдыхай в объятьях своего мужчины. Забабахаем новых романят. Пусть даже трудных. Опыт воспитания у тебя уже есть.
– О нет, воспитывал отец.
– Значит, наших буду воспитывать я. И больше от меня не сбегай. Всё равно верну.
Марья хотела заплакать, он не дал. Подтянул её к себе:
– Пожалей уже свои глазоньки. Хватит их мокрить. Всё ж хорошо! Я всё предусмотрел. Дети пристроены, Андрей тоже. Любимый царственный муж рядом. Столько лет ждал тебя, уму непостижимо! Знал, что твоё золотое сердце мою верность оценит.
– Романов, твой аромат меня пьянит.
– Простым мылом и водой освежался, к встрече с тобой готовяся.
– Это твой запах, романовский, он приятнее всяких мыл и шампуней.
Его руки уже довели Марью до изнеможения.
– Ну вот, теперь достань из кладовки души любовь ко мне и дай ей распрямиться.
И добавил как припечатал:
– Слава Тебе, Господи, жена – под моим боком и снова стала лампадой в келье домашней. Все уроки вызубрены. Экзамены сданы. Ошибки – уже не кресты, а карандашные штрихи, стёртые ладонью. Все косяки – исповедальные листы, превращённые в благодать.
– Свят, – прошелестела Марья, охлаждая себя веером из растопыренных пальцев, – давай будем поддерживать этот кодекс, где ты – мой путник, а я – твоя пристань.
– Давай! И я даже разрешу тебе – тут он лукаво прищурился – иногда скашивать глазки в сторону Андрюшки.
– Не буду! Всё внимание – тебе. Тому, кто падал, как яблоко в подол осени, рвался к свету, как росток сквозь бетон, и ждал, как сухая земля – ливня. Это ты, мой бесценный человек действия.
– Все мои действия я совершал ради тебя. Любовь к тебе – мой вечный двигатель. Без тебя все мои поступки – просто тень, а с тобой – даже молчание становится песней.
Остывая после любовной схватки, окончательно растаявшие, они обнялись и уснули, как сизарь и голубка, спрятавшиеся от дождя под стрехой...
Продолжение Глава 186.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская