— Мы просто съехались. Никто тебе ничего не обещал, — сказал он, не отрывая глаз от телефона.
Я стояла в дверях кухни с двумя чашками кофе в руках. Одну поставила на стол перед ним. Вторую продолжала держать, чувствуя, как обжигают пальцы.
— Лёша, о чём ты?
— О том, что Света переезжает в декабре. А тебе пора подумать о своих планах.
Света. Его «подруга детства», которая месяц назад развелась и теперь «временно» ночевала у нас каждые выходные на диване.
— Какие планы? — я опустила чашку на столешницу. — Мы вместе три года. Я сдала свою квартиру...
— Я не заставлял тебя её сдавать.
— Но ты сказал, что так будет лучше. Что мы сэкономим на коммуналке.
— Сэкономили же. — Алексей наконец поднял глаза. — Послушай, Оля, ты прекрасная. Но я не готов к серьёзным отношениям.
— Три года — это несерьёзно?
— Мы просто жили вместе. Было удобно.
Я почувствовала, как немеют ноги. Села на стул напротив.
— Удобно? Я делала ремонт в твоей спальне. Покупала посудомойку на свои деньги...
— Никто не просил.
— Просил! — голос сорвался. — Ты говорил: «Купи, пригодится». «Сделай, будет красиво». «Переведи мне на карту, я потом верну».
— И я возвращал.
— Не всё. И не всегда.
Алексей вздохнул, как взрослый, объясняющий ребёнку очевидные вещи:
— Ты сама всё это затеяла. Никто тебя не звал замуж. Ты сама приехала.
«Ты сама приехала». Будто я навязалась. Будто он не говорил: «Оставайся на ночь», «Зачем тебе снимать квартиру, когда есть моя», «Давай попробуем пожить вместе».
— А что насчёт планов? — спросила я тихо. — Ты же говорил, что хочешь детей.
— Хочу. Но не обязательно с тобой.
Удар под дых. Я встала и пошла к окну. За стеклом кружились первые снежинки декабря.
— И когда я должна съехать?
— До Нового года было бы идеально. Свете нужно время обустроиться.
— До Нового года. — Я повернулась к нему. — А где я буду жить?
— Не знаю. Поснимай что-нибудь. У тебя же работа хорошая.
Работа хорошая. SMM-менеджер в небольшом агентстве. Сорок тысяч плюс проценты. На Москву едва хватало, даже когда мы делили расходы пополам.
— Лёша, — я подошла ближе. — Ты понимаешь, что я три года вкладывалась в эту квартиру? В нашу жизнь?
— И что? — он пожал плечами. — Квартира не твоя. Я никого не заставлял тратиться.
— Холодильник мой. Стиральная машина моя. Половина мебели...
— Забирай.
— Как я её заберу? У меня даже машины нет!
— Продай. Или оставь. Мне без разницы.
Я смотрела на этого человека — знакомое лицо, знакомые руки, знакомая улыбка — и не узнавала. Где был тот Лёша, который полгода назад говорил: «Ты моя девочка, я тебя никому не отдам»?
— А если я не найду жильё до Нового года?
— Найдёшь. Ты же самостоятельная.
— А если нет?
Алексей раздражённо поморщился:
— Оля, не устраивай драму. Мы взрослые люди. Просто разъезжаемся — и всё.
— Просто разъезжаемся, — повторила я. — После трёх лет.
— Ну да.
— И тебе не жалко?
— Чего жалко? — он встал и подошёл к кофемашине. — Было хорошо, теперь закончилось. Всё когда-нибудь заканчивается.
Я наблюдала, как он насыпает кофе в рожок, как привычным движением трамбует его ложечкой. Эту кофемашину мы покупали вместе. Вернее, я переводила ему деньги, он заказывал.
— А Света... — начала я.
— Что Света?
— Ты с ней спишь?
Алексей не ответил сразу. Долго настраивал помол.
— Это не твоё дело.
Не моё дело. Значит, спит.
— Давно?
— Оля, хватит. — Он повернулся ко мне. — Я же сказал — мы разъезжаемся. Подробности ни к чему.
— Когда это началось?
— Да какая разница!
— Мне важно знать. Когда ты понял, что я тебе не нужна?
Алексей тяжело вздохнул:
— Не драматизируй. Ты нужна. Просто... по-другому.
— Как?
— Как подруга. Мы же хорошо общаемся.
Как подруга. После трёх лет совместной жизни, общей постели, планов на будущее — как подруга.
— И ты думаешь, я буду приходить к вам в гости? — я усмехнулась. — Сидеть за столом, который сама покупала, и слушать, как Света рассказывает о вашей любви?
— Почему нет? Ты же адекватная.
Адекватная. Ещё одно его любимое слово. «Будь адекватной», когда я просила провести выходные не с его друзьями, а наедине. «Не веди себя неадекватно», когда я обижалась на его «шуточки» про женщин.
— Знаешь что, Лёша, — я подошла к вешалке и сняла куртку. — Пойду прогуляюсь. Подумаю.
— Куда ты? На улице снег.
— Подышу воздухом.
— Оля, не дуйся. Мы же по-хорошему всё решаем.
— По-хорошему, — кивнула я, натягивая сапоги. — Ты знаешь, что самое обидное? Не то, что ты меня бросаешь. А то, что ты делаешь вид, будто я сама во всём виновата.
— Ты ни в чём не виновата. Просто так получилось.
— «Просто так получилось», что ты изменяешь. «Просто так получилось», что я должна съехать к декабрю. «Просто так получилось», что три года моей жизни — это «было удобно».
— Ну что ты хочешь от меня услышать? — Алексей развёл руками. — Что я козёл? Скажу. Что сожалею? Скажу. Что это ничего не изменит.
— Не надо. — Я взяла сумку. — Лучше скажи честно: когда началось? Месяц назад? Полгода?
Он помолчал, глядя в пол.
— С лета, — наконец произнёс. — Но это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю?
— Что я специально... Да нет же! Просто встретились случайно, поговорили. И понял, что с ней легче.
— Легче?
— Она не требует. Не планирует. Не говорит о детях каждый месяц.
«Не говорит о детях каждый месяц». Я спрашивала о наших планах раз в полгода. И только потому, что мне уже тридцать пять.
— Понятно, — сказала я. — Значит, я слишком много требовала.
— Не слишком. Просто... мы хотим разного.
— Чего ты хочешь, Лёша?
— Жить без обязательств. Встречаться, когда хочется. Не отчитываться за каждый шаг.
— А я что делала? Контролировала тебя?
— Нет, но... — он замялся. — Ты всё время строила планы. На выходные, на отпуск, на будущее. А я не готов планировать.
— Три года не готов?
— Не готов к таким планам. К свадьбе, детям, ипотеке.
К ипотеке. Мы обсуждали возможность взять квартиру побольше. Я уже считала, потянем ли 4,5% годовых при наших доходах.
— Хорошо, — сказала я. — Я поняла.
Открыла дверь и вышла на лестничную площадку. За спиной услышала:
— Оля, не уходи злая. Давай нормально поговорим.
— О чём?
— О том, как мы будем... общаться потом.
— Никак, — ответила я и нажала кнопку лифта.
— Ты же не думаешь, что мы теперь враги?
Лифт приехал. Я зашла внутрь и обернулась:
— Нет, Лёша. Мы теперь никто.
Две недели я жила в маленькой студии на «Речном вокзале», которую нашла через «Циан». Двадцать тысяч в месяц за 22 квадрата с душевой кабиной размером с холодильник. Хозяйка, пожилая женщина в замшевом берете, сразу предупредила:
— Никаких мужчин после одиннадцати. И залог — две месячные платы.
Сорок тысяч залога плюс двадцать за первый месяц. Почти вся моя зарплата. На карте оставалось семь тысяч до следующей получки.
Я сидела на узкой кровати, смотрела на заляпанные стены и думала: вот оно, дно. Вещи в двух сумках, холодильник размером с микроволновку, и ни одного знакомого предмета вокруг.
Телефон завибрировал. Сообщение от Алексея:
«Когда заберёшь технику? Свете неудобно при чужих вещах».
Я набрала его номер. Он ответил после первого гудка:
— Слушаю.
— Какую технику?
— Холодильник, стиралку. Ты же говорила — твоё.
— И что мне с ними делать? У меня студия 22 квадрата.
— Не знаю. Продай.
— Лёша, — я закрыла глаза. — Ты понимаешь, что я живу в комнате за двадцать тысяч? У меня нет денег на переезд и покупку новой техники.
— Это не мои проблемы.
— Твои. Потому что я три года вкладывала деньги в твою квартиру.
— Никто не заставлял.
— Заставлял! — я не выдержала. — Ты говорил: «Давай холодильник побольше, а то этот древний». Я купила. «Давай кондиционер поставим» — я поставила. «Нужна нормальная стиралка» — я купила!
— И что ты хочешь? Чтобы я тебе компенсировал?
— Хочу честности. Ты три года пользовался мной как домработницей, которая ещё и доплачивает за проживание.
— Это бред, — голос стал холодным. — Ты сама всё это затеяла. Я не просил.
— Не просил? — я встала и прошлась по крошечной комнате. — А кто говорил: «Оленька, сделай ремонт в спальне, а то обои облезли»? Кто просил «одолжить» пятнадцать тысяч на новую видеокарту для компьютера?
— Я вернул.
— Через полгода! И только когда я напомнила!
— Вернул же.
— Лёша, ты вообще понимаешь, что сейчас происходит? Ты выбрасываешь меня на улицу ради другой женщины. И при этом ведёшь себя так, будто я сама виновата.
— Я никого не выбрасываю. Просто говорю, что наши отношения закончились.
— После трёх лет совместной жизни. Без объяснений. Накануне Нового года.
— Лучше сейчас, чем тянуть дальше.
— Лучше для кого?
— Для всех. Ты же видела — мы стали чужими.
Стали чужими. Когда? Летом мы ездили к его родителям в Тверь. Я готовила его маме, помогала в огороде. Она говорила: «Какая у тебя хорошая девочка, Лёшенька». А он обнимал меня и шептал: «Моя девочка».
— Если мы чужие, — сказала я, — то почему ты до сих пор пишешь мне? Почему не можешь просто исчезнуть?
— Потому что мне не всё равно. Ты мне дорога.
— Как подруга?
— Как человек, с которым у меня много общего.
— И ты думаешь, после всего этого я буду поддерживать с тобой связь?
Пауза. Потом:
— А почему нет? Мы же взрослые.
Взрослые. Его любимое оправдание для любой подлости.
— Знаешь что, Лёша, — сказала я. — Ты прав. Мы взрослые. Поэтому я скажу как взрослая: иди к чёрту.
— Оля...
— Нет, дослушай. Ты три года брал от меня всё — деньги, заботу, любовь. А взамен дарил иллюзию отношений. Теперь говоришь, что я сама во всём виновата. Так вот: может, и виновата. В том, что позволила с собой так обращаться.
— Я не...
— Заткнись! — я почти кричала. — Ты использовал меня. Как удобную сожительницу, которая платит за твой комфорт и не требует ничего взамен. А когда нашёл замену — выбросил, как старую мебель.
— Это неправда.
— Правда. И знаешь, что самое паршивое? Ты даже сейчас не можешь признать, что поступил как свинья. Ты до сих пор пытаешься выставить себя жертвой обстоятельств.
— Я не жертва, — голос дрогнул. — Просто... так получилось.
— «Так получилось», — повторила я. — Как измена. Как ложь. Как три года потраченной жизни.
— Не были потрачены...
— Были! — я села на кровать, чувствуя, как заканчиваются силы. — Потому что ты с самого начала знал, что это временно. А я верила, что строю семью.
Долгая пауза. Потом он сказал тихо:
— Извини.
— За что?
— За то, что так получилось.
— «Так получилось», — я усмехнулась. — До свидания, Лёша.
— Оля, подожди...
Я сбросила звонок и заблокировала его номер. Потом села к окну и долго смотрела на снег. Вот и всё, думала. Три года жизни — просто так.
В феврале он нашёл меня в соцсетях. Написал длинное сообщение о том, как скучает, как всё осложнилось со Светой, как хочет поговорить. Я прочитала и удалила.
Через неделю — ещё одно. Потом звонок на рабочий номер:
— Оля, пожалуйста, давай встретимся.
— Зачем?
— Поговорить. Я понял, что совершил ошибку.
— Какую ошибку?
— Отпустил тебя.
Я сидела в офисе, смотрела на экран компьютера с таблицей контент-планов и думала: вот же сволочь. Когда нужно было — молчал. Теперь, когда я начала привыкать к новой жизни — вспомнил.
— Лёша, я тебя не держу. Живи со Светой.
— Мы расстались.
— Сочувствую.
— Оля, я серьёзно. Хочу всё вернуть.
— Что именно?
— Нас. Наши отношения.
— Их больше нет.
— Но можем же попробовать заново?
— Зачем?
— Потому что я понял: ты мне нужна.
Нужна. Как холодильник или стиральная машина. Когда есть — не замечаешь. Когда ломается — вспоминаешь, как удобно было.
— Что случилось со Светой? — спросила я.
— Не сложилось.
— Почему?
— Оказалось, что она... не такая, как я думал.
— Требовательная?
Пауза.
— Да, — признался он. — И вообще странная. Постоянно ревновала, проверяла телефон.
Проверяла телефон. Интересно, что она там нашла?
— А я, значит, была нетребовательная?
— Ты была... понимающая.
— Понимающая дура, которая терпела твоё хамство и доплачивала за удовольствие жить с тобой.
— Оля, не говори так. Ты самая лучшая, что со мной было.
— Если я самая лучшая, почему ты меня бросил?
— Был дурак. Испугался серьёзности.
— А теперь не боишься?
— Теперь понимаю, что терять тебя страшнее.
Я закрыла глаза. Часть меня — та, которая три года любила его — хотела сказать «да». Хотела поверить, что он изменился, что всё будет по-другому.
Но другая часть помнила, как он говорил: «Никто тебе ничего не обещал». Как смотрел в телефон, пока я собирала вещи. Как спрашивал: «Когда заберёшь технику?»
— Лёша, — сказала я. — Ответь честно. Что ты чувствовал, когда я уходила?
— Что чувствовал?
— Да. В тот момент, когда я собирала сумки. О чём ты думал?
Долгая пауза.
— Думал, что так лучше, — наконец ответил он. — Что нам обоим будет легче.
— А сейчас?
— Сейчас понимаю, что ошибался.
— Потому что Света тебя бросила?
— Нет! Потому что без тебя пусто.
Пусто. Красивое слово. Но я помнила другие: «Было удобно», «Никто не заставлял», «Не моё дело».
— Знаешь, что я поняла за эти месяцы? — сказала я.
— Что?
— Что дело не в Свете. И не в следующей женщине, которая будет после неё. Дело в том, что ты не умеешь любить.
— Это неправда. Я тебя люблю.
— Ты любишь удобство. А я была удобной. Пока не стала требовательной.
— Оля...
— Нет, дослушай. Ты хочешь вернуть не меня. Ты хочешь вернуть горничную, которая доплачивает за свою работу. Женщину, которая будет стирать твои носки, готовить ужин и не задавать лишних вопросов.
— Это не так.
— Тогда ответь: что изменилось? Готов жениться? Готов к детям? Готов взять ипотеку?
Пауза.
— Мне нужно время подумать...
— Вот видишь, — я улыбнулась. — Ничего не изменилось. Ты всё так же боишься ответственности. Просто тебе стало неудобно без меня.
— Но я же вернулся! Это что-то значит?
— Значит, что Света оказалась умнее меня. Быстрее поняла, с кем имеет дело.
— Оля, давай встретимся. Поговорим нормально.
— Мы уже поговорили.
— Я хочу доказать, что изменился.
— Ничего доказывать не нужно. Просто живи дальше. Без меня.
— А если я не могу?
— Научишься. Ты же взрослый.
Я положила трубку и посмотрела в окно. За стеклом кружили снежинки — такие же, как три месяца назад, когда я впервые услышала: «Мы просто съехались».
«Мы просто съехались», — подумала я. — И теперь мы просто живём раздельно. Навсегда.
И странное дело — впервые за долгое время мне стало легко.