— Ты не привезёшь свою маму? Тогда свадьбы не будет! — сказал он, нервно поправляя воротник рубашки.
— Ты ставишь мне ультиматум? — я смотрела на Антона и не узнавала человека, с которым собиралась провести всю жизнь.
— Нет, Маша, это не ультиматум. Это нормальное условие. Какая свадьба без матери невесты? Мои родители уже спрашивают, почему они до сих пор не познакомились с твоей мамой. Три месяца подготовки, а ты всё прячешь её, как будто... — он замолчал.
— Договаривай, — мой голос звучал тихо, но внутри всё кипело. — Как будто что?
— Как будто с ней что-то не так!
Я отвернулась к окну. За стеклом суетился май — яркий, праздничный, обещающий счастье. Наша свадьба была назначена на послезавтра. Белое платье висело в шкафу, кольца ждали в бархатной коробочке, гости подтвердили своё присутствие. Всё было идеально. Кроме одного — моей трусости.
— Антон, пойми, она... другая. Она не впишется в твой круг.
— Мне плевать, какая она! Это твоя мать, Маша! Если ты её стыдишься, то...
— Я не стыжусь! — выкрикнула я, но внутренний голос шептал: "Врёшь. Ты именно этого и боишься — что он увидит, откуда ты родом..."
— Тогда в чём проблема? Моя мама организовала ужин завтра вечером. Последний перед свадьбой. Все будут: мои родители, тётя из Питера, крёстный. Все ждут твою маму.
Я молчала. Телефон в моей руке завибрировал — пришло сообщение. Экран был разбит — трещины паутиной расползались от угла, но я всё равно могла разобрать текст: «Доченька, позвони, когда освободишься. Люблю. Мама».
— И потом эти отговорки: то она заболела, то работает, то не может приехать... — продолжал Антон. — Я начинаю думать, что ты её выдумала.
— Она санитарка, — вдруг сказала я.
— Что?
— Моя мама — санитарка в районной больнице. Работает посменно, мало получает. Ходит в пальто, которое купила ещё в девяностых. Подшивает обувь, потому что новую покупать дорого.
Антон смотрел на меня с непониманием:
— И что? Какое это имеет значение?
— Большое, для твоей матери, которая коллекционирует Живанши и хвастается знакомством с женой губернатора!
— Не преувеличивай.
— Я видела, как твоя мама смотрела на мою сумку с рынка. Как она переглядывалась с твоим отцом, когда я сказала, что выросла в общежитии.
— Ты несправедлива, — Антон подошёл и взял меня за плечи. — Да, моя семья... обеспеченная. Но они не сноби. Они примут твою маму такой, какая она есть.
"Примут? Как низшую форму жизни? Будут снисходительно улыбаться?" — подумала я, но промолчала.
— Хорошо, — наконец выдавила я. — Я позвоню ей.
Антон просиял:
— Вот и отлично! Скажи, что машину пришлю. Всё-таки это важный вечер.
Когда он ушёл, я опустилась на диван и долго смотрела на телефон. Потом набрала мамин номер.
— Алло, мамуля?
— Машенька! — её голос, как всегда, излучал тепло. — Как ты, солнышко? Как подготовка?
— Всё хорошо, — я сглотнула комок в горле. — Слушай, завтра вечером будет ужин... с родителями Антона. Они хотят с тобой познакомиться перед свадьбой.
Пауза.
— Ты уверена, доченька? — осторожно спросила мама. — Ты же говорила, что...
— Забудь, что я говорила! — перебила я слишком резко. — Антон настаивает. Он пришлёт машину.
— Машину? — в её голосе слышалось смущение. — Не надо, я на электричке приеду.
— Мам, это неудобно. Тебе придётся потом возвращаться поздно.
— Я могу у подруги переночевать, она на Речном вокзале живёт. Помнишь тётю Галю?
— Мама, — я вздохнула, — Антон настаивает на машине. И... и ты останешься у нас. В гостевой комнате.
— Доченька, — её голос стал тише, — я не хочу быть обузой. Я знаю, что твой Антон из другого круга. Что его родители... состоятельные люди.
— Мам, прекрати! — я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Ты моя мама. Моя единственная родня. Конечно, ты должна быть на моей свадьбе.
— Я приеду на свадьбу, конечно приеду! Но этот ужин... Машенька, я же вижу, как ты избегала знакомить нас всё это время.
Повисло тяжёлое молчание. Мама всегда понимала меня лучше, чем я сама.
— Прости, — прошептала я. — Я веду себя ужасно, да?
— Ты ведёшь себя, как обычная девушка, которая боится, что жених передумает, увидев её корни, — ответила мама без обиды. — Но знаешь, если он действительно любит тебя, то примет и твою семью.
— Я знаю, — кивнула я, хоть она и не могла меня видеть.
— Что мне надеть? — вдруг по-деловому спросила мама. — У меня есть тот синий костюм, который я на юбилей главврача надевала.
Я представила мамин "парадный" костюм из синтетики, купленный на распродаже пять лет назад, и внутренне содрогнулась, вспомнив элегантные наряды мамы Антона.
— Я... я хотела предложить... может, завтра днём встретимся и купим что-нибудь новенькое? — осторожно предложила я.
— Машенька, не нужно тратиться, у меня вполне приличный гардероб.
— Это будет мой подарок, мам, — настаивала я. — И ещё... может, зайдём в салон? Сделаем причёску, маникюр?
Теперь молчала она.
— Ты стыдишься меня, Маша? — наконец спросила мама тихо.
Я закрыла глаза. Врать маме всегда было бесполезно.
— Я боюсь, что они будут смотреть на тебя свысока. И что Антон... что он увидит, какая пропасть между нашими семьями.
— А она есть? Эта пропасть?
— Не знаю, — честно ответила я. — Иногда кажется, что нет. А иногда...
— Понимаю, — её голос звучал мягко. — Хорошо, давай встретимся завтра. В два часа у метро «Охотный ряд» тебе удобно?
На следующий день я встретила маму у метро. Она приехала раньше и ждала меня, нервно теребя ручку старой сумки.
— Машенька! Как же я соскучилась!
Мы не виделись всего месяц, но для нас это было много. Раньше, когда я училась, мы встречались каждую неделю — я приезжала домой со стиркой и голодным желудком, а уезжала с чистыми вещами и контейнерами еды. Теперь, живя с Антоном, я стала приезжать реже.
Мы отправились в торговый центр. Я вела маму к бутикам, где сама никогда не покупала одежду — слишком дорого для меня, но сейчас был особый случай.
— Машенька, куда ты меня тащишь? — шепнула мама, когда мы проходили мимо витрины с вечерними платьями. — Я там даже примерить ничего не смогу!
— Сможешь, — уверенно сказала я. — Сегодня мой день транжиры.
В бутике к нам подошла консультант — высокая девушка с идеальным макияжем.
— Чем могу помочь? — спросила она с профессиональной улыбкой, окидывая нас оценивающим взглядом.
— Нам нужен наряд для моей мамы, — сказала я. — На семейный ужин. Что-нибудь элегантное, но не слишком вычурное.
Мы перемерили, наверное, десяток платьев. Мама неловко выходила из примерочной, смущённо одёргивая подол или поправляя вырез. Я видела, как ей неуютно во всей этой роскоши.
— Может, поищем что-то попроще? — шепнула она после очередной примерки.
— Нет, мам. Родители Антона... они другие. Они привыкли к красивым вещам, к определённому уровню.
— А я, значит, не дотягиваю до их уровня? — в её голосе впервые послышалась обида.
— Я не это имела в виду, — я почувствовала, как краснею.
— Именно это, доченька, — мама грустно улыбнулась. — Ты хочешь меня приодеть, чтобы я не опозорила тебя перед будущей свекровью.
В конце концов, мы выбрали тёмно-синее платье с длинными рукавами и скромным вырезом. Оно стоило как три мамины зарплаты, но сидело безупречно.
После магазина мы поехали в салон. Мама сопротивлялась, но я настояла. Спустя два часа мама не узнавала себя в зеркале. Её седеющие волосы были уложены в элегантную причёску, морщинки искусно замаскированы, губы подчёркнуты неброской помадой.
— Это не я, — прошептала она, глядя на своё отражение.
— Ты очень красивая, мам, — я обняла её за плечи. — Всегда была красивой. Просто теперь это видно всем.
Мама промолчала. В её глазах читался вопрос, который она не решалась задать: «А раньше было не видно?»
Мы вернулись ко мне домой. Когда мама ушла отдохнуть в гостевую комнату, я открыла галерею в телефоне и нашла старую фотографию — мы с мамой на фоне нашего общежития, мне лет четырнадцать, я обнимаю маму за плечи и широко улыбаюсь в камеру. Мама в своём вечном синем пальто, с простой стрижкой, без грамма косметики. Но какая же она красивая на этом фото — глаза сияют, улыбка освещает лицо.
В коридоре я услышала тихие всхлипы из гостевой комнаты. Мама плакала.
Я замерла у двери, не решаясь войти, когда услышала голос Антона за спиной:
— Маша? Ты чего здесь стоишь?
— Тише, — я приложила палец к губам. — Мама отдыхает.
— А, отлично, — он прошёл в гостиную, сбрасывая пиджак. — Как всё прошло? Купили наряд?
— Да, — кивнула я, следуя за ним. — Красивое платье. И в салоне были.
— Ого, — он присвистнул. — Полное преображение, значит?
Что-то в его тоне мне не понравилось.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего, — он пожал плечами. — Просто... не переборщила?
— В каком смысле?
— Ну, знаешь, — он замялся, — как бы она не чувствовала себя не в своей тарелке. Всё-таки непривычная обстановка, новые люди...
— Я как раз и хотела, чтобы она чувствовала себя уверенно, — возразила я. — Чтобы соответствовала...
— Чему соответствовала, Маша? — его голос стал жёстче. — Стандартам моей матери?
Я промолчала.
— Знаешь, — он сел на диван, — я всё думал, почему ты так долго не знакомила нас с твоей мамой. Теперь понимаю — ты её стыдишься.
— Неправда! — выпалила я.
— Правда, Маша. Ты боишься, что моя семья будет смотреть на неё свысока. Что я увижу, откуда ты родом, и передумаю жениться.
Его слова были эхом моих собственных мыслей, и от этого стало вдвойне больнее.
— Я просто хотела, чтобы всё прошло хорошо, — тихо сказала я.
— Хорошо — это когда люди остаются собой, — ответил он. — Я хочу познакомиться с твоей настоящей мамой, а не с манекеном, которого ты пытаешься создать.
В этот момент дверь гостевой комнаты открылась, и на пороге появилась мама. Она переоделась в свой привычный костюм, смыла макияж и собрала волосы в простой пучок.
— Здравствуйте, Антон, — сказала она спокойно. — Рада наконец с вами познакомиться.
Антон встал:
— Здравствуйте, Елена Петровна. Я тоже очень рад.
— Мама, — я в растерянности переводила взгляд с неё на Антона, — а как же платье? И причёска?
— Я поеду домой, Машенька, — мама подошла и взяла меня за руки. — Я подумала и решила, что не готова к такой встрече. Не сейчас.
— Но мы же договорились! Антон настаивал...
— Я настаивал на встрече с твоей мамой, — перебил Антон. — А не с версией, которую ты пытаешься создать.
— Вы умный молодой человек, Антон, — улыбнулась мама. — Берегите мою дочь. Она слишком строга к себе... и ко мне.
— Мама, пожалуйста, — я чувствовала, как к горлу подступают слёзы. — Останься. Ради меня.
— Ради тебя я и ухожу, доченька, — она обняла меня. — Ты должна разобраться в себе. Понять, чего ты на самом деле хочешь.
— Я хочу, чтобы ты была на моей свадьбе, — прошептала я.
— Буду. Если свадьба состоится.
— Что значит «если»? — я отстранилась и посмотрела на неё.
— Если ты решишь, что готова соединить свою жизнь с человеком, семья которого может не принять твою маму такой, какая она есть.
— Елена Петровна, — вмешался Антон, — моя семья не такая. Они обычные люди. Да, обеспеченные, но не снобы.
— Возможно, — кивнула мама. — Но моя дочь в это не верит. Она пытается меня изменить, причесать, переодеть. Значит, она не верит, что ваша семья примет простую женщину из провинции.
— Мама, это не так! — воскликнула я.
— Тогда докажи, — она смотрела мне прямо в глаза. — Приведи меня на ужин такой, какая я есть. В моём синем костюме, без макияжа, с моей обычной причёской. И посмотрим, что будет.
Я замерла. Внутри боролись страх и стыд — за себя, не за маму.
— Или не приводи вовсе, — добавила она тихо. — Если не готова.
— Я... — слова застряли в горле.
— Елена Петровна, — Антон подошёл к нам, — я настаиваю, чтобы вы остались. Такой, какая вы есть. Я позвоню родителям и предупрежу, что мы будем втроём.
— Нет, — мама покачала головой. — Не сегодня. Маше нужно время подумать.
С этими словами она взяла свою сумку и направилась к выходу.
Когда мы вернулись с метро, Антон ждал меня. Он выглядел серьёзным и решительным.
— Нам нужно поговорить, Маша, — сказал он. — О нас, о свадьбе, о том, что для тебя действительно важно.
— Что ты имеешь в виду?
— Я люблю тебя, — просто сказал он. — Девушку из общежития, с разбитым телефоном, которая читает стихи в метро. Но я не уверен, что ты любишь меня — настоящего меня, а не мой статус, не мои возможности.
— Это неправда! — воскликнула я. — Конечно, я люблю тебя!
— Тогда почему ты боишься, что я передумаю, увидев твою маму? Почему стыдишься своих корней? Почему пытаешься превратить свою семью в подобие моей?
Я молчала. Он был прав, и от этого было ещё больнее.
— Я думаю, нам стоит отложить свадьбу, — наконец сказал Антон. — До тех пор, пока ты не разберёшься в себе. В своих чувствах. В том, чего ты действительно хочешь.
— Но завтра... гости, всё уже готово...
— Мы отменим, — твёрдо сказал он. — Лучше пережить неловкость сейчас, чем несчастье потом.
Когда Антон ушёл, я позвонила маме.
— Мама, — я глубоко вздохнула, — свадьбы не будет.
— Ты уверена? — спросила она тихо.
— Да. Антон прав — мы не готовы. Точнее, я не готова.
— Доченька, не торопись с решениями, — в её голосе слышалось беспокойство. — Может, вам просто нужно больше времени?
— Я приезжаю? — спросила она после паузы.
— Да, пожалуйста, — прошептала я.
Когда мама приехала, мы проговорили всю ночь. Она рассказала о моём отце — сыне профессора из интеллигентной московской семьи, который стыдился её простого происхождения и в итоге ушёл, не выдержав давления родителей. О том, как она пыталась быть кем-то другим, чтобы соответствовать его миру.
— Я не хочу, чтобы ты повторила мою ошибку, — сказала мама. — Не выходи замуж за человека, который стыдится твоих корней.
— Но Антон не стыдится, — возразила я. — Это я сама...
— Тогда тебе нужно решить, — мама взяла меня за руку, — ты действительно любишь его — человека, а не его положение? И если его семья не примет меня такой, какая я есть, что ты выберешь?
Я закрыла глаза. Это были самые важные вопросы.
— Я люблю его, — наконец сказала я. — Его доброту, его ум, его чувство юмора. И если мне придётся выбирать, я выберу тебя, мама. Всегда.
Мама улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы:
— Вот теперь я верю, что ты готова к замужеству. Потому что знаешь, что действительно важно.
Утром я позвонила Антону и попросила его приехать. Когда он вошёл в квартиру, я взяла его за руку и повела на кухню, где мама готовила завтрак — в своём обычном домашнем платье, с простой причёской.
— Мама, это Антон, — сказала я. — Антон, это моя мама, Елена Петровна.
— Очень рад наконец познакомиться, — Антон протянул руку.
— Взаимно, — улыбнулась мама.
— Антон, — начала я, глубоко вздохнув, — ты прав — я не была готова к свадьбе. Потому что пыталась быть кем-то другим, а не собой. Но теперь я знаю, чего хочу. Я хочу быть с тобой. Не с твоим статусом — с тобой. И если твоя семья не примет мою маму такой, какая она есть, то мне придётся выбирать. И я выберу маму.
Антон помолчал, глядя на наши соединённые руки.
— Я уважаю твой выбор, — наконец сказал он. — И знаешь что? Я бы поступил так же. Потому что семья — это самое важное.
— Так значит... свадьба? — неуверенно спросила я.
— Свадьба, — кивнул он. — Но не сейчас. Дадим себе время всё подготовить заново. И на этот раз — без притворства.
— И я надену мамино платье, — твёрдо сказала я.
— И будешь самой красивой невестой, — улыбнулся Антон.
Мама смотрела на нас, и в её глазах светилось счастье. Я поняла, что впервые за долгое время чувствую себя по-настоящему свободной. Свободной быть собой — дочерью санитарки, девушкой из общежития, невестой с платьем не от дизайнера.
— Ты не привезёшь свою маму? Тогда свадьбы не будет! — вдруг со смехом произнёс Антон, вспоминая наш недавний разговор.
— А теперь я отвечу правильно, — улыбнулась я. — Привезу. Именно такую, какая она есть — самую лучшую маму на свете.