Время летело неумолимо быстро, и вместе с ним менялся облик города, менялись люди, росли дети. Страна жила в ожидании открытия летней Олимпиады-80, которую в следующем году должна принимать столица Родины - Москва. Это было время беззаботного детства или счастливой молодости, время больших трудовых свершений, научных прорывов и спортивных триумфов. Накануне 1979 года Леонид Ильич впервые выступил с новогодним телеобращением к советским гражданам, в котором сообщил, что наступающий год объявлен ООН Международным годом ребёнка. Он упомянул, что "мы в Советском Союзе стараемся сделать всё, чтобы детские годы были здоровыми и счастливыми". Именно 1979 год стал знаменательным для Анны Григорьевны Колосовой и её семьи.
Кто-то может сказать: "Подумаешь, профком!" А ведь это на предприятии самый нужный комитет, который, как добрая фея, помогает работающим с постоянно возникающими проблемами: улучшить жилищные условия, устроить ребёнка в садик, съездить на курорт, перехватить до получки денег в кассе взаимопомощи... За тринадцать лет работы на швейной фабрике двенадцать Анна Григорьевна отработала бухгалтером при профсоюзной кассе, став для Любови Гавриловны не просто кассиром, а её надёжным заместителем. Анна прекрасно знала всё: делопроизводство, архивное дело и даже научилась печатать на машинке слепым методом. Но не только эти её умения были востребованы. Она являлась прекрасным дополнением своего руководителя, потому что всегда владела ситуацией, могла ненавязчиво напомнить, подсказать при необходимости, деликатно посоветовать отложить, а то и отказать в рассмотрении того или иного вопроса.
Любовь Гавриловна, убедившись в правильности решений и прекрасной осведомлённости Анны, всегда прислушивалась к её мнению. Она была по-настоящему ценным сотрудником и её правой рукой, поэтому, когда Любовь Гавриловна собралась выйти на пенсию, сомнений, кто возглавит профсоюзный комитет фабрики, ни у кого не было.
Дома у Анны тоже всё было хорошо. Муж работал, а всё свободное время проводил с семьёй. Василиса в этом году одержала победу на ежегодном городском конкурсе чтецов, за что была удостоена права поехать во всесоюзный пионерский лагерь "Артек". Артёму исполнилось пять лет, и он яростно протестовал, если отец с Василисой его не брали в поход, в лес за грибами или на рыбалку.
В последнее время жизнь швейной фабрики была богата на перемены. Вместе с Любовью Гавриловной на пенсию по состоянию здоровья пришлось уйти и Таисии Павловне. На должность главного бухгалтера, которую так долго ждал Владлен Семёнович, была приглашена совершенно никому неизвестная серьёзная дама со стороны. Разочарование Владлена Семёновича читалось в каждом движении. В последнее время удача от него окончательно отвернулась. Сначала от него ушла жена, потом умерла мама, а в довершение всего Владлен остался ещё и без должности, которую ожидал долгих десять лет. Все эти обстоятельства давили на мужика непомерным грузом, он даже немного сгорбился от этой тяжести, а посеребрённые виски на голове вечного заместителя незримо добавляли ему возраста...
***
Если города жили масштабно и событийно, то в сёлах и деревнях жизнь была значительно скромнее и практически не менялась. Да и что там могло измениться? Природа, река, запруда, лес - всё это было константой Алькино. Село, которое органично вписалось в местную природу и приютилось на пороге подступающего леса, всё также пряталось в густой кроне деревьев от любопытных глаз. Знакомая тропинка бежала вдоль заросшего высокой травой поля к реке на окраине деревни. Царившая вечерами тишина, нарушалась лишь стрекотом кузнечиков, птичьими песнопениями да смолкающими звуками самого села, исходящими от машин, мычащего стада коров, бегающих ребятишек и лая собак.
Деревенская жизнь - она совершенно другая, особенная. Но жили здесь люди по-разному. Кто ленился и часто проводил время в обществе зелёного змия, жил бедно. Но были в Алькино и люди, кто не существовал, а основательно жил в добротных домах и грамотно управлял подсобным хозяйством. Семья Болотовых относилась к таким. Николай с Андреем работали в совхозе. Сноха старшего сына занималась домашними делами и на своей половине избы, и на Веркиной. Сама Ворончиха больше командовала, и вообще с ней происходило что-то непонятное. Настроение менялось, как погода осенью: то была спокойной, то крикливой и агрессивной. Ночами свекровь не спала, а днём маялась головной болью и тошнотой. Бывали, конечно, дни, когда она чувствовала себя неплохо, но в это время труднее всего приходилось Леночке. Угодить мамаше было невозможно: помыто плохо, приготовлено невкусно, огород не прибран, скотина не ухожена... Но самой неприятной для Андрюшкиной жены стала фраза свекрови: "Ничего не умеешь, даже ребёнка родить..."
Этим высказыванием Ворончиха била по самому больному. Пошёл третий год совместной жизни, а беременность никак не наступала. Несмотря на то, что жили ребята дружно, в любви и уважении друг к другу, но детская тема доводила Леночку до отчаяния.
В конце июня у Ворончихи случилось огромное счастье - вернулся из армии младший Серёжка. Она даже заулыбалась от радости, чего давно с ней не происходило. На несколько дней любимый сынок пустился во все тяжкие с другими парнями, которые успели вернуться раньше, да и просто с сочувствующими. На берегу - традиционном месте встреч местной молодёжи - лились реки самогона, пыхали папиросы, бренчала гитара, и пьяные голоса невпопад подпевали армейские песни.
Алька первая повисла на шее у любимого и не планировала его отпускать. Весь вечер она не отходила от парня, стерегла своё счастье от натиска девок. Серёжка тоже успел отправить затрещину одному из дружков, когда тот в шутку дотронулся до уютного мягкого места Алевтины. Именно тогда, подкрепляемая недвусмысленными предложениями, девчонка поняла, что готова впервые не пойти ночевать домой. Любовным ложем молодым послужил сеновал одноклассника, который не выполнял свою основную функцию уже лет пять. Корову хозяева давно не держали, а сено для козы хранилось во дворе в собранном из досок ящике рядом со стайкой. Сеновал за это время успел пропылиться, но что могло остановить влюблённую девчонку с вернувшимся из армии солдатиком?
На чердаке с одной стороны была дверца, ведущая на улицу к бане и раскидистой яблоне перед ней, а с другой - небольшое оконце. Облако пыли загадочно поднималось при каждом движении и подсвечивалось в бликах лунного света, пробиваясь сквозь окно чердака. Оттуда ещё открывался вид на спящий сад, с огромными ветвями, похожими на крылья демонов. Зловещую картину дополняли протяжные и неприятные крики спаривающихся кошек. Серёга был пьян, настойчив и груб. Конечно, не такой себе представляла Алевтина первую близость, кроме неприязни она ничего не ощутила. Но что не сделаешь, чтобы построить семейное счастье?
- Ты меня любишь? - шёпотом спросила она, лежа на крепком плече Серёжки. Вместо ответа через пару минут послышалось лёгкое посапывание, а затем и отменный храп.
Слухи о возвращении Сергея до родителей Алевтины уже дошли. Дома её ожидали разборки с родителями. Мать не поехала на рынок, отправив мужа торговать одного. Она с ремнём в руке ожидала возвращения дочери. Едва хлопнула калитка, женщина вышла в сенки и, схватив дочь за волосы затащила в кухню. Раздались глухие шлепки.
- А-а-а, - вскрикнула Алька. - Не имеешь права меня бить! Я уже взрослая! - орала она, взвизгивая от боли.
- Не для того мы с отцом тебя растили, чтобы ты, как гулящая девка, ночами шлялась с мужиками! - запыхавшись, причитала мать. С каждым ударом её голос дрожал всё больше. В итоге она бросила ремень и разревелась.
- Люблю Серёжку, стану его женой... И да, у нас всё было... - упрямо твердила Алевтина. - А от тебя я уйду, если будешь противиться...
- Никуда ты не пойдёшь! - прикрикнула мать. - Отправляйся к себе и не смей выходить! Буду стеречь, если придётся, а Ворончихиной родственницей всё одно не стану.
С этими словами женщина толкнула дочь в комнату, плотно закрыв за ней дверь. Алевтина потёрла ладошкой ушибленные места и огляделась. Взгляд упал на окно, прикрытое кружевными занавесками. Сколько раз через это окно она уже вылезала...
"Придётся, как в детстве..." - подумала она, тихонько раздвинула шторы, неслышно повернула шпингалет и открыла окно. Через пару минут девчонка выскочила за калитку. Очутившись на свободе, она сразу свернула в сторону Серёжкиного дома.
"Уж оттуда меня теперь точно не выгонят, когда расскажу, как всё было с их сыном и с моей матерью..." - про себя рассуждала Алька. Утренняя тишина, нарушаемая лишь стрекотанием кузнечиков, настраивала на размышления о будущем, отсеивая всё ненужное и напускное. Девчонка была уверена в благоприятном исходе тщательно выстроенного плана, да и мать любимого она давно подготовила к мысли о женитьбе с Серёжкой. Эта безмятежная тишина позволяла услышать собственные мысли. Казалось, что даже листва на деревьях шелестела как-то по-особенному, и облака в небе плыли быстрее и таинственнее, а проснувшееся солнце светило ярче и пронзительнее.
Но нельзя было успокаиваться. Перед Серёжкой и будущей свекровью она должна предстать во всей красе - в слезах и рубцах от ремня, чтобы от жалости зарыдали их сердца...
Тихая деревенская улица, где жили Болотовы, уже подавала признаки жизни. Кричали петухи, лаяли собаки, по дороге гремел гусеницами трактор, за забором просматривались идеально ровные грядки, а в палисаднике набирали цвет высокие георгины.
Николай с Андреем ушли на работу, Верка сидела на кровати возле Серёжки и наглаживала его взъерошенные волосы, когда на пороге комнаты появилась Алевтина...