Анна присела на край грядки, выпрямляя спину. На пальцах, несмотря на перчатки, появились трещины от постоянного контакта с землей. Солнце палило уже третий день, и голова гудела от такой жары.
Пятилетняя Маша сосредоточенно ковыряла палкой землю под смородиновым кустом, а трёхлетний Костя методично растаскивал по сторонам кучу выполотых сорняков.
— Анна, почему сидишь? — окликнула её от веранды свекровь. — Вторую грядку моркови не дополола. И смотри, что дети там делают.
Валентина Петровна, в белой блузке, с аккуратным маникюром, сидела в тени за столом и перебирала чернику. Со стороны можно было подумать, что она на отдыхе, а не на даче.
Анна с трудом вздохнула. Третье лето подряд её выходные выглядели одинаково: рано утром в субботу они с Андреем и детьми загружались в машину и ехали за пятьдесят километров от города на участок свекрови. Андрей что-то чинил или строил, дети жаловались на скуку и жару, а Анна по наставлению Валентины Петровны занималась огородом.
— Аня, посмотри, как морковка взошла, — с гордостью говорила свекровь, гладя подошедшего внука по голове. — Это потому, что мы вместе работаем. Родственники должны помогать друг другу.
Анна кивала, хотя внутри всё сжималось. Дома оставалась незавершённая работа (она вела бухгалтерию нескольких небольших фирм), невымытые полы, не глаженое белье. Дети после напряженной недели в садике хотели играть и отдыхать, а не слушать нравоучения бабушки.
— Анечка, морковку аккуратнее дёргай, не повреди, — снова донеслось с веранды.
«Сама бы попробовала», — мелькнуло в голове, но Анна тут же одёрнула себя. Свекрови шестьдесят три, ей тяжело наклоняться.
— Мама, я нашёл! — Костя подбежал к Анне с зелёной стрекозой на ладошке, демонстрируя находку.
— Костя! — тут же отреагировала бабушка. — Отпусти эту гадость! И вымой руки!
Лицо мальчика сморщилось, губы задрожали. Анна прижала сына к себе.
— Это не гадость, — тихо возразила она. — Это стрекоза, она красивая и безобидная.
— Откуда тебе знать, что для него безопасно? — поджала губы свекровь. — Я своего сына вырастила, и ничего, нормальный мужчина вырос.
«Который ни разу не заступился за меня», — подумала Анна, глядя, как муж сосредоточенно приставляет новую дверцу к сараю, будто не замечая происходящего.
К вечеру, когда утомлённые жарой и работой они собрались ужинать, Валентина Петровна выставила на стол банку с солёными огурцами.
— Последняя, — объявила она. — Надо в этом году не меньше тридцати штук закатать. С тридцати кустов помидоров знаешь сколько соберём?
— Мама, зачем столько? — удивился Андрей. — Мы и десятой части не съедим.
— Как зачем? — возмутилась свекровь. — На продажу! Пенсию мою видел? На что жить прикажешь? Нина Степановна со своих четырёх соток в прошлом году сорок тысяч выручила. А у нас шесть! Минимум на шестьдесят тысяч наторгуем, если хорошо поработаем.
В комнате повисла тишина. Анна медленно подняла глаза от тарелки и встретилась взглядом с мужем. Впервые за эти годы свекровь проговорилась о том, для чего использовался их труд.
— Так ты всё, что мы выращиваем, продаёшь? — спросила Анна.
— А что такого? — пожала плечами свекровь. — Я не одна деньгами пользуюсь. Андрюше в прошлом году пуховик купила, тебе сапоги.
— Мама, — Андрей наконец заговорил, — мы думали, что помогаем тебе вырастить овощи для себя. Ты ни разу не говорила, что это... для продажи.
— Какая продажа, сынок? — отмахнулась Валентина Петровна. — Просто прибавка к пенсии. Ты бы лучше помог завтра с утра капусту полить, жара такая стоит.
Поздно вечером, когда дети уснули, а свекровь ушла к соседке, Анна и Андрей остались вдвоём на веранде.
— Я больше не могу, — тихо сказала Анна. — Ты видишь, как дети измотаны? Как я выгляжу? Работа стоит, дома беспорядок, я не высыпаюсь и постоянно чувствую себя виноватой. А теперь выясняется, что твоя мама нас просто использует.
Андрей молчал, глядя в ночной сад.
— Мне постоянно снится один сон, — продолжила Анна. — Будто я в какой-то яме. Пытаюсь выбраться, но земля осыпается, и я снова падаю. А сверху сыплются овощи...
Её голос дрогнул, и Андрей повернулся. В неярком свете фонаря он впервые заметил, как изменилось лицо жены, какие тени залегли под глазами, как опустились уголки рта.
— Когда это случилось? — спросил он, касаясь её руки. — Когда ты стала такой измученной?
— Постепенно, — Анна слабо пожала плечами. — Первое лето я ещё держалась. Хотела поладить с твоей мамой. Второе было труднее — Костя был совсем маленький, а я всё тащила на себе. Но терпела, потому что «так надо». А сейчас... — она глубоко вздохнула, — просто нет сил.
Андрей помолчал, потом решительно кивнул:
— Я поговорю с ней.
Разговор вышел тяжёлым. Валентина Петровна не привыкла, чтобы ей перечили, особенно сын, которого она вырастила одна после раннего «ухода» мужа. Она обвиняла Андрея в неблагодарности, намекала на «влияние жены», и даже заплакала, вспоминая, как тяжело поднимала его одна.
— Мама, — терпеливо повторял Андрей. — Мы не отказываемся помогать. Но не каждую неделю. И не на таких условиях. Анна выбивается из сил, дети устают от постоянных поездок.
— А я должна одна всё делать? — возмущалась Валентина Петровна. — В мои годы?
— Если огород для тебя заработок, можно нанять помощника, — предложил Андрей. — Мы готовы тебе помочь финансово.
— Чужого человека на мой участок? — спросила свекровь. — Никогда!
Казалось, компромисса не найти. Неожиданно помогла соседка Валентины Петровны, Нина Степановна, та самая, что успешно продавала урожай со своих четырёх соток.
— Валя, — сказала она, присоединившись к разговору (в дачном посёлке секретов не было). — Сын-то дело говорит. Я тоже раньше детей своих на огород таскала. А потом задумалась: что проще — семью загонять или помощника нанять? Мне вот Геннадий за небольшие деньги раз в неделю приходит, всю тяжёлую работу делает. А я только командую да урожай собираю.
Эта идея заставила Валентину Петровну задуматься. Возможно, помощник — не такая плохая мысль. Особенно если с ним удастся вырастить ещё больше продукции. А Геннадий, как выяснилось, не против дополнительного заработка.
К концу лета они договорились: Андрей с семьёй будет приезжать раз в месяц — привезти-увезти мать, помочь с тяжёлой работой. В остальное время за садом присматривал Геннадий Иванович, оказавшийся мастером на все руки, а Валентина Петровна руководила процессом и собирала урожай.
А ещё Андрей с Анной неожиданно для себя поняли, что им действительно нравится иногда побыть на природе. Только не для работы, а для отдыха.
— Знаешь, — сказал Андрей, глядя, как дети бегают по небольшому участку, который они недавно купили недалеко от города, — мама в чём-то права. Хорошо, когда семья вместе выбирается за город.
— Да, — улыбнулась Анна, расстилая плед в тени старой яблони. — Только не для того, чтобы полоть грядки, а вот так — просто быть вместе.
— Без трудовой повинности, — кивнул Андрей, доставая термос.
Через несколько недель к ним приехала Валентина Петровна. Она с некоторым недоумением осматривала лужайку, на которой играли внуки, небольшую тепличку с зеленью и клумбы с цветами.
— И это всё? — спросила она. — А где же огород? Где хоть какие-нибудь грядки?
— Нет у нас грядок, мама, — ответил Андрей. — Мы тут отдыхаем.
— Так нельзя, — нахмурилась Валентина Петровна. — Земля должна приносить пользу.
— Она и приносит, — сказала Анна, выходя с подносом, на котором стояли чашки. — Посмотри, как дети радуются, когда просто бегают по траве. Как нам с Андреем здесь хорошо.
— А овощи? Заготовки? — не унималась свекровь.
— Купим, — пожал плечами Андрей. — Может, даже у тебя.
Валентина Петровна открыла рот, собираясь возразить, но тут к ней подбежала внучка.
— Бабушка, смотри! — Маша протянула ей цветок. — Я тебе сорвала.
Свекровь растерянно взяла цветок, невольно встретившись глазами с невесткой. Всю жизнь она считала, что земля должна кормить, приносить доход. А сейчас впервые увидела, что можно просто радоваться тому, что есть — без труда.
— Знаешь, Андрюша, — задумчиво сказала она, наблюдая, как внук гоняется за бабочкой, — а может, вы в чём-то и правы. Может, и мне стоит иногда просто... посидеть вот так.
Анна смотрела на эту сцену с тихой радостью. Впервые за долгое время она чувствовала, что может дышать свободно. Дачный вопрос, который едва не разрушил её семью, наконец разрешился.
В этот день они сидели на небольшой веранде вчетвером, пили чай и ели землянику, собранную Машей с маленькой грядки, которую Анна всё-таки собрала.