— Подсунули нам свою Олеську, — зашипела она в лицо сватьи. — Той и дела нет до семейных обязательств. Шатается с мужиками, одного за другим рожает, а нам – позор. Если б я знала, что ты свою девку воспитала так, что у нас волосы на голове шевелиться станут, никогда б не согласилась на такую невестку.
Глава 1
Глава 11
Степан переменился в лице. Его губы задрожали от нахлынувшей ярости. Бросив окурок на землю, он влетел в хату и уставился на жену, лежащую на кровати. Олеся корчилась и завывала, обхватив живот руками. Красная как рак, она жмурилась, но не плакала. Схватив ее за плечо, Степан резко развернул женщину к себе.
— Что ты сделала?? — закричал он неистово. — Обманула??? А теперь мучаешься? Кто он? С кем нагуляла?
Олеся смотрела на него, широко распахнув глаза. Казалось, она забыла о боли и сейчас пыталась найти слова, чтобы оправдаться. Кое-как присев на кровати, Олеся согнулась пополам.
— Твоя мать меня избила, я могу потерять нашего ребенка. — через силу ответила она.
— Нашего? Нашего??? — изо рта Степана полетели слюни. — Зараза! Чтоб ты…
— Вызови врача, — шепотом попросила Олеся, — твоя мать не хочет, чтобы ребенок выжил.
— Ты… ты… — Степан, махнув на нее рукой, побежал за фельдшером…
Через час Олеся была доставлена в районную больницу на машине скорой помощи. Женщину положили на сохранение.
— Ну вот, а я теперь возись с вашим сынком, — зудела Марья, пытаясь успокоить плачущего Сашу, который звал маму. — Да замолчи ты! — не выдержала бабушка и посадила его обратно в кроватку. — Степан!
— Что? — сидел он за столом в кухне и думал об Олесе.
— Займись своим мальчишкой, а я больше не могу! И вообще, разбирайтесь сами, мне утром вставать рано!
Марья ушла в свою комнату и легла. Но сон не шел. За стеной захлебывался Саша. Он злил бабушку и мешал ей думать. Не выдержав хныканья внука, она решилась на отчаянный шаг. Переодев Сашу, предупредила Степана, что на время отсутствия Олеси, отнесет его другим бабушке и дедушке.
— Ишь ты, хорошо устроились! Носа не кажут, чтоб с внуком понянчиться. Вот теперь пусть помогают, а то нашли крайнюю.
Степан толком не понял, о чем сказала ему мать. Кивнув, ушел в спальню. Марья принесла ребенка к сватам, встала на крыльце и постучала в дверь их хаты кулаком.
— Открывайте, хватит дрыхнуть!
К ней вышла Аксинья, сонная, с помятым лицом.
— На! — сунула ей в руки ребенка Марья и дала наказ: — Сами возитесь с ним, а у меня дел по горло.
Аксинья хлопала глазами, не понимая, что происходит. Марья, видя это, немного прояснила ситуацию:
— Подсунули нам свою Олеську, — зашипела она в лицо сватьи. — Той и дела нет до семейных обязательств. Шатается с мужиками, одного за другим рожает, а нам – позор. Если б я знала, что ты свою девку воспитала так, что у нас волосы на голове шевелиться станут, никогда б не согласилась на такую невестку.
— Подожди, — очухалась наконец ото сна Аксинья, — ее что, сейчас дома нету?
— Нету! — выкрикнула Марья и сразу понизила свой дерзкий тон, чтобы соседи не услышали: — В больничку увезли. Опять дитя прижила с каким-то хахалем. А потом попыталась избавиться от позора. Не вышло, чуть сама на тот свет не отправилась.
Аксинья ничего на это ей не сказала. Лишь покачала головой.
— Прости ты нас, Марьюшка. Не доглядели.
Марья махнула на нее и потопала домой. Аксинья внесла ребенка внутрь, положила на кровать и бросила на храпящего мужа наполненный гневом взгляд.
— А все ты, совестливый. Надо было получше девку свою воспитывать.
***
За все те дни, которые Олеся провела в больнице, к ней никто ни разу не наведался. Заметив этот печальный факт, соседки по палате делились с ней фруктами и даже одеждой. Уезжая из дома на скорой, Олеся не взяла с собой ни сорочки, ни тапочек. Счет шел на минуты, терять время было нельзя. Сейчас, принимая дары от беременных соседок, Олеся чувствовала заботу. Поймав себя на мысли, что здесь, в палате, ей спокойней и даже нравится, ей не хватает только сына, который – она была уверена – плачет и ждет ее.
***
После того, как невестку увезли, утром Марья проснулась в отличном настроении. Она, наконец, выспалась! Боже, как мало для счастья надо – здоровый сон и отсутствие плаксивого мальчишки вместе с его распутной мамашей. Сладко потянувшись в постели, Марья села, огляделась и поняла, сын уже уехал, значит, не нужно готовить завтрак. Позавтракав тем, что осталось со вчерашнего вечера, она оделась и ушла на работу. На ферме ее встретили доярки и сразу засыпали вопросами:
— Говорят, ваша Олеська помирает, — затараторила Людмила, надевая рабочий халат. — Отравилась, что ли?
— Угу, — кивнула в ответ Марья, — отравилась чужим мужиком. — не думая, ляпнула она.
— Ого! И кем же? — спросила другая, повязывая косынку на голову.
— Да кто б знал. Молчит как рыба об лед.
— Ну-ну, вся в батьку, — сказала Людмила, застегивая пуговицы на халате.
Женщины уставились на нее, как на диковинку. Людмила хмыкнула:
— Ладно, пойду, коровы ждут.
Ее слова не понравились Марье.
— О чем это она? За Матвеем ничего такого замечено не было.
— Надо у Глафирки спросить, она больше всех всё знает.
***
Закончив работу, Марья вместе с женщинами отправилась домой. Сначала она хотела зайти к соседке Глафире, чтобы узнать, что ей известно о Матвее, но потом передумала и занялась домашними хлопотами. Ближе к обеду в доме пахло чистотой и свежесваренным гороховым супом. Наевшись досыта, Марья решила прилечь, но стук в дверь заставил встать с постели.
— Кого там еще принесло? — забубнила женщина, шлепая в сени.
Открыв дверь, она так и ахнула. Перед ней стояли двое милиционеров. Один был чуть постарше, второй – помоложе.
— Степан Тимофеев дома? — спросил тот, что с усиками.
— На работе, — ответила Марья, заикаясь. — А что вам надо?
— Мы приехали по заявлению об избиении беременной женщины...