— Я хочу с ней познакомиться, — сказала Анна неожиданно для себя.
— С Алей? — Михаил смотрел на неё с надеждой.
— Да, — кивнула Анна. — Мне нужно увидеть её. Поговорить с ней. Понять...
— Конечно, — быстро согласился Миша. — Я могу позвонить ей прямо сейчас.
Анна покачала головой.
— Не сегодня. Мне нужно время. Мне нужно подумать обо всём этом.
Она обернулась и посмотрела на мужа — такого знакомого и такого неожиданно чужого. И почувствовала, как внутри, сквозь боль и обиду, пробивается что-то новое. Не прощение — еще нет. Но, возможно, понимание.
***
Утро встретило Анну солнечными бликами на старой тумбочке и запахом свежей выпечки. Лидкина дача — неухоженная, но уютная — стала для неё убежищем на эти выходные. После всего случившегося она просто не могла оставаться в их с Мишей квартире. Не могла делить с ним пространство, воздух, жизнь. Хотя бы временно.
— Проснулась? — Лидия заглянула в комнату с подносом, на котором дымились две чашки кофе и лежали круассаны. — Сама пекла, между прочим.
— Ты? Пекла? — Анна не смогла сдержать улыбку. — Ты же всегда говорила, что готовка — удел несвободных женщин.
— Ну, знаешь, в пятьдесят пять начинаешь пересматривать свои жизненные принципы, — хмыкнула Лидия, присаживаясь на край кровати. — Выяснилось, что печь круассаны на рассвете, слушая джаз и попивая вино — вполне себе богемное занятие.
Анна потянулась к кофе, но рука дрогнула, и несколько капель упали на белоснежное одеяло.
— Прости, — пробормотала она.
— Ерунда, — отмахнулась Лидия. — Как ты себя чувствуешь?
— Как человек, которому сказали, что его жизнь последних тридцати лет — иллюзия, — Анна сделала глоток кофе. — Хотя уже лучше. Спасибо, что вытащила меня сюда.
Лидия поправила выбившуюся седую прядь из небрежного пучка волос.
— Когда он звонил вчера? В пятый или шестой раз?
— В седьмой, — Анна грустно улыбнулась. — Умолял вернуться домой. Говорил, что должен что-то объяснить. Что-то важное.
— И что ты ответила?
— Что мне нужно время. Хотя, честно говоря, сама не понимаю — для чего? — она отставила чашку и подтянула колени к груди, словно пытаясь сжаться, защититься. — Что я буду делать с этим временем, Лид? Думать? О чём? О том, как тридцать лет прожила с человеком, который мне врал?
Лидия внимательно посмотрела на подругу.
— Он сказал, зачем? Зачем помогал этой девочке?
— Говорит, что из сострадания, — Анна покачала головой. — Бывшая жена умерла, дочка осталась одна... Благородный рыцарь, блин. Вот только жене своей нынешней почему-то ничего не рассказал.
— И ты думаешь, что он... — Лидия замялась, подбирая слова.
— Встречался с бывшей все это время? — Анна невесело усмехнулась. — Д, нет. Я бы поняла.
— Не всегда дело в сексе, — заметила Лидия. — Есть что-то, что не даёт мне покоя. Что-то не складывается. Миша никогда не был скрытным. Помнишь, как он тебе сразу признался, что был женат? Не стал утаивать прошлое. Почему сейчас он стал бы врать?
Анна покачала головой:
— Не знаю. Может, с возрастом меняемся не только мы, женщины.
Она посмотрела в окно. Подмосковный лес окружал дачу Лидии со всех сторон — и хоть зима неизбежно вступала в свои права, некоторые деревья все еще не сбросили свою листву до конца. Отчего лес казался загадочным. Здесь, вдали от городской суеты, всё казалось проще и чище.
— Знаешь, в чём моя главная проблема? — спросила Анна, н отводя глаз от окна, — Я не умею отпускать. Никогда не умела. Ни обиды, ни людей... Я до сих пор помню, как в третьем классе Света Кулагина не позвала меня на день рождения. Представляешь? Сорок пять лет прошло, а я помню! — она невесело рассмеялась.
— И что ты теперь собираешься делать? — Лидия стояла у кровати и смотрела на Анну с тоской.
— Не знаю, — честно призналась Анна. — Отпустить Мишу? А как? Мы же... срослись за эти годы. Или простить? Но для этого нужно понять, что именно я прощаю и почему.
Телефон зазвонил так резко, что обе вздрогнули.
— Опять он, — Анна взглянула на экран. — Что ему сказать?
— Правду, — просто ответила Лидия. — Скажи ему правду о том, что ты чувствуешь.
Анна глубоко вздохнула и ответила:
— Миша, я просила дать мне время...
— Анечка, — голос мужа звучал странно, словно он с трудом подбирал слова. — Я должен тебе кое-что сказать. Лично. Это важно. Правда, важно.
— Что ещё? — горько усмехнулась она. — Ещё какие-то тайны?
— Да, — просто ответил он. — Но не по телефону. Пожалуйста.
В его голосе была какая-то новая интонация, которая заставила ее напрячься.
— Хорошо, — сказала она после паузы. — Приезжай на дачу Лиды. Ты знаешь.
Она положила трубку и взглянула на Лидию:
— Он приедет. Говорит, должен что-то рассказать.
— Хочешь, я уйду? — спросила подруга.
Анна покачала головой:
— Нет. Останься, пожалуйста.
Когда Михаил вошёл в дом, Анна поняла, что с ним что-то не так. Он похудел — и это было заметно даже спустя всего три дня разлуки. Под глазами залегли тени, а во взгляде появилось что-то новое... обречённое?
— Спасибо, что согласилась встретиться, — сказал он, неловко переминаясь у порога.
— Проходи, — Анна жестом пригласила его в гостиную. — Лидия дала нам час, пошла гулять.
Миша кивнул, медленно снял пальто и прошёл в комнату. Сел в кресло, но тут же встал, словно не мог найти себе места.
— Аня, — начал он, — то, что я скрывал от тебя правду про Алю — это не единственное, о чём я тебе не рассказывал.
Анна почувствовала, как к горлу подступает комок. Значит, всё-таки есть что-то ещё.
— Я слушаю, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Миша глубоко вздохнул и снова сел:
— У меня рак, Аня. Рак поджелудочной. Третья стадия.
Анна замерла. Мир вокруг неё словно остановился, звуки исчезли, остался только его голос и эти страшные слова.
— Что?.. — прошептала она.
— Я узнал полгода назад, — продолжил Михаил, глядя куда-то мимо неё. — Сначала думал, что это просто язва обострилась. Помнишь, у меня были боли? Я сказал тебе, что это из-за стресса на работе. Но потом стало хуже, и я пошёл к врачу... серьёзному врачу. И он сказал, что у меня рак.
— Полгода назад? — Анна с трудом выдавила из себя эти слова. — И ты молчал?!
— Я не хотел тебя пугать, — он наконец посмотрел ей в глаза. — Сначала думал, что справлюсь сам. Что будет операция, химия, и всё закончится хорошо. Но потом... потом выяснилось, что всё сложнее. Что шансов мало.
Анна почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
— И что теперь? — спросила она.
— Не знаю, — он пожал плечами с какой-то странной отрешённостью.
— И ты решил справляться с этим один? — в её голосе прозвучала горечь. — Без меня? Без своей жены?
— Я не мог, — он покачал головой. — Не мог смотреть, как ты страдаешь из-за меня. Как рушится твой мир.
Анна вдруг поняла, что плачет. Беззвучно, неостановимо, слёзы текли по щекам, и она даже не пыталась их вытереть.
— А Аля? — спросила она. — Какое отношение к этому имеет Аля?
Михаил провёл рукой по лицу — жест, который она знала так хорошо. Жест усталости и смирения.
— Ирина умерла от того же рака, — тихо сказал он. — От рака поджелудочной. Я узнал об этом случайно, когда Аля написала мне. И это... это меня испугало. Словно какой-то злой рок. Словно проклятие.
— Ты стал помогать её дочери из чувства вины? — Анна пыталась понять.
— Из страха, — признался он. — Мне казалось, если я помогу ей, если исправлю хоть что-то... это как-то защитит меня. Глупо, да? — он горько усмехнулся. — Я встречался с ней, слушал истории об Ирине, о её последних месяцах. Это было больно, но... так я словно готовил себя. Понимаешь?
— Почему ты сразу не сказал мне?! Почему сам решаешь за других?
— Потому что я трус, — просто ответил он. — Потому что не знал, как сказать тебе, что, возможно, умираю. Как посмотреть тебе в глаза и произнести эти слова.
Анна встала, сделала несколько неуверенных шагов, взяла его руки в свои.
— Дурак, — прошептала она сквозь слёзы. — Какой же ты дурак...
А потом вдруг разрыдалась — громко, отчаянно, уткнувшись лицом в его колени. И он гладил её по голове, тихо повторяя:
— Прости, прости меня, Анечка.
Они сидели на веранде, держась за руки, как подростки. Лидия тактично оставила их одних, уехав в город за продуктами.
— Что теперь? — спросила Анна, глядя на багровеющий закат.
— Завтра иду к профессору Левину, — ответил Михаил. — Он предлагает новый протокол лечения. Говорит, что есть шансы.
— Хорошо, — она крепче сжала его руку. — Мы пойдём вместе.
— Я не хочу, чтобы ты проходила через это, — покачал головой Миша. — Это тяжело, Анечка.
— А я не хочу, чтобы ты был один, — ответила она. — Хватит, наигрались в секреты.
Он посмотрел на неё с благодарностью.
— Простишь меня? — спросил тихо.
Она задумалась. Простить за обман? За недоверие? За то, что скрывал свою болезнь?
— Знаешь, Миша, я тут поняла одну важную вещь, — сказала она, глядя на закат. — Я всегда думала, что есть только два пути: простить или отпустить. Но есть и третий — принять. Принять, что человек, которого любишь, может ошибаться. Может бояться. Может делать глупости из самых лучших побуждений.
Она повернулась к нему:
— Я не готова отпустить тебя. Ни сейчас, ни когда-либо.
Предыдущая часть 1:
Продолжение часть 3:
Оставляйте свои комментарии и ставьте лайки, друзья мои!🙏💖