— Что происходит, Женя? Ты украл деньги?
— Нет.
— Кто-то из своих предал. Я до сих пор не знаю, кто именно.
— Ты их спрятал?
— Неважно. На этот номер больше не звони, — он произнёс это без нажима, но каждое слово резало. — Считай, что этого разговора не было. И вообще — ты ничего не слышала.
Тени от разбросанных вещей вытягивались по паркету: пояс пальто, опрокинутый бумажный пакет, ремень с металлической пряжкой. Лиля смотрела в одну точку, не замечая ничего. Сердце билось неуверенно, с паузами. Рядом лежал бесполезный мобильник.
Город за окном словно ушёл под лёд. Ни машин, ни голосов. Только шум в ушах.
В какой-то момент она медленно поднялась — тело её не слушалось. Мозг отказывался думать линейно, но в памяти всплыло что-то настойчивое: его записная книжка.
— Женька… — прошептала она с нежностью и паникой в голосе.
Он всегда записывал туда нужные телефоны и важные напоминания. В ту чёрную, потёртую книжку с резинкой.
Если Михаил не нашёл книжку… если она осталась…
Она бросилась в кабинет, где ещё утром работал муж. Стол был опустошён, но нижние ящики остались нетронутыми. Под ворохом распечатанных счетов, под заметками на обрывках чеков, под стопкой с банковскими картами она наконец нашла записную книжку мужа.
Лиля судорожно пролистала страницы: мелкий, плотный почерк, цифры, имена, стрелки. И вот — страница, подчеркнутая небрежно: длинный номер, начинающийся на «семь», и под ним, почти невидимая надпись, вдавленная в бумагу тонким гелевым стержнем: «звони из автомата».
Она резко закрыла книжку. Сердце застучало уже громче, с жаром. Пальцы дрожали. Всё остальное — как во сне. Она выдернула из шкафа дублёнку, натянула джинсы прямо поверх колготок. На ноги — кроссовки, без шнуровки. Волосы заколола абы как. Почти наощупь добрела до пересечения с Фрунзенской — там и поймала такси.
— До угла Шаболовки. Там, где «Союзпечать».
— Садитесь. Быстро доедем.
Дорога показалась бесконечной. Всё в окне сливалось: огни аптек, витрины с одеждой, вывески «Автохимия», «Обмен валют». Москва, покрытая грубой кожей переходного века.
У киоска стояла железная будка с облупленным корпусом. Она достала из кармана две пятирублёвки. Набрала номер, держа в трясущихся руках открытую книжку
Длинные гудки. Один. Второй. Третий...
— Да. — Голос был хриплый. Пауза. Потом: — Ляля?
Она не успела ничего сказать. Слёзы ударили в нос, как хлорка. Глаза затопило — она зажала рот ладонью
— Женя… Женечка, — выдохнула она. — Слава Богу… Ты жив.
— Тихо, тихо. Дыши.
— Ко мне сегодня приходил Быков с какими-то мужиками. Всё перевернули. Забрали… забрали вещи. Сейф.
— Я знаю. Прости. Не должен был тебя впутывать. Молодец, что книжку нашла.
— Что происходит, Женя? Ты украл деньги?
— Нет.
Голос был сдержанным, но уставшим. Он говорил так, будто ему больно даже дышать.
— Кто-то из своих предал. Я до сих пор не знаю, кто именно.
— Ты их спрятал?
— Неважно. На этот номер больше не звони, — он произнёс это без нажима, но каждое слово резало. — Считай, что этого разговора не было. И вообще — ты ничего не слышала.
— Что мне делать? Женя, я ничего не понимаю.
— Уезжай. Ночью. Только не к матери. Сядь на электричку. Найди что-нибудь, где не спросят документы. Сними жилье.
— Они вынесли почти всю квартиру, Жень: шубы, украшения, твои часы с гравировкой.
— Осталась заначка. Посмотри в коробке из-под твоих синих туфель. Внутри, в бумаге. Там баксы. Должно хватить.
Женя говорил отточено, будто заучивал текст заранее:
— Всё, что сможешь продать по-тихому — продавай. Но в банки не суйся: ни ячейки, ни банкоматы. Всё светится.
Она молчала. Лёд внутри начал трескаться — страх, обида, желание бежать. Но и другое — неподъёмное: она всё ещё хотела знать, когда он вернётся.
— Когда мы увидимся? Скажи честно.
— Если ты сделаешь всё правильно — скоро.
— Я тебя люблю.
Он выдержал паузу. Но молчание было не пустым. Она услышала в нём дыхание, сдержанное, неровное.
— Я тебя тоже.
Щелчок, а затем быстрые гудки.
Связь оборвалась.
Лиля стояла, опираясь на пластиковую стенку: губы дрожали, слёзы градом катились по щекам. Она скользнула вниз, как подкошенная, уткнулась лбом в колени. Но что-то внутри вдруг включилось.
«Нельзя сидеть».
«Нельзя громко плакать.»
«Нельзя привлекать внимание.»
Она резко встала. Отошла от будки, не оглядываясь. Перебежала дорогу — стараясь идти уверенно. На остановке, под светом фонаря, подошёл старый трамвай: она заняла место в хвосте, у окна.
Дом встретил её тишиной. Квартиры не было — был призрак. Пустой шкаф, выдранный сейф, раскрытая кровать без покрывала. Словно кто-то надругался над её привычной жизнью. Но ей нужно было двигаться.
В шкафу она нашла ту самую обувную коробку. Внутри белая бумага, в которую были завернуты купюры. Она пересчитала — должно хватить. На билеты, на съёмную квартиру.
Лиля присела на край кровати. Провела рукой по одеялу. Внутри всё выло от тоски. Ей очень не хотелось покидать дом, но быть рядом с мужем она хотела сильнее.
«Только бы успеть. Только бы снова увидеть его лицо».
*****
— Мама, это я.
— Лиля? А чего так поздно?
Она не ответила. Её волновало другое — слушает ли кто-то их телефон.
— Мам, я уеду на пару дней за город. Телефон, может, сядет — не пугайся.
— За город? В будни? С чего бы вдруг?
— Просто... нужно по работе. Сама не знаю, куда точно.
— Да пожалуйста, я не собиралась звонить, если что. Уезжай. Только не теряйся надолго.
— Не потеряюсь. Пока. — Лиля повесила трубку.
Она быстро сложила в чемодан самое необходимое — косметичку, нижнее белье, удобную одежду и, конечно, заначку. Деньги шуршали под пальцами, как нелепое напоминание о времени, когда она ещё могла выбирать сумки под цвет туфель.
Лиля подошла к окну. Чужих машин не видно. Всё как будто впало в летаргический сон. Она тихо вышла, заперла дверь и спустилась на этаж ниже.
Музыка за дверью играла с тем же басом, что и вчера. Секунд тридцать никто не откликался, потом замок щёлкнул и дверь приоткрылась.
— Лиль... ты чего? — Илья стоял в шортах и майке, в одной руке у него был пульт, в другой — банка газировки. — Поздно же.
— Только не спрашивай ничего. Мне нужно где-то переночевать. Или... не знаю, может на несколько дней. Пустишь?
Он чуть подался вперёд, взглянул на чемодан, затем на её лицо — в макияже, но с потёкшей тушью и пустым взглядом.
— Да заходи ты. Чего как неродная.
Джинсы Ильи валялись на спинке кресла, на журнальном столике — тарелки со следами соуса, на стене криво висел постер из фильма, телевизор шипел с тихим эхом. Но в целом — безопасно и знакомо.
— Родители твои когда вернутся?
— Вернутся — фиг знает когда. Неделя точно, может, две-три.
— То есть никого не будет?
— Ну, только я, — усмехнулся Илья. — Не переживай, я аккуратный. Даже подушку тебе нормальную найду.
Лиля поставила чемодан у стены и выдохнула.
— Спасибо. Только... не задавай вопросов. Я просто посижу тут немного. Никаких гостей, ничего. Меня тут нет.
— Договорились. — Он кивнул и пошёл на кухню. — Будешь пиццу?
— А алкоголь есть?
— Только пиво, если хочешь — сбегаю в маркет на углу.
— Пиво тоже подойдёт.
Они ели на кухне, под светом люминесцентной лампы. Лиля жевала по инерции, не понимая, что вообще она ест. За окном мелькнули фары — она вздрогнула. Но машина проехала мимо.
— Хочешь, я включу что-нибудь? — предложил Илья. — У меня есть Линч, Спилберг. Ну… или «Секс в большом городе».
— Не сегодня. Сегодня я слишком устала. Лучше скажи... У тебя найдётся чистое постельное бельё?
Его не смутил этот вопрос.
— Белье, полотенца, всё есть. Даже тампоны, если прижмёт.
Она усмехнулась.
— Ты знаешь, а ты уже не такой идиот, как раньше.
— А ты всё такая же. Только печальная.
— Ну, пройдёт. Надеюсь.
Устроившись в комнате родителей Ильи — на кровати с вышитым покрывалом, рядом с дизайнерской лампой — она начала размышлять, насколько правильно выбрала «место для побега». В такую квартиру вряд ли полезут: его отец с матерью — уважаемые люди, к тому же с кучей влиятельных знакомых.
Перед сном она зашла в гостиную, где Илья снова что-то яростно кликал в компьютерной игре.
— Слушай... я тут вспомнила. Я на прошлой неделе сдала шубу в химчистку, в «Жемчуг», знаешь такую, напротив почты? Там ещё вывеска дурацкая.
— И что?
— Забрать её надо. Ты сможешь? Я не хочу там светиться.
— Забрать шубу? — Ради бога.
— Спасибо. В знак благодарности с меня обед.
— А ты умеешь? Я думал, ты не по этой части.
— Не очень. Но стараться буду. Теперь придётся.
Он повернулся к ней.
— Лиль, если что — просто скажи. Я не дурак, вижу: у тебя всё сложно. Но я тебя не выдам.
— Я знаю. Спасибо тебе. Спасибо большое. — Она вытерла навернувшиеся слёзы.
Несмотря на усталость, Лиля долго не могла уснуть. В комнате всё казалось чужим: запахи, ткань наволочки, даже тиканье часов, которого не было в их с Женей квартире. Она вспоминала, как раньше жаловалась на шум за окном, на треск лифта, на перегоревшие лампочки в ванной — теперь всё это казалось роскошью.
Конверт с деньгами еще лежал на дне чемодана — всё её богатство на ближайшее будущее. В голове крутились мысли: как продать кольцо в ломбард без паспорта? Где взять номер нового телефона? Сколько ещё прятаться? И главное: вернётся ли её муж? Или это был его последний звонок. Если да, то почему всё так: быстро, глупо, будто в ночном кошмаре.
Но это был не сон. Это была её реальность.
Читать следующую часть⬇️:
Друзья, ✅ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ✅ на мой канал, буду рада вашим лайкам и комментариям!