— Лилька? Та, что с глянца? Да... Жила тут. Типа модель. А что? Я ей платил даже как-то, прикинь. А она: у меня муж, у меня принципы… Но я-то знаю — на обложку она не просто так попала.
— И где она теперь? — Тот, что был в кожанке, схватил его за ворот куртки.
— Я ж откуда знаю? Такие по жизни крутятся. Сегодня в мехах, завтра в шелухе. Наверно, слиняла к очередному покровителю.
— Всё на месте, — сказал Илья, входя в квартиру с объёмным пакетом в одной руке и серым чехлом из химчистки в другой. — Даже чек не потерял.
Лиля вышла в коридор босиком, кутаясь в длинный кардиган. Она взяла из его рук чехол, отстегнула молнию — и вдруг прижалась к шубе, как к живому человеку.
— Пахнет мной, — сказала она наконец. — Моей жизнью. Той, что была.
— И она до сих пор твоя, — сказал Илья. — Хоть что-то.
— Теперь это не роскошь, скорее инвестиция. — Лиля положила шубу на диван. — Я, может, её продам. Не сейчас. Если станет совсем плохо.
— Правильное решение. Но пока пусть будет у тебя.
В Лилином взгляде было что-то тяжёлое, как у человека, который пересчитал последние шаги до края и теперь живёт в паузе.
— Там продукты, — сказал Илья, кивая на второй пакет. — Ты же хотела приготовить? Взял всё по списку.
— Спасибо. Я приготовлю. Только это будет уже не обед, а поздний ужин.
Запах жареного мяса, сыра, картофеля в сливках возвращал квартиру к чему-то почти мирному. Лиля стояла у плиты, аккуратно поливая мясо соусом. Она действовала спокойно, сосредоточенно, с тем вниманием, с каким обычно люди собирают пазлы или чистят оружие.
Она не вспоминала рецепты и не экспериментировала — просто повторяла то, что было когда-то выучено и забыто, как механика старого танца. Готовка казалась ей чем-то чуждым — Женя никогда не просил, чтобы она стояла у плиты. Ему нравилось, что этот вопрос можно было закрыть рестораном. Он сам говорил, что еда должна быть удовольствием, а не усилием. Так и было: он не хотел, чтобы она уставала. Он просто хотел любоваться. Она была его победой, его трофеем. Постепенно Лиля перестала думать о себе как о женщине, которую можно представить в халате с половником.
Когда они сели за стол, Лиля подала запечённое мясо, салат и пиво в стаканах.
— Не суди строго. Это единственное, что я умею готовить без страха.
— Лиль, честно? Вкусно. Даже лучше, чем у бабушки.
— Если бы твоя бабушка это слышала, она бы тебя отшлёпала.
Потом Лиля встала, вытерла руки о полотенце и вдруг вернулась к столу с двумя бархатными коробочками.
— Это серьги и кольцо. Поможешь сдать в ломбард? Мне сейчас нужны деньги. Пока не знаю, на сколько всего хватит. Но продавать точно придётся. Твои десять процентов.
Илья посмотрел на коробочки и медленно покачал головой:
— Лиль, я не возьму процент. Я просто помогу.
— Это честно. Ты рискуешь. Но ты можешь отказаться…
— А я не хочу. Мне родители оставили достаточно. Я помогаю тебе, потому что... ты настоящий человек. Не из глянца. Не из рекламы. Хотя ты «Мисс Россия», какого ты там года?
— Девяносто девятого. И ещё две тысячи первого.
— Ну вот. Даже с короной ты осталась человеком без гнильцы.
Лиля сжала губы, потом вдруг пересела ближе к окну. Повернулась спиной к свету, будто хотела раствориться в тенях.
— Я не знаю, вернётся ли Женя. Я каждый день думаю, что вот-вот что-то случится — либо плохое, либо появится какое-то объяснение. Но ничего не происходит.
— Он ведь позвонил. Значит, жив.
— Пока да. Но ты не понимаешь. Он не просто сбежал. Он так исчез… словно больше не хочет возвращаться.
Пауза. Лиля дотронулась до подоконника, ногтем провела по краю.
— У меня нет паспорта. Вообще. Я как без имени. Даже не знаю, могу ли я теперь купить билет на поезд. Меня будто бы стёрли.
— Подожди. Ты можешь восстановить паспорт. Просто скажешь в милиции, что потеряла. Если ты не в розыске, это вопрос времени. Мы же не в кино. В жизни ещё работают законы.
Она взглянула на него так, будто впервые за весь вечер её что-то утешило.
— Спасибо тебе. Я... так хочу вернуться в нормальную жизнь, ты даже не представляешь…
*****
Илья возвращался из института с прямой спиной и усталым лицом. По дороге домой он зашёл в ломбард, сдал украшения. Получил меньше, чем рассчитывал, хоть и торговался до последнего.
У лифта его тормознули двое. Один был в спортивной куртке с капюшоном, другой — в кожанке и с лицом, будто вырезанным из кирпича.
— Ты Лилькин сосед? — спросил один, склонив голову.
Илья внутренне собрался.
— Лилька? Та, что с глянца? Да... Жила тут. Типа модель. А что? Я ей платил даже как-то, прикинь. А она: у меня муж, у меня принципы… Но я-то знаю — на обложку она не просто так попала.
— И где она теперь? — Тот, что был в кожанке, схватил его за ворот куртки.
— Я ж откуда знаю? Такие по жизни крутятся. Сегодня в мехах, завтра в шелухе. Наверно, слиняла к очередному покровителю.
Мужчины переглянулись. Второй пожал плечами.
— Ну ладно. Смотри у меня, если соврал.
— Да какой там, мне до неё не дотянуться.
Они ушли. Илья медленно поднялся наверх. В квартире было темно.
— Это я, — сказал он, не включая свет.
Из кухни появилась Лиля с напряжёнными плечами.
— Я их видела в окно. Сразу выключила свет, подглядывала из-за шторы. Ты-то как?
Он положил на стол деньги, завернутые в газету.
— Не тронули. Пришлось соврать, что пытался тебя снять, а ты отказала. Уж извини… Ты всё сделала правильно — не включай свет, если не уверена.
Она кивнула с благодарностью.
— Прости, что так вышло… Ты теперь единственный, кто знает, что я не исчезла.
*****
За неделю Лиля ни разу не вышла из квартиры. Её жизнь сузилась до комнаты, кухни и коридора. Она не поднималась наверх, в свою — настоящую — квартиру. Хотя она находилась буквально над её головой, за потолком, где всё ещё стояла их с Женей кровать, и хранились её духи. Сейчас это была отдельная жизнь — заколоченная и недоступная.
Она мало ела. Спала урывками. Разговоры с Ильёй были единственным, что не дало ей окончательно раствориться в страхе. Внешне всё казалось нормальным: никто больше не приходил, не интересовался. Но Лиля понимала — опасность не ушла. Просто научилась ждать.
В тот вечер Илья вернулся из института позже обычного. Скинул рюкзак у двери и молча прошёл на кухню. В его лице читалось беспокойство.
— Через три дня родители возвращаются, — сказал он наконец. — Надо что-то придумать.
Лиля прикрыла лицо руками и почувствовала, как по лопаткам побежал ледяной холод. Она понимала, что квартира Ильи и его родителей — не последнее пристанище. Ей просто очень не хотелось покидать свой дом.
— Прости, — сказал Илья тихо. — Но я уже всё придумал. Есть одна квартира, которую родители сдают. Правда, она далеко от центра. Там живёт квартирантка. Но квартира большая — три комнаты, места хватит.
— А твои родители? Они не будут против?
— Они туда даже не заходят. Сдают за копейки, лишь бы кто-то присматривал. Ксюша там уже три года, никаких жалоб.
Лиля слушала, не перебивая. С одной стороны, идея казалась ей новой формой ссылки. С другой — выбора не было.
— Хорошо. Только как мне выйти отсюда, если кто-то опять дежурит во дворе? — Она посмотрела на него с тревогой.
— Придумаем что-нибудь. Есть у меня одна идея.
На следующий день Илья пришёл с другом — невысоким, широкоплечим парнем в спортивной куртке, со звенящим пакетом в руках.
— Это Лёха. Мой одногруппник. Нашёл тебе подходящего по росту. Встречай.
Лёха еле слышно поздоровался. В его глазах мелькнула насмешка, когда он увидел Лилю.
— Я думал, ты будешь выше. По фото, — добавил он, будто это что-то объясняло.
— Не нужно обольщаться, — сказала Лиля с иронией.
В течение часа они втроём репетировали «мужскую походку»: как шагать, как держать плечи, как отворачиваться от лишних взглядов.
— Не как будто ты прячешься, а как будто ты хочешь кому-то вломить, — объяснял Лёха. — Поняла?
Лиля пыталась. Они смеялись. Это был странный, абсурдный маскарад. Но в этом смехе было что-то живое, настоящее. Почти как раньше.
— Готова? — спросил Илья к вечеру.
Лиля кивнула. Она уже была в чужих джинсах и свободной куртке. Волосы убраны под шапку. Чемодан с вещами стоял у двери.
— Впервые в жизни хочу быть как можно менее заметной, — сказала она. — Никогда бы не подумала.
Они вышли в сумерках. Лёха остался дома, Илья шёл рядом. Лиля смотрела в асфальт, стараясь слушать своё дыхание. Сели в такси. Водитель не задал ни одного вопроса. Когда Лилин дом начал медленно пропадать из виду, она изо всех сил сдерживала слёзы.
Дом в Медведково был относительно новым. Лифт работал, в подъезде чисто. Во дворе стояли одинаковые машины, лавки и замёрзшая песочница.
Илья позвонил. Дверь открыла девушка с короткими русыми волосами и подозрением в глазах.
— Это Аня. Моя знакомая, — быстро сказал Илья. — Поживёт немного.
Ксюша продолжала смотреть на Лилю.
— Мы сейчас, — уточнил Илья, уводя Ксюшу в сторону.
Лиля осталась в прихожей, вжимая чемодан в стену. Через несколько минут Илья вышел.
— Всё в порядке. Я объяснил. Она не против. И не забудь, ты для неё — Аня. И лучше молчи, если не уверена, что сказать.
Он передал Лиле ключ.
— Вторая дверь налево. Там чисто. Только розеток мало.
Квартира была проще, меньше, чем в её прежней жизни, но уютнее, чем Лиля ожидала. Комната пахла стиральным порошком, на полке стояли чужие книги. Окно выходило во двор, где вяло горели фонари.
Лиля разложила вещи и села на кровать.
Она снова была нигде. Но лучшего варианта в такое короткое время ей было не найти.
Ночью она пересчитала остаток денег. Их было много, конечно, если жить оставалось пару месяцев. Она думала о муже. Где он? Жив ли? Знает ли, как она живёт сейчас?
Работы не было. Документов — тоже. Надо было восстанавливаться. В голове мелькнуло: агентство. Может, ей помогут? Ведь раньше она летала в Милан, в Париж, на показы и съёмки… Может, ей предложат что-то за границей…
Но без паспорта она — никто. Даже не гражданка России. Сначала документы, потом всё остальное.
Она погасила небольшое бра над кроватью и уснула почти без чувства, что кто-то дышит ей в затылок.
Читать следующую часть⬇️:
Друзья, ✅ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ✅ на мой канал, буду рада вашим лайкам и комментариям!