Игры для суперинтеллектуалов
Москва встретила вернувшуюся с экватора парочку морозами и метелями. У Марьи, кроме пары платьев, ничего из одежды не было, поэтому она залезла в интернет-каталоги и начала подыскивать себе шубейку, свитер, ботинки и прочую зимнюю амуницию. Раньше этим занимался Романов.
А тут её глаза разбежались: как же расцвела в России модная индустрия! Она заказала себе разных разностей и стала ждать курьера.
Уже через пару часов в дверь огневского особняка позвонили. Она глянула в экранчик домофона. Запорошенный снегом посыльный с большой коробкой в руках отозвался фальцетом: «Доставка».
Она вышла в прихожую в своём синем девичьем платье, потому что халат постирала. Мельком глянула в зеркало: девчонка девчонкой, вечно восемнадцатилетняя.
Однако ей почему-то стало боязно открывать дверь. Марья ещё раз переспросила:
– Ты кто?
– Из интернет-магазина.
– Поставь коробку и уходи.
– А расписаться?
– Сам распишешься как-нибудь, закорючку поставь.
– А померить? Если размер не подойдёт, можно вернуть.
Фальцет был какой-то ненастоящий, как у певцов-кастратов. Марья затаилась, пытаясь считать посетителя через дверь, но ей нужен был тактильный контакт.
Она мысленно связалась с Огневым и передала ему, что пришёл странный курьер и она боится его впускать.
– Прислать офицеров? – спросил он.
– Да ладно, засмеют, что людей сдёргиваю по пустякам. Наверно, я перестраховалась. Кто из грабителей посмеет прийти в дом премьер-министра?
– На воротах его проверили и пропустили, значит, всё в порядке. Открывай дверь и ничего не бойся.
Марья повернула ключ в замке, сняла цепочку. И в дверь стремительно ввалился – Романов собственной персоной! Снял пальто, стряхнул с него снег и повесил на плечики сушиться в шкафу, который для вентиляции оставил открытым.
– Вот же зараза твой Огнев! – ворчливым тоном заявил он, укладываясь на диван возле камина. – Силовыми линиями дом обмотал, не прорвёшься! Пришлось сыграть роль курьера. Кстати, мне доложили, чего ты там навыбирала себе из шматья! Это же отстой, Марья! Так безалаберно относиться к себе! Ты должна носить только эксклюзивную одежду от лучших дизайнеров. Я не могу позволить тебе позорить царскую фамилию. Ты ведь так и осталась Романовой. Я внимательно прочёл ваш документ о браке.
Марья столбом застыла у двери, не в силах пошевелиться.
– Ну так что? Я, что ли, должен коробку вскрывать? Еле дотащил! Хоть бы спасибо сказала.
Марья послушно распечатала тару и стала доставать пакеты в разноцветных целлофанах. Нежнейшее бельё, сверкающие украшения, шикарное платье, белоснежная шубка, по цвету и стилю подобранные аксессуары. Марья невольно залюбовалась этими шедеврами лёгкой промышленности и дизайнерской мысли. А Романов продолжил командовать:
– Примеряй, долго мне ещё ждать? У меня работы по горло!
Марья примерила шубу: лёгкая, тёплая, мех пушистый, подшёрсток густой. Романов привстал, оглядел её, одобрил. Надел на неё шапочку и шарф, натянул на ноги белые ботинки, попутно огладив икры. Подождал, пока она влезет в платье, откомментировал: "Ух!"
Под конец потребовал нацепить бельё. Она наотрез отказалась.
– Да ладно тебе! Я тебя голышом не видел, что ли? Иди в спальню, закройся. Я должен знать, зря или нет старался, вещи тебе подбирал, государственные дела забросил.
Марья силилась возразить, хотела крикнуть, чтобы убирался вон, но почему-то послушно направилась в опочивальню и напялила на себя воздушное кружевное бельё. Огляделась в зеркало и собралась его снять, но Романов уже просочился сквозь стену, встал рядом и принялся внимательно её рассматривать.
– Теперь попробуй этот цвет, я отвернусь.
Марья тупо подчинилась. А он уже проявил признаки температурящего. Нездоровым голосом начал молоть:
– Загорела. Небось, просолилась в океанских водах? Дай попробовать на вкус.
Нагло положил руку на её талию, притянул Марью к себе и лизнул её лицо. Она почувствовала даже не тепло, а ожог, притом невыразимо приятный. Могла ведь оттолкнуть его, крикнуть, что он гад и пусть выметается. Но вместо этого закрыла глаза и подчинилась ему.
Он бархатным своим баритоном в грудном регистре прерывисто пробормотал ей в ухо, что им лучше бы прилечь, так будет удобнее. Подхватил её и перенёс на кровать, где стал с утробным рычанием снимать с неё купленное им бельё.
И тут она вспомнила, как голая Моника оседлала его, и весь последовавший диалог тоже всплыл: его насмешливый ядовитый тон и гадкие слова, одно оскорбительнее другого. И буря негодования родилась в её душе:
– Романов, как так? А давай-ка я восстановлю хронологию. Мы с тобой вошли в белую полосу отношений, у нас всё было чудненько, внезапно ты перестал являться домой, я застукала тебя с голой чикой и вместо извинений получила фунт презрения и столько же оскорблений. Ты героически, на глазах любовницы и персонала – прогнал меня, законную жену, за порог, хотя буквально намедни клялся в любви до гроба. Развод сходу подписал, вернее, чуть ли навязал его. Теперь я успокоилась и счастлива с Андреем. С чего вдруг такая перемена? Зачем ты заявился? Купить бывшую за тряпки? Захотелось разнообразия, дежавю или просто подло разбить счастье людей, которые тебе не чужие, а соратники и во всём помощники? Тебя ждёт дома свежайшая, целомудренная невеста.
– Ты ведь любишь меня, Марья! И никогда не разлюбишь! И сейчас ты изменишь своему мужу со мной, как когда-то изменяла с ним мне! Я хочу, чтобы он почувствовал то, что чувствовал я!
У неё уже появились силы для отпора. Пожар в её крови не разгорелся.
– Романов, облом! Я Андрею не изменю, хотя и лежу с тобой сейчас. Ты потерял надо мной власть и не возьмёшь меня силой. Я больше не испытываю к тебе ничего, кроме жалости к лоханутому дураку. Можешь прикончить меня прямо сейчас! Я полное ничтожество и достойна только одного – смерти! Мне стыдно, что я впустила тебя в свой дом! Я недостойна жить!
– А когда Андрей впервые разложил тебя на кушетке в подсобке, ты разве просила его прикончить тебя?
– Нет.
– Но ведь это нечестно! Значит, ему можно было с замужней развлекаться, а мне – нет? Он чистенький, а я грязный? И что значит – лоханутый дурак?
– А ты в курсе, что до тебя с твоей полькой развлекалось не менее сотни мужчин. А её любовники совокуплялись ещё с кем-то. Вот и получается, что ты спишь с сотнями. Откуда там взяться чистоте?
– А кто тебе сказал, что я с ней сплю?
– Начинается! Сама видела.
– И что ты видела?
– Как она сидела, голая, у тебя на коленках и прижималась своим передком к твоему.
– И совершала какие-то движения?
– Мне без разницы. Зачем ты вообще тут, Романов? – с болью в голосе спросила она. Каждое слово она выдавливала со всхлипом. – Андрей увидит эту сцену и почувствует себя разрушенным. А я – так уже! Две разрушенные жизни – в твоём активе. Ты же не был таким подлым, Свят! Это всё влияние твоей увешанной лярвами, обесцвеченной перекисью дамы!
– Она натуральная блондинка, это раз! У нас с ней до свадьбы ничего быть не может, это два. Таково её условие. А вопрос о бракосочетании завис. Насчёт лярв – что ещё может придумать обиженная брошенка? Андрей же обязательно узнает о твоём грехопадении со мной, я уж об этом позабочусь! Но не сейчас. Я специально загрузил его работой без продыху, чтобы он не мешал мне выполнить мой план мести! Тебе ведь со мной ой как приятно, милая! Я соскучился! Моё тело вопит по тебе!
Марья попыталась встать и улизнуть, но он защёлкнул на её руке браслет с прочной цепочкой, другой конец которой заканчивался браслетом на его руке.
– Сейчас мы переместимся в «Берёзы», поедим и полюбимся – столько, сколько я захочу. Огнев много раз воровал мою самочку, баловал, тешил, кормил, в заимки и космосы уносил, а она знай себе уши развешивала! Всё то же самое буду делать я, пока узлы кармические не развяжутся.
Марья рассмеялась.
– Смешинка в рот попала? – весело спросил он.
– Свят, я ж башмак изношенный!
– Я говорил о тебе гнусности, да! Спецом – чтобы Андрюшку от тебя отвадить! Никакая ты не поношенная. Ты свежайшая сирень в дождинках!
– Как выяснилось, не настолько свежая, раз ты соблазнился натуральной – в кавычках – блондой. Я даже могу назвать номер краски, которой она придала натуральность своим волосам. Эксперт – моя интуиция – любезно подсказал. И девственность у неё восстановлена хирургически. Так что ты всё-таки – лох, царь!
– Ну так я же на ней ещё не женился!
– А зря. Вы друг друг подходите. Она тебе впоследствии устроит вырванные годы! Всю московскую и якутскую ювелирку скупит и тебя разорит. Будешь не успевать шубы прикупать и на карту деньги переводить. И с рождением потомков выйдет неувязочка: у неё трубы перевязаны. Нимфоманка она. Эта девушка в родном городке побывала в койках у всех воротил местного разлива. И стремительно, пулей долетела до царя. Видимо, очень хорошо изучила эрогенные зоны у мужчин. У неё и в Москве есть пара-тройка персонажей, которые во избежание нарушения кое-чего, сберегаемого для тебя, ублажают её содомски. Зато сразу после вашей свадьбы ты будешь вознаграждён фейерверком ощущений и станешь четвёртым. Те трое тоже без работы не останутся. Она уже присмотрела для них подарки, которые оплатишь ты. И я даже знаю адреса тех квартир. Она водила туда своих любовников и показывала.
– Что ты несёшь? Ты в бреду от ревности!
– Фиг тебе! Мне Зуши велел спасти Андрея, а тебя оберегать. Вот я тебя и оберегаю. Да, забыла сказать самое главное: я больше не люблю тебя, Романов, и ревность автоматически пропала.
Романов откинулся на подушки и недоверчиво спросил:
– А почему тогда открыла доступ к своему телу?
– Паралич воли. Тело моё пока ещё привязано к твоим рукам и вероломно подчинилось. Я могла употребить свои способности и выкинуть тебя вон. Но не сделала это. Хорошо хоть проникновения не состоялось! Хотя Андрей по-любому вряд ли простит меня. Я уже не жилец, потому что предала любимого, самого верного и прекрасного на земле! Я ничтожество, которое должно исчезнуть с лица планеты. Не имею права поганить её своим присутствием. И ты окажешь мне большую услугу, если пристукнешь меня. Навык же есть.
Романов поднялся, отстегнул Марью от себя, оделся и ушёл через дверь. А Марья надела своё синее платье, накинула белую шубку, обулась в сапожки и тэпнулась в «Сосны». Алабаи словно ждали её – тут же прибежали, бешено вращая хвостами.
Она достала из полотняной сумки, висевшей на гвозде возле входной двери, корм для псов, угостила их и сказала на их языке: «Хорошие мои собакены, дорогу к той самой ели вы помните. Ведите меня туда. И больше никому не показывайте этот маршрут! Хотя никто и не придёт. Андрей весь в работе, Романов весь – в Монике, дети заняты собой. Я никому в целом свете не нужна».
И алабаи повели её в дальний-предальний лес.
Романов в это время изучал распечатку донесения госбезопасников из маленького дальневосточного городка, откуда была родом Моника. Узнал о похождениях своей хорошенькой блондиночки. Ему предоставили фотоматериалы, на которых она была шатенка, брюнетка, русая, розововолосая и зелёнокудрая. С губами разного размера и формы. Сидела на коленях у неких солидных мужчин. Гиперактивная провинциальная девочка с приличным опытом контактов с богатыми папиками попыталась ухватить свою птицу счастья, и ей это почти удалось. Щедрый Романов успел много чего ей прикупить.
Он люто напился. Вызвал Радова, велел втихую Монику выселить из роскошного пентхауса, который он для неё приобрёл и собирался подарить, стереть ей память о царе и отправить на постой к московскому чиновнику средней руки. Тот, судя по донесению, в неё по уши влюблён, готов простить её и жениться. Также велел найти любовников Моники и провести с ними воспитательную беседу.
Все, кто знал о связи царя с вертихвосткой, были предупреждены о сверхсекретности информации. Вечером Радов отчитался о проделанной работе. Не вязавший лыка Романов выразил ему благодарность и тэпнулся домой к Огневу.
Андрей ужинал без Марьи. Романов в ответ на предложение присоединиться к трапезе неожиданно скромно присел на стул в углу и, пьяненько улыбаясь, сказал:
– Андрюш, я, кажется, снова убил Марью.
Тот поперхнулся.
– То есть?
– Хитростью проник к вам, завалил её прямо на вашу кровать, но Марья в последний момент выскользнула. Ничего не было. Я сделал это, чтобы ты почувствовал боль, которую доставлял мне.
Огнев застыл на месте и не мог проронить ни слова.
– В общем, она заявила, что больше не любит меня. И что не имеет права поганить эту планету своим присутствием, так как предала тебя.
Андрей поднялся. Прокашлялся. Оба молча оделись и вышли в метель. Сосредоточились.
– «Сосны»? – спросил Андрей.
– Туда.
В поместье было безлюдно. Свет в окнах не горел, крыльцо было заметено снегом. Цепочка припушённых следов – женских и собачьих – вела в лес.
– Понятно, придумать новый способ самоликвидации времени не хватило. Впала в жесточайшую депрессуху, – заметил царь.
– Можешь визуализировать то место? – спросил патриарх.
– Да, чётко помню огромную старую ель.
Романов сфокусировался. Концентрацией воли они переместились на пятачок, куда должна была явиться Марья.
Они увидели её, сопровождаемую алабаями. В белой шубе она совершенно слилась с метелицей. Шла, низко наклонив голову. Бежавшие впереди собаки, заметные на снежном фоне только пятнышками глаз да пуговичками носов, замедлили ход и заскулили, издали узнав любимого хозяина.
Марья подняла голову и сквозь белую колючую пелену заметила две высокие фигуры рядом с той самой елью. Она растерянно тормознула. Внезапно ветер стих. Установилась тишина. Марья хотела развернуться и пойти обратно, но увязла в сугробе и завалилась набок. Алабаи бросились ей на помощь. Марья ухватилась за их шерсть и поднялась.
Она заплакала и зашагала куда глаза глядят, утираясь рукавом заснеженной шубы. Алабаи застыли на месте, не понимая, куда им идти – к любимому хозяину или к любимой хозяйке. Договорились: Икар побежал вслед за женщиной, Дедал прыжками по глубоким сугробам подскочил в Романову.
– Марья! Стой! – крикнул Андрей.
Она замерла, не оборачиваясь. Мужчины двинулись в её сторону. Тогда она взлетела, крутанулась вокруг своей оси и понеслась на всех парах в зенит неба. Мужчины, не раздумывая, бросились в погоню. Они быстро догнали её, порядком уставшую за многокилометровый переход по сугробам, окружили, взяли в кольцо и медленно опустили на пол в гостиной дома в «Соснах».
Там было натоплено: старенький Антоныч следил за поместьем.
Марья глядела на своих преследователей затравленно и враждебно. Романов и Огнев разделись, помогли Марье избавиться от заиндевевшей, плотно забитой снегом шубы и доверху наполненных сапожек.
Романов принёс полотенце и стал отчищать её кучеряшки от налипших снежков. Огнев начал растирать её фиолетово-красные, как свёкла, руки. Потом они отправили её в душ – согреться под горячими струями.
Вскоре прибыли два повара. На кухне застучали ножи и зазвенели кастрюли. Романов достал спрятанный в одной из нычек пузырь коньяка, разлил по бокалам. Там же, в тайнике, нашлась и бутылка любимого Марьей розового траминера.
Романов самолично нагрел вино, всыпал туда по щепотке красного и чёрного перца, добавил корицу и мёд и принёс вышедшей из душа Марье большую кружку извара – народного средства от простуды при переохлаждении. Она послушно выпила зелье, тут же захмелела и ушла спать.
Мужчины остались дожидаться царского ужина. Романов вышел на крыльцо, у подножия которого ждали уже вернувшиеся алабаи, отвёл их в тёплый вольер, наполнил миски отборной едой и свежей тёплой водой, погладил каждого пса по голове и сердечно поблагодарил за верную службу.
За поздним ужином царь и премьер выпили весь коньяк и остатки глинтвейна, хорошенько закусили и наконец приступили к обсуждению темы, которая обоим сверлила мозг. Романов не выдержал первым.
– Ну так что по Марье? Если ты не забыл, то я её осквернил. И она под тяжестью содеянного собралась удрать туда, откуда не возвращаются.
– Свят Владимирович, я, конечно, первоначально расстроился. Но Марья сама себя и так уже наказала. Да и не осквернил ты её, до решающей фазы дело не дошло. И не она виновата в случившемся. Ты её практически взял хитростью и силой. И с тебя как с гуся вода.
– Силой? Да, не спорю, я мял её довольно сильно.
– Тело всегда играет особую роль, и часто – главную. Вы с Марьей прожили вместе очень много лет, ваши тела связаны определёнными вибрациями. И ты знаешь их частоты. Это азы воздействия. Ты её обесточил. Ну и Марья по-прежнему любит тебя, как бы она ни отнекивалась. Поэтому я ни слова упрёка ей не скажу. И буду впредь получше охранять её от тебя, царского волчары !
– А если она сама будет ко мне бегать?
– Не будет. Образ голой потаскушки Моники на твоих коленях, которую ты назвал эталоном чистоты, не даст ей это делать. Слушай, Свят Владимирович, я ведь сержусь на жену совсем не за то, что она позволила тебе увлечь себя. А за то, что она открыла тебе глаза на твою возлюбленную. Зачем Марья это сделала? Ты должен был окольцеваться с Моникой и наконец-то угомониться. Потому что вы и правда созданы друг для друга.
– Ну и зачем ты меня злишь, Огнев?
– Сам посуди: прохиндейка ловко надула тебя, притворившись девственницей, а ты свой дар сканирования почему-то не задействовал. Поверил ей сходу! Это и есть влюблённость. Все влюблённые живут в розовых очках. И ты поглупел настолько, что сразу отправил Марью в нокаут! Она аж переломилась от боли надвое, но тебе было не до неё! Ты не почувствовал, что творилось с любящей женщиной, потому что перекрыл сердечную чакру похотью к опытной шлюшке… Так что вы с Моникой по степени беспринципности и порочности – на одной доске. Уж прости за прямоту.
– А я тебе докажу, что всё было не так.
– Докажи.
– Ты никогда не задумывался, почему маленьких детей так тянет в грязь? В лужи, в болотца? Мне понадобилось упасть в грязь, чтобы от неё отскочить.
– Я понял, о чём речь. Ты говоришь об усталости от чистоты. Согласен, Марья слишком чистый человек. А тебе захотелось сесть в лужу. И ты шлюшку принял за образец целомудрия, а чистую женщину очернил... Несостыковочка! Ты просто облажался, признай это. Обожравшегося отборным овсом жеребца потянуло на придорожный бурьян, по которому прошлось множество ног. Такое случается.
Романов вперился холодными глазами в неугасимые синие Андреевы и желчно огрызнулся:
– Потише насчёт жеребца. От такового слышу! Я пока не разобрался в произошедшем. Это всего лишь твоя версия – насчёт усталости от чистоты. Но у меня с той девахой не было физической близости, как она ни пыталась меня совратить! Не бы-ло, Андрюх, не бы-ло! Я не то что бы держал себя в руках. Просто не хотел.
– Мне вообще-то пофиг. Из-за твоего бездумного эксперимента мы чуть не потеряли Марью! Она же сверхэмоциональна! И считает себя виновной во всех бедах мира. Поэтому Бог, наконец-то, привёл её к правильному человеку с устойчивой психикой и уравновешенным нравом.
– К тебе!
– Так точно!
– Но любит-то она меня, хоть и врёт, что выгорела.
– Любила, да, необъяснимо. А сейчас – нет. И потом она уже замужем.
И Романов поник своей гордой царской головой.
– Ты переиграл меня на этот раз, Андрюха! Респектую. Но сет продолжается, у нас впереди ещё девятьсот лет.
– Ты обязательно найдёшь себе хорошую женщину, Свят Владимирович.
– Кажется, до меня, наконец, дошло! Это ты отыскал в толпе и прицепил ко мне блонду! Как тебе это удалось, Андрей?
– Ну вот, с больной головы на здоровую! Ты захотел меня сбагрить на какую-то из пятисот женщин. Так?
– Ну да. Чтобы ты не мучился без бабы.
– Я просил?
– Нет.
– Инициатива наказуема! – лениво резюмировал Огнев. Он еле сдержал зевок. Премьер явно устал и хотел спать.
– Да, выходит, я выкопал яму для тебя, а угодил в неё сам, – не замечая намёка на сонливость, продолжил царь.
Огнев выразительно посмотрел на часы, тикавшие на стене. Они показывали три ночи. Романов, наконец, понял и сказал:
– Я лягу в детской. У меня нет сил тэпаться куда-либо. А ты где?
– С женой, конечно же!
– Слушай, дай ей выспаться. Куча комнат в доме, диваны в холле. Пожалей нашу девочку.
– Нашу?
– Нашу. Она должна выбрать!
Огнев утомлённо махнул рукой и для успокоения царя завалился спать на диван, ближайший к спальне. Романов потоптался на месте, жадно глянул на дверь, за которой сопела носиком Маруня, и ушёл в бывшую детскую, где растянулся на ковре, так как не поместился бы ни на одной из кроваток.
Она проснулась, когда неяркое декабрьское солнце, прижимаясь к линии горизонта, описало положенную дугу и уже клонилось в закату. Мужчины сидели за столом и ждали Марью. Обоим не терпелось услышать её вердикт.
Марья вышла в подарках царя – платье персикового цвета, увешанная бриллиантами, с короной на голове. Романов воспрял духом: это добрый знак, что она выберет его.
Марья бодро сбежала по ступенькам – отоспавшаяся, свежая, яблочно-румяная и невыносимо красивая. Она сделала вежливый реверанс Романову и певуче сказала ему: «Здравствуй, твоё величество!». Затем чмокнула в макушку Андрея, обвила его голову руками и промурлыкала ему на ушко: «Добрейший вечер, милый»! Огнев приободрился и окончательно воспрял духом.
Затем премьерша чинно уселась на стул возле мужа и стала ждать благословения. Романов сотворил молитву, перекрестил блюда, и трапеза началась.
Повара расстарались! Ужин заменил полноценный обед со сменой блюд. Троица наелась до отвала. Допив морс, доев пирожные, Марья отложила ложечку и стала ждать, когда финишируют остальные.
Наконец со стола были убраны тарелки. Все трое терпеливо ждали, когда персонал выйдет из зала, а затем из кухни. Минут через десять стало тихо, повара ушли.
Первым нарушил молчание царь.
– Ну что, пришло время серьёзно поговорить. Все это понимают?
Огнев и Марья переглянулись.
– Кто первым хочет высказаться?
Марья подняла руку, как первоклашка.
– Говори, Романова, – разрешил царь.
Марья прочистила горло. Немного подумала и сказала:
– Благодарю вас, мои замечательные друзья и лучшие в мире мужчины, что вместе, вдвоём спасли меня вчера. Я уже настроилась на худшее и молитвенно простилась с этим миром. Но Господь дал мне от ворот поворот. Я жива, здорова, у меня ничего не болит, я спала в комфорте и тепле, и мой сон стерегли те же самые герои. Отдельное спасибо тебе, Свят, за чудесные подарки. Андрюшенька, я решила их принять, чтобы через некоторое время они перекочевали к одной из дочек или внучек Святослава, а не к царской девушке лёгкого поведения. Спаси вас, Боже. обоих. Пожалуй, у меня всё.
И тут Романовв прорвало:
– Марья, а тебе не кажется, что это какой-то страшный сон? Сейчас мы проснёмся дома, в «Берёзах»! А кошмарное сновидение забудем. Всё подстроил Андрюшка! И бабу эту развратную мне подсунул, и мозги мне затемнил! Он два месяца тебя пользовал! Вы упивались блаженством, а меня оставили в смертельной опасности! Это как? Ваши небесные кураторы вас по головке не погладят! Андрей, ты просто новый Мориарти! А Марья – твоя подельница! Но я вас обоих прощаю. У меня с полькой не было близости. Я даже ни разу её не поцеловал! Можешь, Марунька, ретроспекнуться и удостовериться. Сидела голая у меня на коленях, да, тёрлась, но мой жезл на неё не среагировал. Зато на тебя ещё как среагировал, и ты не можешь это отрицать. Я именно в этом и хотел удостовериться. Давай-ка сейчас рванём домой, родная. Я отменю ваш брак и наш развод – не впервой! И буду на коленях вымаливать у тебя прощение за своё абсурдное поведение. Тем более, что есть объяснение.
Романов выпалил свою тираду и остановился, чтобы перевести дух. Марья сидела, низко опустив голову, изредка всхлипывая. Она стараясь не залить слезами красивое платье.
Слово взял Огнев. Он довольно грозно посмотрел на соперника и, чеканя каждый слог, спросил:
– Марья поблагодарила тебя, экс-мужа, за спасение. А кто её к краю бездны подтолкнул?
– Мы вместе! повторяю: я железобетонно уверен, владыко, что именно ты эту ловушку спланировал и отыграл, как по нотам.
– Ага, вину не признаёшь!
– А ты признаёшь?
– Я виноват лишь в том, что, любя Марью, никогда не дрался за неё! Что позволял тебе делать из неё отбивную.
Романов сжал голову руками и начал раскачиваться из стороны в сторону.
– Марья, прости меня за чудовищно недостойное поведение! Я хочу всё исправить. Вернись ко мне, любимая.
Огнев вскочил и быстро подошёл к жене, словно желая её защитить от укуса злого духа. Он наклонился к ней и спросил:
– Метнёмся домой?
Но Марья вдруг захохотала, колотя руками по столу. Отсмеявшись, она глянула на Романова и жалостливым тоном заявила:
– Мы и так вернулись на круги своя, Свят! И каждый занял своё место в любовном треугольнике. Вы двое просто меняетесь позициями: один – пострадавший, другой – победитель, и наоборот. Зато я всегда –в мармеладе! Меня ласкает то один восхитительный мужчина, то другой – такой же фильдеперсовый. Бедные вы мои мученики… И выхода не видно. Я хотела выйти из игры, но вы не позволили. Тогда кто-то должен выйти из вас!
Она испытующе посмотрела сперва на одного, потом на другого.
– Блин, Андрей, Свят! Вы оба для меня – самые родные! Оба любимые. Не буду больше врать: да, обоих люблю! С ума схожу и по одному, и по другому! И если кто-то из вас меня разлюбит, то я смолчу, конечно, но кукухой отъеду. Да, Андрей, я и тебя ревную. А уж о Святославе и говорить нечего! И, может быть, этой своей любовью я вас и стреножу? Держу возле себя. Так что вина – только моя! Меня надо пристрелить. Я сделала несчастными двух самых прекрасных мужчин!
Марья замолчала. Стало тихо. Часы тикали, роняя в никуда капли времени.
Романов прервал молчание первым:
– Девочка, как же мы тебя, два лба, измучили! Рвём на части, и ты всё время хочешь умереть.
Андрей стал ходить из угла в угол и думать. Потом остановился напротив Романова и сказал:
– Что ты предлагаешь, Свят Владимирович? Мы должны решить вопрос дележа Марьи без её участия.
– Согласен. Она чётко дала понять: ей всё равно, кто. Любого из нас она обогреет. А я то, дурак, думал, что меня любит больше.
– Ага, щас, особенно в свете последнего события, когда ты, царь державы, светоч веры, бросил её ради нимфоманки.
– Ну да, которую навязал мне ты, столп духовности, гений-вестник миров дольних…
Марья встала из-за стола и немного попрыгала, чтобы размять затёкшие конечности. Мужчины уставились на её дивную фигурку, внимательно, как в первый раз, разглядывая тонкий стан, лилейные бёдра, пышную грудь и крепкие ноги. Персиковое платье подчеркнуло все её достоинства.
Им предстоит решить, с кем она сегодня уйдёт в плаванье, а кто останется на берегу ждать с моря погоды. Более сильный духом должен отказаться в пользу более слабого или наоборот? Кто отойдёт в сторону ради счастья двух. Неужели придётся кидать монету?
Романов мигнул Огневу, и они пошли на кухню, прикрыв за собой дверь. Пока они совещались, Марья стала кружиться по залу, гордая, что два зачётных самца схлестнулись из-за неё. Она не могла скрыть торжествующую улыбку.
Когда Романов и Огнев появились, Марья висела на люстре, зацепившись за крюк кружевной оборкой подъюбника. Они подлетели к ней, аккуратно сняли с рожка и приземлили на пол. Марья обняла обоих за шеи и смачно поцеловала каждого куда дотянулась – в висок и щёку.
– Ну что, – спросила она едко, – орёл или решка?
Оба смутились.
– Еле нашли рубль, но он закатился куда-то, – признался Романов.
– А знаете что! Я нашла выход! – внезапно крикнула Марья. Мужчины с надеждой взглянули на неё.
– А что если я устрою для вас испытание? Идите туда, незнамо куда, принесите то, незнамо что. Добудь меня, Романов, тогда, может, прекратишь называть меня залежалым товаром...
Романов и Огнев захлопали глазами. Царь первым нарушил тишину:
– Как в сказке? Но Огнев победит, у него в голове уместились все энциклопедии мира, – заявил правитель. – Марья, брось дурить! Ты царица и должна ею быть последующие девятьсот лет! Давай закончим эту тягомотину и махнём домой. Я сегодня же аннулирую все ваши и без того липовые документы!
Андрей осадил оппонента:
– Э, нет, мы венчанные. И я как патриарх развенчание не одобрю.
Марья тем временем залезла в холодильник и стала там шуршать пищевой плёнкой, разворачивая еду. За время прений она успела проголодаться. Распределила еду по кастрюлькам, нагрела, переложила на тарелки и накрыла стол в гостиной. Мужчины помыли руки и уселись трапезничать. Заморив червячка, она предложила:
– Ну вот что. Интеллектуальные испытания отвергнуты. Тогда предлагаю прятки! Я забьюсь в щел! Кто первый найдёт, с тем я ухожу. Всё будет по чесноку! Обещаю спрятаться на территории поместья. Идёт?
Огнев и Романов одновременно засмеялись. Царь сочувственно посмотрел на неё и сказал:
– На самом деле всё уже решено. Андрей уступает мне тебя. Он ведь духовное лицо. Сегодня и завтра ты побудешь с ним, а послезавтра, когда я улажу с документами, ты вернёшься под моё крыло. Перетягивания каната больше не будет.
Она сразу нахохлилась. Ей страшно было поднять глаза на Андрея. Если бы она сразу прогнала Романова, то осталась бы навсегда с тем, кто ни разу в жизни её не обидел даже тоном. Кто любит её без условий и безысходно.! Правильно Романов её дубиноголовой обозвал.
– А переиграть нельзя? – с надеждой спросила она.
– Нет! – сказал как отрезал царь и так посмотрел на Марью, что у неё душа ушла в пятки. Она поняла: Андрей никогда не решится перечить Романову! Тот может отправить его в ссылку, лишить рычагов влияния, любимой работы, точно так же, как сейчас лишает любимой женщины. И хотя Андрей намного могущественнее Свята и может стереть его с земного плана, но никогда не сделает этого, так как запрограммирован на служение царю.
– Твой ненаглядный Андрюшенька выторговал себе кучу ништяков, – проворчал царь. – Сможешь отплясывать с ним, сколько влезет, на вечеринках и праздниках. И общаться где-нибудь на природе или в тихом месте. В общем, полное раздолье вам, исключая блуд! Это – ни-ни! Только дружеские беседы.
Романов резко встал, пожал руку Андрею, взглянул на Марью, словно петлю накинул, и ретировался.
Продолжение Глава 169.
Подпишись – и легче будет найти главы.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.