— Отношения с парнями должны приносить радость, — важно говорит она. — Ты испытываешь радость, Андреенко?
— Нин.
— Повторяю свой вопрос. Ты чувствуешь себя радостной?
Диссонанс (12)
— Пуля, ты выберешься из-под одеяла или нет? Хватит уже себя накручивать!
Чувствую, как под Томой проминается одеяло, она садится на мою кровать.
— Эй, где ты там?
— Том, дай поспать, еще рано, — хриплю я.
— Здрасьте, три часа дня – не хочешь? Ты только и делаешь, что спишь. Поднимайся.
Переворачиваюсь на другой бок, натягиваю одеяло на голову.
— Уйди.
— И не подумаю! Ты пары пропускаешь, — Тома тянет на себя одеяло. Такая маленькая и столько силищи богатырской. Ей удается сбросить одеяло на пол. — Не разговариваешь ни с кем. Сегодня тусовка намечается, и я заставлю тебя пойти развеяться. Не знаю, что сделал этот Волконский, но на нем свет клином не сошелся!
Приподнимаюсь на локтях, испепеляю Тому взглядом.
— Он ничего не сделал. В этом и проблема.
Спускаю ноги с кровати, встаю и иду в туалет.
После того, как мы вернули Анжелику родителям, Артем вызвал мне такси, отправил меня в общагу, но сам остался. Это понятно, ему нужно было побыть с семьей. Но уже почти прошла неделя, а от него ни слуху, ни духу. Даже на сообщения не отвечает. Возможно, я реагирую неадекватно. Возможно, я придала слишком много значения нашим непонятным отношениям, нафантазировала с три короба. Но, так или иначе, чувствую я себя фигово. И ничего тут не попишешь.
Когда возвращаюсь, на меня с укором смотрит Нина.
— Отношения с парнями должны приносить радость, — важно говорит она. — Ты испытываешь радость, Андреенко?
— Нин.
— Повторяю свой вопрос. Ты чувствуешь себя радостной?
— Нет, не чувствую. А то по мне не видно, — раздражаюсь я.
Нина хватает меня за руку и тащит к зеркалу. В отражении – какой-то кошмар. И Нина.
— Об этом я и толкую, — кивает Ниночка. — В баню Артема Волконского! В баню темные круги под глазами! Мы найдем тебе и получше, правда, Тамара?
Тома подходит к нам и мягко берет меня за плечи.
— В этом я солидарна с Ниной. Хотя бы на один день забудь о нем и хорошенько оторвись с подругами, что тебе стоит? Мы вообще-то соскучились.
Называется, купилась на сладкие речи. Отрываться приходится не только с подругами. Тома приклеивается к Стасу. Нина уже нашла нового поклонника среди филологов, которые и устроили тусовку. Посреди гудящей толпы одиночество чувствуется острее. Тома, коротко взглянув на мою унылую физиономию, задает Стасу вопрос:
— Где твой дружок пропадает?
Это дико злит, но я вся обращаюсь в слух.
— Я его звал, но он слился. В последнее время Тёма сам в себе, лучше его не трогать. Да и… — Стас поворачивает голову ко мне и адресует мне не очень-то приятную, сочувствующую улыбку.
— Что? — хмурюсь я.
— Я бы на твоем месте забил, — Стас тянется к своему стакану, делает глоток, возвращает мне взгляд. — Артем – отличный парень, но, что касается девушек… Я хочу сказать, он быстро теряет интерес. Не в обиду, конечно. Просто он такой. Помню рыжую с биофака, всё ходила за ним хвостом. Несколько свиданий – и Тёма волком выл, не мог от нее отделаться. Или шатенка из айти, та же история. Эти-то ладно, а ты – нормальная девчонка, вот и предупреждаю.
Вот, значит, как? Не нужно было ему никакое «поощрение», Волконский у нас мачо, оказывается! Интерес, видите ли, теряет быстро! Да кто он такой, чтобы так поступать с девушками?! Не собираюсь становится очередной его ненормальной фанаткой! Потерял интерес – скатертью дорожка, мне уже тоже не интересно!
Торопливо вышагиваю к выходу из комнаты, огибая веселящихся людей. Как же бесят их счастливые улыбочки! Когда до двери остается около пяти шагов, натыкаюсь взглядом на Волконского.
Застываю на месте. Это точно он. Стоит возле импровизированного бара, мило беседует с какой-то очарованной им бедняжкой. Как бы незаметно проскользнуть мимо них?..
В эту секунду в меня врезается какой-то высокий симпатичный парень и начинает громко извиняться, привлекая всеобщее внимание. Что ж за невезенье-то?!
Быстро вылетаю из комнаты и практически бегу по коридору.
— Паулина!
Всё-таки заметил. Топает за мной. Зачем?
— Паулина, подожди!
Ну, допустим. Сбавляю шаг, Волконский быстро нагоняет меня. В висках пульсирует, руки подрагивают – прячу их в карман толстовки. Надо было надеть платье, блинский, выгляжу, как чучело.
— Что-то хотел? — спрашиваю, чуть повернув голову.
— Прости, что не отвечал. Надо было побыть одному, подумать немного. Ты можешь остановиться на минуту?
— На минуту – могу.
Торможу. Смотрю на него, и всё тело напрягается. Испытываю дикий дискомфорт.
— Я должен был сразу сказать тебе, как благодарен за то, что ты сделала. Ты очень помогла и мне, и Лике. Спасибо.
Да-да. Сама напросилась, сама вызвалась помогать, хотя меня об этом не просили. Короче, повела себя, как одна из девчонок на пару свиданий – вцепилась, как клещ. Надо было в лицо ему плюнуть, может, тогда интерес бы сохранился.
— Это всё?
— Ты на меня злишься? — недоумевает Волконский.
Да уж, действительно, как же так?!
— Если тебе так надо было побыть одному, кто это девушка, с которой ты только что любезничал?
Ох, понеслась… Я уже себя не контролирую.
Артем вопросительно изгибает брови.
— Понятия не имею. Я зашел туда пять минут назад. И то потому, что знал, что там будешь ты.
Я слишком зла, чтобы реагировать адекватно. Я настолько разгневана, что даже не в состоянии услышать то, что он говорит.
— Да? А рыжая с биофака? А шатенка-программистка? Тоже скажешь, что понятия не имеешь, кто они такие?!
— Причем тут… — Артем пытается вставить слово, но я не даю.
— Кто я для тебя, а? Очередная пассия для развлечения?!
Я что, только что сказала «пассия»? Так же, как назвала меня его мать? Я это слово вообще впервые использую… И мне жаль, что это в принципе произошло.
Слова заканчиваются резко, перехватывает дыхание.
Волконский смотрит на меня так, словно я умом тронулась. И очень может быть, что он прав.
Он не успевает ничего сказать, я удираю с такой скоростью, на какую только способна. Когда я оказываюсь в комнате и забираюсь с головой под одеяло, мне так стыдно, что горят не только щеки, но и вся голова. Ревность проникла ко мне в мозг и заглотила последние крохи серого вещества. С сегодняшнего дня я – неразумная амеба.