Глава 1
Глава 9
Схватив невестку за грудки, женщина встряхнула ее и замахнулась кулаком.
— Кепку забыл, — вернулся Андрей. Увидев непристойную сцену, обхватил Марью за пояс и оттащил от Олеси. Марья начала брыкаться, кричать, чтоб он отпустил ее, но хватка Андрея оказалась слишком крепкой. Олеся, забыв о боли в ноге, выскочила на улицу, вся в слезах. Спрятавшись за домом, она зарыдала в три ручья. Что за жизнь среди сплетен и интриг? Невыносимо терпеть упреки от свекрови, которая и слушать ничего не хочет.
— Да ты что, Марья Петровна, белены объелась?! — заорал Андрей и с силой усадил женщину на стул. — Что вы тут не поделили?
— А тебя, милок, не поделили, — ответила ему она, запыхавшись. — Делим, делим, а всё мне верхняя часть твоя достается, а ей – нижняя.
— Не пойму я тебя, — почесал затылок Андрей, — объясни толком.
— А что тебе объяснять, когда ты и сам всё знаешь.
— Опять не понял. Что стряслось? За что ты Олесю тумаками награждаешь?
— А ни за что, просто так. Невестку воспитывать надо, ежели родители не смогли. Вот я и стараюсь, что есть мочи.
— Марья Петровна, может я провинился перед вами в чем-то, так ты извини, но Олесю больше не трожь. Беременная она. Пожалеть ее надо.
Марья усмехнулась.
— Сердобольный какой, аж оторопь берет. Ну, рассказывай, как тебе живется, зная, что твой малец у Степки в сыновьях значится?
— Как это? — втянул шею в плечи Андрей. — Не может быть.
— Как не может? Сашка ни на меня, ни на Степана не похож. В нем твои черты. Как ты этот факт рассудишь?
— Да что с тобой, соседка? — покраснел Андрей, сделав шаг назад. — Не глупи. Это даже в мыслях разложить трудно. Сашка… мой? Нет, неправда.
— Ну, признавайся, когда вы успели? А сейчас уже и вторым нас наградили. Андрей, говори как на духу, как посмел семя свое по чужим бабам разбросать, а?
Андрей, схватив с лавки кепку, натянул ее на затылок.
— Да быть такого не может, — ответил он, смущаясь. — Не-не, не мои они. Второй уж точно.
— А первый? — сузила глаза Марья.
— Я пошел, Марья Петровна. Задержался я у вас тут, на работу надо.
Он быстрым шагом покинул дом и замер на крыльце. Чудеса творятся, да и только. Разве что было между ними? Когда? И в голове Андрея поселилось сомнение, когда он отсчитал месяцы и начал вспоминать тот день, в который напился до беспамятства и не мог сложить плюс с минусом, чтобы понять, была ли Олеся с ним или ему привиделось…
— Да ну вас, только душу взбороздила, — махнул рукой на дом Андрей и поторопился в поле.
Весь день он думал о том, что ему сказала соседка. Андрей хмурился, управляя трактором, ёжился, тряс головой.
— Где правды искать? — шептал он, разворачивая трактор в конце поля. — Олеся молчит, Степка тоже ничего не говорит, только смотрит исподлобья. Видимо, затаил обиду. Но ведь перед свадьбой сидели, пили, вроде бы всё было культурно, без злости…
Андрей провалился в прошлое, уставившись в лобое стекло, покрытое разноцветными кляксами насекомых.
День села! Любимый праздник местных жителей. В этот день весь люд собирается на главной площади: нарядные, улыбчивые, звонкие. Детишки визжат, словно ожидают появление всеми любимого Деда Мороза; женщины ступают важно, как будто пришли на бал в своих длинных цветастых платьях; мужики разговоры разговаривают, покуривая и оценивающе разглядывая модных бабенок; старики смеются, покачивая головами и радуясь за веселую молодежь; и на площади играет музыка, старинная, задорная: баянист, гордо вскинув голову и удерживая на груди музыкальный инструмент, ловко перебирает по клавишам толстыми пальцами. Девушки перед парнями красуются, супружеские пары, вспоминая молодость, пускаются в пляс. Веселится народ после уборки урожая, радуется жизни, песни поет.
В тот день Андрей с дружками отмечал не только деревенский праздник, но и возвращение Федьки, брата Ивана Мокрого, из армии. Вдоволь напившись местной самогонки, ребята решили искупаться в озере, а потом вернуться на площадь, чтобы найти себе пару на ночь. Сидя на берегу «Красавицы» четверо загорелых парней в одних трусах рассуждали о жизни.
— Найду себе жёнку посноровистее и заживу, как тот барин, что в наших краях хозяином был когда-то, — мечтательно произнес Иван, откинувшись на примятую траву.
— А я жениться не буду, — заговорил его брат, жуя тонкую травинку и пялясь на водную гладь. — Я моряком хочу стать, чтоб уходить в дальнее плаванье и…
— Трепать разных девок за титьки! — расхохотался Степан, взъерошив мокрую шевелюру бывшего солдата.
— У тебя одно на уме, — нахмурился Петро, вытянув ноги, — девок щупать. А нужна такая, чтоб раз и навсегда.
— Ну-ну, — покосился на него Степан, — а не надоест одна и та же физиономия в хате?
— Мне? Нет. А вот твоему батьке, видимо, надоела, что он к Зойке сбежал! — рассмеялся Петро.
— Молчи уж, — обиделся на него Степка, — Зойка, зараза, всю воду взбаламутила.
— Ох, как она по тебе проехалась, а! Вот это баба, я понимаю.
— А я батьку своего понять не могу, — Степан потупил печальный взор, — мамку предал, меня предал…
— Видишь, обидно за мать-то, да? А ты говоришь, физионо-омия.
Степан не стал больше слушать друзей и, вскочив на ноги, разбежался и занырнул в теплую, как парное молоко, воду. Ребята, переглянувшись, бросились за ним. Пока они дурачились и шуточно топили друг дружку, на берегу появился Егор, сын местного пьяницы Алексея.
— Ау-у!! — крикнул им Егор, размахивая руками.
Ребята обернулись и увидели, что Егор принес две бутылки.
— Ну наконец-то!! — воскликнули парни хором и поспешили к другу.
Тот сел на корточки, поставил на землю тару и положил локти на колени.
— С вас деньга! Я что, сам должен рассчитываться? Бабка Паланья уже сычом на меня глядит. Думает, что батьке несу. Отдавать не хотела.
— И как же ты ее уговорил? — Степан потрепал парнишку за плечо. — Неужто к непотребству склонил?
Над озером разлился безудержный хохот.
— Я сейчас обратно отнесу, — насупился Егор, потирая пальцем веснушчатую переносицу.
— Ладно. Отдадим, не боись, — Андрей открыл одну бутылку. — Стаканы есть?
— Нету, — ответили парни, пожав плечами.
— Тогда с горла, — и Андрей первым сделал несколько глотков.
Бутылка пошла по кругу. Пили столько, сколько позволял опыт. Хотя он был и не таким богатым, как у деревенских мужиков, но среди дружной компании стойкими оказались лишь Ваня и Степан. Остальные же свалились, когда горючая жидкость разлилась по венам за считанные минуты.
— Слабаки, — надменно оглядывая лежавших на траве ребят, констатировал Степан. Он еле стоял на ногах, но все же стоял, а не лежал позорно, как его дружки.
— Черт, сейчас все по домам разойдутся, не успеем девок пригласить, чтоб на ночные звезды поглазеть, — усмехнулся пьяненький Иван, докуривая папиросу.
— Если здесь их оставим, они нам не простят, а если до дома тащить, то время потеряем. Что ж делать?
— Ну-у, — задумался Ваня, отмахиваясь от надоедливого комара, — за пару часов отоспятся и сами домой придут. А мы скажем, что пошли за еще одной, вернулись, а их и след простыл.
— А это мысль! — поднял указательный палец вверх Степа и хлопнул друга по плечу. — Айда девкам звезды показывать!
Иван кивнул, и они на полусогнутых ногах отправились искать кратковременную любовь. Шагая расхлябанно по дороге, Ваня намекнул Степану, чтоб тот не трогал Олеську, которая самая тощая среди всех девах, потому что свой глаз на нее уже положил Андрей. Степан нахмурился. Андрею всю жизнь везет, что в школе, что на работе, теперь ему и самую красивую бабу подавай?
— Понял, — кивнул он Ивану, а сам задумал лихое дело.
Только в это поздний вечер его планы рухнули, как карточный домик. Олеся рано ушла домой, с подружками гулять по ночным улицам отказалась. Видите ли, у нее мать строгая, допоздна шляться не велит. Степан расстроился, но свой черный план осуществить не раздумал. Не сегодня так завтра поведет Олесю на прогулку. А если не завтра, так послезавтра. Нечего Андрею петухом ходить. Хватит с него и почета от колхоза. Герой вверх дырой, чтоб ему не проснуться.
Но он проснулся и понял, что остался один на берегу. Ребята разбрелись, а сам он лежит на траве, а вокруг только бутылки и его одёжа, аккуратно сложенная. Обругав друзей за то, что оставили его и смылись, Андрей оделся и побрел к дому. Тяжела была его дорога. Ноги не идут – ватные, голова гудит, во рту привкус противный. Воды бы сейчас, ковшичек, только до дома путь не близкий. Пока Андрей плелся и умирал от жажды, мимо проехала карета скорой помощи. Приподняв одну бровь, парень проследил за машиной любопытным взглядом. Кому там болеть приспичило? Думал, бабка какая хворью обзавелась, но скорая, освещая круглыми фарами ночную дорогу, свернула на улицу, где живет Олеся. Вона как! У ее забора тормознула! Сердце сжалось от испуга. Андрей решил, что с его возлюбленной, которая не отвечала ему взаимностью, беда случилась. Прибавив шаг, парень поспешил к ее дому.
Во дворе была какая-то суматоха. Мать Олеси рыдала, бегая вокруг врача, ее муж ругал кого-то, мужчина в белом халате стоял как столб и молча кивал. Подойдя к забору, Андрей взялся за частокол и устремил еще не протрезвевший взгляд на немногочисленную толпу.
— Мама, не надо, — из дома вышла Олеся, в ее руке была тряпичная сумка. — Это ошибка.
— Уйди в дом! — прикрикнула на нее Аксинья, загораживая собой разъяренного мужа.
— Мама, ну зачем так? — сквозь слезы спрашивала ее Олеся.
— А я сейчас возьму ремень и объясню тебе ту же политику, чтоб и тебе неповадно было. — рыкнул на дочь Матвей, сверкнув на нее глазами.
— Пап.
— Закрыла свой рот и в дом, я сказал!!! — раздалось на всю улицу басом.
Олеся, сжав губы, скрылась за дверью. В окнах ее комнаты горел свет. Андрею стало жаль девчонку, и он захотел поговорить с ней. Матвей всегда был строг со старшей дочерью, с самого ее детства. Олеся – трудолюбивая, слова поперек не скажет, за что он с ней так? Перемахнув через забор со стороны палисадника, Андрей, по старой привычке, поскреб пальцами о давно не мытое стекло. Олеся открыла окно. Ее глаза, боже, какие у нее красивые глаза- бездонные, светлые. В них утонуть можно и погибнуть, если она попросит. Андрей сглотнул.
— Чего тебе? — с содроганием спросила девушка, наскоро вытерев слезы на щеках.
— Олесь, что у вас тут, заболел кто-то? — шепотом спросил Андрей, стараясь казаться абсолютно трезвым.
— Не твое дело. И вообще, хватит ко мне ходить. Папка увидит, обоим несдобровать.
— Олесенька, я тебе хотел кое-что сказать, давай прогуляемся, минут на пятнадцать - не больше. — уговаривал ее Андрей ласково.
Прислушавшись к разговорам на повышенных тонах, тянущихся со стороны двора, Олеся кивнула. Лучше сейчас уйти, чем потом слушать наставления отца. Олеся была уверена, как только скорая уедет, обозленный папка начнет ее воспитывать, как несмышленого ребенка. Он всегда так поступал, стоило только ее младшей сестре Клавке оступиться. И почему все шишки сыпались лишь на Олесю? Почему родители наказывали ее, а не Клаву, которая не могла жить без приключений?
Выпрыгнув из окна, Олеся пригнулась. Андрей взял ее за руку и тоже сложился пополам. Прокравшись к забору, оба прошмыгнули через дыру, которую сделал Андрей, осторожно оторвав низ доски и отодвинув ее в сторону.
— К озеру? — несмело спросил Андрей, держа Олесю за руку.
— Лучше на крылечке клуба посидим, — со вздохом ответила ему девушка.
Андрей обрадовался. Когда они пришли к клубу, который был закрыт, сели на его ступенях, и Андрей впервые приобнял Олесю, прижав ее к своего телу. Они смотрели на звезды и молчали. Каждый думал о своем. Олеся вздыхала, Андрей уже не чувствовал жажды и был рад, что вечер сложился именно так. Спасибо ребятам, что вовремя ушли, оставив спящего Андрея у озера. Откинув край пиджака, он показал на его подкладку.
— Будешь?
Олеся взглянула и, подняв глаза на парня, кивнула.
— Да.
Ей хотелось как-то отвлечься, чтобы не думать о грозном отце, норовящим вдарить ей при любом удобном случае, матери, которая никогда не заступалась за нее, и младшей сестре – любимице родителей, не умеющей даже вымыть посуду. Хорошо, что Олеся согласилась выйти из дома, а еще лучше – Андрей принес бутылку, на дне которой оставалось немного самогона.