Сегодня кажется невероятным, что было время, когда подавляющее большинство деревенских женщин не знали, что такое родильный дом, и священный акт рождения нового человека происходил зачастую в самых неблагоприятных условиях: в лучшем случае - дома с помощью уже рожавших деревенских баб или малограмотной бабки-повитухи, в худшем - прямо в поле при проведении сельхозработ (беременные участвовали в них наравне со всеми). Как результат, из-за антисанитарии и отсутствия медицинской помощи женщина и новорождённый нередко погибали.
Если сегодня покопаться в архивах 1920-1930-ых годов, то можно легко убедиться либо в полном отсутствие больниц и фельдшерских пунктов в сельской местности (когда единственный роддом находился в райцентре за несколько десятков километров), либо в их неудовлетворительной работе вследствие скудного финансирования, дефицита медикаментов, нехватки или низкой квалификации персонала.
И лишь сплошная форсированная коллективизации стала мощным стимулом формирования и развития широкой сети медицинских учреждений в советской деревне. Что, в общем-то, неудивительно, поскольку сей процесс имел под собой вполне практические основания, непосредственно обусловленные интересами самой колхозной системы, когда сельское здравоохранение стало поворачиваться лицом к производству - обслуживать МТСы, совхозы и крупные колхозы.
Не стали исключением в этом ряду и колхозные родильные дома. Первым таковым в СССР стал Сербо-Слободской роддом на Житомирщине, который описывался вот так:
«Это довольно высокий дом, побелённый извне, под черепичной крышей. Вход с улицы через сени, которые отапливаются. Первая комната - приёмная, с письменным столом, топчаном для осмотра беременной, двумя стульями, вешалкой, умывальником и настенным шкафчиком для термометра, бритвы, стетоскопа и др. За перегородкой - душ. Телефон. Вторая комната - послеродовая. Там стоит кровать с тумбочкой, при ней судно на стульчике, шкаф для белья и умывальник. Третья комната - родовая: родовая кровать, стеклянный шкаф для инструментов, стол для перевязочного материала, штатив для кружки. Четвёртая комната - послеродовая: две кровати с тумбочками, две детские кровати, пеленальный столик. В комнате стоят цветы. Мебель, пол, окна покрашены светлой краской. На окнах и кроватях занавески. В окнах есть форточки. В пристройке размещён изолятор с кроватью, тумбочкой, детской кроватью, кухня с буфетом и столом, прачечная, тёплая уборная. Двор чистый, ограждённый, на конюшне 2 коня - собственность дома»
Следует отметить, что профессиональная медицинская родовая помощь была чужда селу. Даже с момента организации колхозных родильных домов часть женщин относилась к ним с недоверием, некоторые категорически отказывались идти в них рожать, полагаясь на местных повитух. По сути, вплоть до конца 1930-ых институт повивальных бабок на селе не терял своей значимости. Даже высокая смертность женщин и новорождённых в родах при их участии воспринималась населением как нормальное явление.
Так, например, по состоянию на 1934 год роддомами было охвачено всего 37% колхозниц, и только лишь к концу 1930-ых эта цифра увеличилась вдвое.
Осуществлённые в советской деревне радикальные социально-экономические преобразования позволили не только установить полный контроль над аграрным производством, но и довольно успешно мобилизовать материальные ресурсы села, направив их (отчасти, разумеется) на создание и содержание сельских медицинских учреждений.
Колхозы финансировали здравоохранение как опосредованно (формируя районные бюджеты, из которых отчислялись средств на содержание больниц), так и непосредственно: в этом случае их правления выделяли деньги, продукты и материалы для создания, содержания и ремонта медицинских учреждений (например, хат-родилен). При этом задачи по поддержанию их деятельности ложились не только (и даже не столько) на колхозы, сколько на кассы общественной взаимопомощи колхозников (КОВК).
Функции КОВК были довольно многообразны: как и колхозы, кассы взаимопомощи нередко занимались строительством и ремонтом помещений для медицинских учреждений, за счёт своих средств создавали отдельные такие учреждения, подбирали персонал, оплачивали его работу, обеспечивали лошадью, сеном, повозкой и санями, дровами, водой и продуктами.
Однако в конечном счёте всё многообразие функций КОВК сводилось к одной главнейшей задаче - изысканию материально-финансовых средств. Не все колхозы и кассы взаимопомощи располагали таковыми. Потому-то в небольших и отсталых хозяйствах изыскивали другие способы облегчить сложное материальное положение учреждений здравоохранения на селе. В частности, наделяли сельские больницы и колхозные роддома земельными участками, которые обрабатывались силами колхоза, и урожай с которых использовался для улучшения продовольственного обеспечения пациентов и медперсонала.
По мере расцвета советским колхозам приходилось озаботиться положением будущих матерей и заниматься строительством собственных акушерских пунктов, которые тогда именовались везде по-разному: колхозными родильными домами, хатами-родильнями, родильными комнатами. Если первые обустраивали под десяток рожениц, то колхозные хаты-родильни (не говоря уже о родильных комнатах) представляли собой крошечные заведения, не рассчитанные на обслуживание значительного количества колхозниц (как правило, не более пяти).
Как бы там ни было, но отныне готовым разрешиться от бремени колхозницам уже не нужно было добираться до ближайшего роддома, иногда за десятки километров. При этом не без оснований считалось, что всё это окупается - не нужно гонять лошадей куда-то в район за врачом для принятия родов, случающихся в разгар уборки урожая, да и мужья-колхозники не отвлекаются от работ.
Так, в середине 1930-ых в моём Конаковском районе Тверской (тогда ещё Калининской) области помимо районной имелись две сельских больницы, одна из которых - в соседнем с нашей деревней селе Дмитровой Горе. Там же был обустроен и колхозный роддом.
В колхозных роддомах врачи по штату не полагались, они обычно обходились обыкновенными фельдшерами-акушерами, иногда имевшими в своём подчинении ими же подготовленных санитарок из числа колхозниц. Зачастую при родильном доме размещалась и квартира акушерки, которая наблюдала за течением беременности, консультировала беременных и в необходимых случаях направляла их на приём к врачу в женскую консультацию. При этом акушерка колхозного родильного дома принимала только нормальные роды.
Поначалу для колхозных родильных домов имелось важное ограничение: в них запрещалось применять обезболивание родов. И не потому что деревенские бабы были более терпимыми к боли. Применение анальгетиков для «облегчения и ускорения родовой деятельности» в те времена хоть и считалось инновационным методом, многие врачи полагали, что он вреден и подходит не всем женщинам. К тому же не очень доверяли сельским акушерам и фельдшерам - ведь те не были дипломированными врачами! Лишь во второй половине 1930-ых ситуация изменилась и обезболивание родов стали проводить повсеместно.
Надо отметить, что колхозы жили в те годы на свой страх и риск, агротехника была не так развита, поэтому колхозное крестьянство не было застраховано от трудностей и даже голодной зимовки. Вот почему обязательно предусматривалось заключение договоров, необходимых для того, чтобы снабжение мини-роддомов продолжалось и при ухудшении экономического положения колхоза из-за неурожая или стихийного бедствия. Снабжение рожениц и медиков предполагалось в этом случае вести из специального неприкосновенного продовольственного фонда.
Кормили в колхозных роддомах лучше, чем в городских больницах: если в последних роженицам полагалось по 5 кг мяса в месяц, то в колхозных - втрое больше. Женщин перед родами по методике тех лет старались заранее откармливать всеми видами молочных продуктов (молоком, сметаной, творогом), что было редкостью в городе. Считалось, что тогда у ребёнка кости будут крепче и не будут сильно деформироваться, если роды внезапно окажутся трудными и младенца придётся вытягивать акушерскими щипцами.
Нередко в условиях сельской местности единственной на ближайшую округу акушерке приходилось принимать роды на дому, в грязных холодных избах, при коптящей лучине (керосина не было, об электричестве нечего и говорить!). Часто жизнь младенца зависела не только от умелых рук акушерки, но и от её быстрых молодых ног: за ней могли прийти в любое время дня и ночи, и она (в лучшем случае на лошади, а чаще пешком) торопилась помочь человеку появиться на свет.
После родов акушерка регулярно навещала молодых мам с младенцами ещё в течение недели - ровно столько, сколько они должны были провести в роддоме под наблюдением специалистов. И ни лютая стужа, ни снежные заносы, ни весенняя распутица, ни страх идти одной ночью - ничего не могло отменить этот раз и навсегда заведённый порядок. Потому что сильнее самого страшного страха был страх, что только что появившееся на свет маленькое сморщенное существо и родившая его женщина могут умереть от плохого ухода...
Колхозные родильные дома, благополучно проработав до начала войны, постепенно пришли в упадок. Причина тому проста: на колхозы тогда возложили столько тягот и повинностей, что они уже не могли нормально их содержать. Да и к тому же большая часть фельдшеров была призвана в армию.
В послевоенное время с развитием медицины практика домашних родов ушла в прошлое. По крайней мере, в городах. В сельской же местности, если женщина по каким-то причинам не могла рожать в родильном доме, она вызывала на дом квалифицированную акушерку. Благо, в крупных колхозах и совхозах в 1950-1960-ые возникли целые «больничные городки», объединявшие в себе здания собственно больницы и мини-роддома.
Но существование колхозных роддомов было очень яркой страницей в истории медицины и достойна изучения...
Читайте мои последние публикации на канале:
Уважаемые читатели, проявляйте уважение к автору и друг к другу, воздерживаясь от откровенных оскорблений, хамства и мата в комментариях!