Дорогие мои! А вот и следующая глава про Ирэн, она не знает того, кто до сих пор считается её мужем, но предполагает, что лучше наладить отношения, чем враждовать. Что из этого выйдет? Да и враги не дремлют...
Глава 29
Никольский уезд. Поместье Лопатиных
Ирина несколько дней раздумывала, а потом решилась. Решилась написать письмо барону Виленскому.
«Уважаемый Сергей Михайлович,
Надеюсь, что вы сами здоровы, и дорога в столицу не была сильно утомительна.
Мне жаль, что не удалось с вами встретится в этот ваш приезд в наш уезд. Я бы хотела вас лично поблагодарить за ту поддержку, которую вы оказывали семье Лопатиных.
Сейчас, благодаря партнёрству Леонида Александровича, у нас появились средства, которые мы можем направлять на развитие поместья и остальные нужды.
Как там поживает Саша, не болеет ли? Хотела бы его увидеть, если это возможно.
С письмом передаю подарки для вашей сестры Елены Михайловны и для Саши.
Ирэн».
Ирина показала письмо отцу и после его одобрения, упаковав в небольшую коробку мыло, набор серебряных десертных ложек с чернением и деревянных солдатиков, с любовью сделанных Тимофеем, которые вызывали искренний восторг у братьев Ирэн, отправила слугу на почтовую заставу.
Ирина понимала, что когда-то им с Виленским придётся встретиться, так пусть они хотя бы не будут совсем чужими. Написав письмо, она надеялась, что Виленский ответит, и они начнут общаться, пусть пока таким способом. У Ирины разрывалось сердце, когда она думала о том, что где-то там скучает по маме маленький мальчик. Он ей представлялся этаким «маленьким принцем», одиноко сидящим на пустой планете.
Сестра Виленского вспоминалась жёсткой особой. Хотя Ирина в тот день плохо соображала, что происходит. Она надеялась, что к племяннику тётка относится по-доброму.
С утра приезжал Картузов и привёз два кинжала. По характерной зернистости они очень походили на булатные клинки, которые Ирина видела в своём мире.
Да и Картузов, широко улыбаясь, сказал:
— Вот, Ирэн Леонидовна, лучшие образцы. Мы их проверяли — рубят железо словно масло! А на самих ни зазубринки…
Ирина удивлённо подняла брови, и Иван Иванович потупился:
— Ну, может, самую малость.
Оказалось, что из всей плавки получилось использовать только половину, потому как остальное то ли неровно остыло, то ли неравномерно прогрелось.
— Проша сейчас разбирается, не волнуйтесь, — Картузов выглядел воодушевлённым. — Такого качества ещё ни разу не получали, это успех! Настоящий гандийский булат.
— Булат Стоглавой, — поправила его Ирина.
— Да-да, конечно, Ирэн Леонидовна – наш, наш булат, Стоглавой! — Иван Иванович закивал и стал по-разному склонять название, пока Ирина его не остановила:
— И что дальше?
Картузов пояснил, что как только достигнут качества один к десяти, можно будет отправлять в императорскую службу.
Ирина хотела спросить про «привилегию», но не стала, осознав, что, скорее всего, это точно придётся отдать империи, не торгуясь.
***
Никольский уезд. Недалеко от деревни Кротовка
— Варшавий, ты, что ли?
Голос раздался неожиданно, и молодой человек в чёрном тёплом камзоле, шедший по дороге в сторону деревни, вздрогнул и начал оглядываться по сторонам.
Из кустов слева от него выбрался бородатый мужик в распахнутом потёртом тулупе и, махнув рукой, вернулся обратно в кусты.
Варшавий несколько раз оглянулся по сторонам, и никого не увидев, направился вслед за бородатым.
— Вот, один мешочек, стало быть, в кашу — и готово. Возьми вот ещё вина хлебного, я там уже всё замешал.
— Да не пьют они, — парень явно нервничал, всё время озирался, и руки у него тряслись, когда он брал мешочек, потому как сразу его уронил на мокрую ещё землю.
— Ах ты ж, фуфлыга*! Что ж ты делаешь, руками держи! — ругался бородатый мужик.
*(Фуфлыга — прыщ, дутик, невзрачный маленький мужичок).
— С бабой уже придумал как? Али боисся? — бородатый неприятно усмехнулся.
— Всё придумал, сделаю!
— Ну гляди! Не подведи главного! А то ить брательнику твоему каюк… — закончил бородатый и противно захихикал.
Варшавий выбрался на дорогу и пошёл в сторону поместья Лопатиных. В кармане у него был мешочек с неизвестным порошком, а в заплечном мешке булькала бутыль хлебного вина.*
*(самогон)
***
Поместье Лопатиных
Утром Ирина, как обычно, проснулась рано и по привычке решила пройтись посмотреть, как идёт строительство мастерских. Было начало апреля. Снег уже сошёл, и днём, если выходило солнце, было довольно тепло, а ночью иногда морозило, поэтому с утра со стороны леса стелился плотный туман.
Ирине нравилось после рассвета прогуливаться по дорожке, укреплённой специально для неё. А что? Полезно же, и пусть не десять тысяч шагов, но тоже хорошая зарядка, свежий воздух. Помимо этого, она постоянно наблюдала, что и как движется, и была в курсе происходящего.
Миновав мастерскую деревянщика, построенную процентов на восемьдесят, она направилась вглубь поместья, где с торцевой стороны дома строилась ювелирная мастерская для Павла и его учеников.
Вдруг увидела, что кто-то зашёл в недостроенную мастерскую. Видимость была плохая из-за тумана, но Ирине показалось, что, судя по массивной фигуре, это Павел. Она ещё усмехнулась про себя, что Павел тоже не может дождаться, когда уже будет готова мастерская.
Она окликнула Павла и ускорилась, чтобы догнать. Но когда забежала в недостроенный домик, то никого там не увидела.
— Павел, Павел! — только и успела крикнуть Ирина, и внезапно голову пронзила резкая боль.
Пришла в себя от запаха дыма, голова кружилась. Осмотревшись, поняла, что находится в садовом сарайчике. Попыталась встать, спустя несколько мгновений ей это удалось. Кое-как добралась до двери, толкнулась всем телом, но дверь не поддавалась — кто-то снаружи подпёр её.
А дым, между тем, становился всё гуще. Ирина увидела, что в грязном ведре есть немного воды, оторвала кусок ткани от нижней юбки, смочила и преодолевая брезгливость приложила к лицу, чтобы хоть как-то обезопасить себя от угарного газа.
Она понимала, что, скорее всего, бесполезно кричать и звать на помощь, сарайчик находился в стороне, и пока кто-нибудь не заметит дым, вряд ли услышат её крики. Но человек такое существо, что даже в самые невозможные, безвыходные моменты продолжает бороться за жизнь, и Ирина, отведя руку с мокрой тряпкой от лица, начала кричать, что было сил.
Но через некоторое время перед глазами потемнело, и она осела на пол, уплывая в смертельную бессознательность, и сквозь шум пламени услышала собачий лай.
Последняя мысль была: «Откуда у нас собака? Может, Никодим принёс?»
И потеряла сознание.
Продолжение уже здесь
Если вдруг захочется порадовать автора, тыкайте на лайк и подписывайтесь на канал чтобы не пропустить новые главы