Под одной из предыдущих сказок (Рубашка из цветов) был комментарий:
Отсюда мораль: не выбирай деву в беде, выбирай ту, которая сама способна помочь)
Вот и я так считаю. Как раз о такой девушке - сегодняшняя сказка!
Чориль и Чольчинай
Давно это было. Ещё когда нивхов много было, жили на Тромифе-острове Чори́ль из рода Тахта́ и Чольчина́й из рода Чильби́.
Мать Чориля была того же рода, что и Чольчинай, её семью хорошо знала. Ещё когда Чольчинай малышкой была, перевязала мать Чориля ей руку собачьим волосом: стала Чольчинай невестой Чориля.
Вместе росли Чориль и Чольчинай. Когда девочка первую куклу в руки взяла, Чориль первого соболя добыл. Когда Чольчинай первый раз ножик в руки взяла, чтобы рыбу почистить, Чориль на совете мужчин первый раз голос подал, как мужчина и охотник.
Чориль для Чольчинай куклу из дерева сделал. Ножик ей сделал. Доску для выделки рыбьих шкур сделал, да так красиво вырезал, как никто до сих пор не умел. Так и жили они.
Да только жизнь без горя не проживёшь - пришло на остров чёрное поветрие. У Чориля родители ушли, у Чольчинай родители ушли. Одни они друг у друга остались. Зажили они вдвоём. Если б не горе - можно сказать, что хорошо жили.
Чориль, что ни день, в дом добычу несёт. Охотник он был хороший - ни один зверь от него не уходил. Рыбак он был хороший - ни одна рыба от него уйти не могла. Твёрдую руку Чориль имел, острый глаз. Красивый был, голосом степенным говорил, песни петь умел. Всё он умел. За что Чольчинай ни схватится - всё Чориль своими руками сделал: невод сплёл, лодку сделал, нож, копьё и шест, острогу, весло и чашки.
Чольчинай же с каждым днём всё красивее становилась. Уже скоро ей две косы заплетать, скоро за Чориля замуж идти. Глянет на неё Чориль - сердце ласточкой заходится. Глаза у Чольчинай - как звёзды ясные; губы - будто малиновым соком сбрызнуты; а ресницы такие, что с тех пор и поговорка пошла: «вокруг глубокого озера камыш растёт».
Ничего не жалел Чориль для своей невесты: в чёрной собачьей шубе Чольчинай ходит. Шапочка на ней из беличьих шкурок. Юбка на ней из пёстрых тюлeнeй. Удачливый охотник Чориль был - бывало, идёт домой, а самого из-под шкурок не видать, столько зверя набьёт. Всё для неё, для своей невесты.
Бывало, спросит у него Чольчинай:
- Чориль, отчего тебе такая удача во всём?
А Чориль посмотрит на неё, голову запрокинет и запоёт таким голосом, что у Чольчинай сердце в груди замирает.
«Анн-н-га! Ынн-г-г-а!» - поёт Чориль. - «О милой помни всегда! Сердце стучит и глаза блестят тогда! Ноги быстрей и руки ловчей тогда! Скалы возьмёшь и повернёшь тогда! Через горы и реки полетишь тогда! Море как горсть воды тогда! Никто не остановит тебя тогда! О милой помни всегда! Сильней всех врагов будешь тогда!»
Скоро, скоро уже выйдет Чольчинай за Чориля. Недолго ждать осталось.
Но позарился на неё злой человек, старый Аллых из рода Удань-Хингану. Увидал - глаз отвести не может. Рот раскрыл, губы распустил… Понравилась ему Чольчинай.
- Ко мне жить пойдёшь, девчонка?
Посмотрела на него Чольчинай и рассмеялась:
- Я невеста Чориля, Аллых! Как могу я смотреть на жабу, когда рядом со мной солнце?
Закрыл рот Аллых, губы вытер.
- Ладно! -говорит. - Посмотрим, долго ли твоё солнце светить будет!
Плохое задумал Аллых.
Аллых шаман был. Двенадцать толи - медных блях - у Аллыха на поясе висели. Двенадцать шаманов до Аллыха этот пояс носили. Большую силу Аллых-шаман имел. Взял Аллых-шаман свой бубен, поставил товс - очаг из лиственницы, огонь развёл, шаманить стал, злых духов призывать стал. Долго шаманил.
И вот пошёл Чориль медвежонка для Медвежьего праздника добывать, да застигла его снежная буря: побежала позёмка по снегу, завихрился снег, столбом встал, закружился. Чёрная туча небо обложила. С тёмной стороны большой ветер прибежал, кверху весь снег поднял. Потемнело вокруг. Буря поднялась такая, что своей руки не увидишь!
Видит Чориль - не будет охоты. Понюхал ветер - чует, надолго! Как спастись? Стал пустую берлогу искать. Пустой не нашёл. Нашёл такую, где медведица лежала. Сказал ей Чориль, что не за ней пришёл, что буря его загнала. Лёг рядом, пригрелся. Заснул…
Десять дней и десять ночей ветер выл, дороги заносил, деревья ломал, снег до неба поднимал. Потом утих ветер, улёгся снег. Тихо стало. Мороз yдаpил. Хороший наст стал. Самое время Чорилю за медвежонком идти. Да проснуться не может! Во сне слышит, будто Гор и Тайги Хозяин говорит ему: «Кто из простых людей с медведицей в одной берлоге зиму проспит - нашим, таёжным человеком станет!» Дёрнулся было Чориль, хотел встать, бежать из берлоги, да сил у него не стало проснуться, сон с себя сбросить.
Пока лежал Чориль в берлоге, шерсть на нём выросла, когти на руках и ногах выросли. Таёжным человеком Чориль стал, медведем.
А в это время Чольчинай дома жениха ждёт, волнуется. День за днём идёт. Пора бы Чорилю вернуться, а его всё нет. Плачет Чольчинай, тоскует… Пришёл к ней Аллых, за руку взял:
- Что ты одна сидишь, девчонка? Не вернётся твой парень!
Вырывается Чольчинай, а Аллых так держит руку, что не вырвешься. Закричала Чольчинай, на помощь зовёт. Сбежались люди. Говорит им Аллых:
- Одна девчонка осталась. Чориля злой дух - кехн - утащил! Не вернётся он, а девчонка пропадёт одна. В свой дом её возьму. Добрый я.
Молчат люди, боятся против Аллыха слово сказать. И утянул Аллых бедняжку Чольчинай в свой дом, как она ни отбивалась.
Вернулся домой Аллых, на нары сел, брови нахмурил, пальцем шевельнул - десять его жён со всех ног бросились мось - кушанье - готовить. Рыбьей кожи нарезали, тюленьего жира натопили, в котёл бросили. Ягод, рису в котёл бросили. Отварили всё. Сушёной рыбы накрошили. Для цвета и вкуса белой глины подбавили. Стали жёны мось Аллыху в рот класть, только и остаётся ему, что глотать. Протягивают мось и Чольчинай.
Не взяла Чольчинай, отказалась:
- Не надо, - говорит, - у меня с собой сушёная рыба - юкола - есть.
Так и осталась Чольчинай в доме Аллыха.
Каждый день Аллых вокруг неё вьётся, всё спрашивает:
- Скоро ли две косы заплетёшь?
- Не скоро, - огрызается Чольчинай. - Не видишь, что я ещё девчонка?
А сама знает: рано или поздно Аллых её своей женой сделает. И не стала Чольчинай такой судьбы дожидаться - надела охотничий наряд, копьё взяла, нож взяла, что Чориль сделал, сумочку свою рукодельную взяла, гребень взяла. Ушла из дома Аллыха ночью. Пошла Чориля искать.
В лес ушла Чольчинай. Долго шла. Устала. Вот видит - над сугробом парок вьётся. Значит, медвежья берлога под тем сугробом. Думает Чольчинай: «Дай, подниму медведя. Заколю копьём - хорошо будет. Медвежьей крови напьюсь, сил прибавится. Мяса с собой возьму. А не заколю - тоже неплохо. Если медведь меня yбьeт - сама медведем стану, по горам, по лесу ходить стану - может, найду Чориля тогда».
Сунула Чольчинай в проталину копьё. Стала в берлоге медведя шевелить. Заревел медведь, вылез наружу. Большой, шерсть на нём серебром отливает. Ещё не видала Чольчинай такого красивого медведя.
Отступила назад Чольчинай, покрепче в снег ногой упёрлась. Замахнулась копьём, чтобы под сердце медведя yдаpить, без лишней муки yбить.
Удаpила копьём Чольчинай - а копьё в бок ушло, в снег воткнулось! Схватилась за нож Чольчинай, размахнулась посильнее и yдаpила медведя в сердце. А нож в кольцо завился, даже не оцарапал медведя. Тут Чольчинай глаза закрыла, чтобы конец свой не видеть. А медведь ей и говорит:
- Не бойся, Чольчинай, это ведь я, Чориль!
- Ты злой кехн! - кричит Чольчинай. - Заколдовал ты мой нож и копьё!
- Нет, - говорит медведь, - сам я тот нож и копьё делал. Помнят они меня, потому и не идут против меня!
Рассказал Чориль, что с ним стало. Заплакала тогда Чольчинай: поняла тогда, что не просто так с Чорилем такая беда приключилась. Это Аллых виноват, его колдовство. И, значит, пока жив Аллых - быть Чорилю медведем.
Что делать? Аллых, хоть и казался он Чольчинай стариком глубоким, но вовсе не был дряхлым и слабым. Долгую жизнь проживёт. И yбить Аллыха нельзя - своя кровь, как можно пролить? Грех большой. Такой грех не прощается!
Говорит Чориль:
- Есть у Аллыха свой кехн - чёpт. Если yбить кехна - yмpёт и Аллых… Живёт кехн у Горного Хозяина на каменной плите, в котле у столба. На закат солнца надо идти. Только я не могу. Живой медведь к Хозяину не ходит.
Утёрла слёзы Чольчинай.
- Тогда я к Горному Хозяину пойду!
- Дойдёшь ли? Трудная дорога туда!
- Если ради тебя - дойду.
Взял медведь копьё из сугроба, нож расправил, Чольчинай отдал. Попрощались они, и пошла Чольчинай на закат.
Долго ли шла - не знаю. Не считала Чольчинай шагов, не останавливалась. Через реки на копье перелетала. Через горы на копье перелетала. Девять рек миновала. Девять озёр миновала. Девять горных хребтов миновала. О себе не думала. О Чориле думала. Вдруг видит - каменная сопка стоит, вершина её в облаках пропадает. Ни уступа, ни выступа на той сопке нет. Гладкая скала прямо из земли в небо растёт. Камень! Как подняться наверх?
Схватила Чольчинай нож Чориля, в скалу кинула:
- Работай давай, помогай хозяина из беды выручать!
Воткнулся нож в камень. Искры во все стороны полетели. Стал нож камень долбить, ступеньки рубить. Стала Чольчинай по тем ступенькам взбираться. Высокая скала, долго взбираться. Солнце уже домой спать пошло, небесные люди на небе огоньки засветили. Лезет Чольчинай по скале. О себе не думает, о Чориле думает, о его беде думает, забирается всё выше и выше.
Вот и солнце выспалось, двери свои растворило. Небесные люди огонь погасили. А Чольчинай всё по скале лезет. Скачет над нею нож, бьёт в камень, сыплются искры в разные стороны. Чольчинай со ступеньки на ступеньку поднимается. На землю не смотрит, о себе не думает.
На последнюю ступеньку Чольчинай ступила. Нож о камень поточила, в чехол вложила. Глянула вниз, чуть не упала - так далеко от неё земля, реки ниточками протянулись, сопки соболиными кучками кажутся.
Пошла дальше Чольчинай.
Видит - высокий дом стоит, такой высокий, что как голову ни задирай - крыши не увидишь.
Лежит перед дверью змей, чешуя каменная. Голову его Чольчинай видит, а туловище его в тумане теряется: такой большой змей. Зелёные глаза свои на Чольчинай уставил. Смотрит - не смигнёт.
Похолодели у Чольчинай колени, ослабели руки. Как с таким справиться?
Зашевелилась тут у Чольчинай сумочка. Вынула из неё Чольчинай иголку костяную с жильной ниткой и бросила змею в глаза. Принялась иголка то вверх, то вниз сновать, то верхнее, то нижнее веко проткнёт, нитку за собой тащит. Мотает головой змей, не может понять, что случилось, отчего глаза закрываются.
Зашила костяная иголка змею глаза. Холод от Чольчинай отлетел. Переступила она ногами, к двери подошла. А та сама перед ней открывается.
А за той дверью - другая! Перед второй дверью большая ящерица лежит. Не видала Чольчинай таких: железная она, чёрная пасть раскрыта, во рту раздвоенный язык трепещет. Дохнула ящерица на Чольчинай - у девушки ноги до колен в землю ушли. Вынула Чольчинай из своей сумочки напёрсток, кинула, прямо ящерице в пасть попала, глотку ей заткнула. Тужится ящерица - не может второй раз дохнуть. Высвободила Чольчинай ноги - и к двери. Дверь сама перед ней раскрывается.
А за той дверью - третья. Сторожит её тигр. Зубы оскалил, а зубы в локоть длиной. Хвостом по земле бьёт, а хвост толщиной в лиственницу. Кинула Чольчинай в пасть тигру свой гребень, стал гребень тигру поперёк горла: чем шире тигр пасть разевает, тем длиннее у гребешка зубья делаются. Рычит тигр, а с Чольчинай ничего сделать не может! Видит девушка, что тигру не до неё, подскочила к двери, а та сама перед ней открывается.
А за третьей дверью - самого Гор и Тайги Хозяина дом. В доме том всё, как у простых людей, только в потолке звёзды светят. В каждом окне - по солнцу. Возле нар столько звериных шкур лежит, что и не сосчитаешь. В эти шкуры Хозяин косточки yбитых зверей заворачивает и обратно на землю отправляет, чтобы не перевелись звери на земле.
Оглянулась Чольчинай. Видит - потолок на столбы опирается. У одного столба каменная плита лежит, на плите котёл стоит. Посередине нар старик сидит, у того старика лицо светится.
Смекнула Чольчинай, что это есть Горный Хозяин. Стала на колени, руки сложила, выслушать попросила. Рассказала, какая беда у неё случилась и зачем она пришла. Говорит ей Хозяин:
- Как Чориля не знать! Хороший охотник, всё по закону делал: в костёр воду не лил, медведя саблей не рубил, кости не ломал. Очень плохо, что в такую беду попал! Вот смотри, в том котле много шаманьих кехнов живёт. Который Аллыха - не знаю. Девочка ты храбрая, горя ты много перенесла… Возьми то, за чем пришла. К котлу подойдёшь, крикни: «Кехн Аллыха, иди хозяину служить!» - тут и хватай его!
Так и сделала Чольчинай. Только крикнула она: «Кехн Аллыха, иди хозяину служить!» - как выскочил из котла чёрный червяк. Схватила его Чольчинай в кулак, зажала покрепче и бежать!
К обрыву подошла, на копьё села и прыгнула вниз. Летит, только в ушах свистит, скалы да утёсы мимо мелькают! Летит копьё, Чольчинай за него одной рукой держится, в другой кехна сжимает. Летит копьё над горами, лесами, над озёрами и реками.
Долетело копьё до того места, где Чориль свою невесту ожидал. Слезла Чольчинай с копья, к Чорилю подошла.
А тут глядь - Аллых к ним бежит!
Увидал Аллых Чольчинай, кричит:
- А вот и ты, негодная девчонка! Насилу нашёл!
- Напрасно искал! - говорит Чольчинай. - Искал меня, а нашёл свою судьбу.
Кинула она тут на землю того кехна, которого в кулаке держала. Наступила на него и раздавила. Зашатался Аллых, на четвереньки стал. Тут медвежья шкура с Чориля слезла, на шамана прыгнула и окутала его. Стал медведем Аллых. А так и надо ему - зачем Чорилю и Чольчинай зла желал? Замахнулась на него Чольчинай копьём, испугался Аллых и кинулся от неё в лес.
Взялись Чориль и Чольчинай за руки и пошли в свой дом. По дороге-то Чольчинай две косы и заплела.
Поженились они. Долго жили. До последнего дня друг друга крепко любили.
Что с трудом даётся, то люди берегут.
Родовые отношения нивхов
Чо по родовым отношениям у нивхов:
Когда я была на Сахалине, гид-проводник из коренных народов Сахалина (как он объяснял, "бабушка - айна, дедушка - нивх") рассказывал, что у коренных народов Сахалина существовали экзогамные союзы родов - фратрии. Конечно, сами коренные народы не использовали такого слова, "фратрия". Они просто знали, что вот мы, люди из рода А, женимся на девушках из рода Б, а наши девушки идут замуж в род В.
Арктический многоязычный портал arctic-megapedia.com при этом уточняет, что у нивхов были распространены браки между двоюродными братьями и сёстрами:
«...мать стремилась женить сына на дочери своего брата. Родители договаривались о браке детей в возрасте 3–4 лет, затем они вместе воспитывались в доме будущего мужа. По достижении ими 15–17 лет брачная жизнь начиналась без каких-либо специальных обрядов».
Однако же, на Сахалине рассказывали, что родители будущего мужа (по словам гида) не очень-то стремились забирать девочку сразу, потому что - а кто знает, вдруг она ещё и не дорастёт до брачного возраста? Детская cмepтность у нивхов была очень высока. А с другой стороны, кровные родственники маленькой девочки тоже не старались давать ей всё самое лучшее - а зачем, она ведь всё равно уйдёт в другой род. Лучше заботиться о сыновьях, которые останутся в твоём роду и, в свою очередь, позаботятся о тебе в старости!
Судьба маленькой нивхской девочки была нелегка и, действительно, многие не доживали до брачного возраста. Девушек было меньше, чем юношей, да ещё и существовало многожёнство. Что же было делать предприимчивому нивхскому юноше? На самом деле, у него было несколько вариантов.
Первое: если юноша из рода А не мог жениться на девушке из рода Б, он мог посвататься в более отдалённый род (в том числе и из другого этноса). Здесь опять я процитирую портал arctic-megapedia.com:
«В тех случаях, когда браки заключались между неродственными родами, нивхи следовали тщательно разработанному ритуалу (сватовство, договоры о калыме, вручение калыма, переезд невесты и т.п.). При переезде невесты исполнялся ритуал «топтания котлов»: родители жениха и невесты обменивались огромными котлами для варки корма собакам и молодые должны были поочередно наступать на них у дверей дома невесты и дома жениха».
И второе: за пушнину можно было купить невесту у ближайших соседей - китайцев. Но это уже будет совсем другая история.
...А если у юноши yмиpал брат, то юноша наследовал его старую жену и детей!
Сказки о нивхах читайте в подборке "Про народы России":
А также заходите в подборку сказок народов Сибири и Дальнего Востока с иллюстрациями Геннадия Павлишина:
А также подписывайтесь на мой телеграм-канал Искусство, цветы и книги - каждый день вас ждут небольшие, но интереснейшие публикации об искусстве