Когда Дарья вернулась домой, вечер уже давно опустился на город. Сырое, прохладное небо сливалось с крышами домов, по асфальту бежали тонкие потоки воды от недавнего дождя. Лужи отражали уличные фонари, которые мерцали, словно усталые глаза. Она поднялась на четвёртый этаж пешком — лифт снова не работал. В подъезде пахло пылью, сыростью и чуть уловимым ароматом чего-то детского, будто кто-то только что прошёл с младенцем на руках.
Когда она открыла дверь квартиры, привычный порыв выкрикнуть: «Макс! Я уже дома!» застрял у неё в горле. У самого порога стояла детская коляска. Большая, старая, с синими бортиками, немного поцарапанными, спицы поблёскивали в свете фонаря, пробивающегося сквозь мутное стекло подъездного окна. На полу шуршали сухие листья, втащенные сквозняком.
— Макс! Это что ещё за коляска? — голос её звучал напряжённо. — Соседи, что ли, опять понаставили? Надо поговорить, чтобы не загромождали проход!
Из глубины квартиры донёсся голос Максима:
— Это не соседи, Даша. Это... в общем, теперь она наша.
Дарья замерла, как вкопанная. Из комнаты вышел Максим, в руках он держал свёрток. Одеяло было розово-голубое, мягкое, чуть потёртое, и в нём спал младенец. Маленький, с румяными щёчками, мирно дышал, слегка приоткрыв рот.
Максим подал ей записку. Дарья узнала почерк сразу.
«Дарья, прости. У меня не осталось другого выхода. Его отец бросил меня ещё до рождения. Я встретила другого человека, мы уезжаем за границу. Ребёнок ему не нужен. Пожалуйста, позаботься о Роме. Я знаю, ты добрая. Прости… Ксюша».
Она опустилась прямо на пол, прислонившись к холодной стене. Сквозь приоткрытую форточку в прихожую доносился шум ветра — тот срывал последние листья с деревьев и гнал их по двору, как живые. Дарья смотрела на малыша и чувствовала, как в груди сжимается ком. Рома. Сын её младшей сестры. Та исчезла из её жизни три года назад, после большой ссоры. И теперь — этот ребёнок оказался у её порога.
Максим раздражённо вздохнул:
— Даш, три часа ночи, а он орёт, как сирена. Я так не выдержу.
— Иди тогда в гостиную. Я посижу с ним.
— Ты издеваешься? Это моя квартира, а мне теперь спать не положено?
Следующий день выдался хмурым. Серая дымка тянулась над крышами домов, воздух был холодным и влажным. Дарья, закутав малыша потеплее, пошла в парк. Аллеи были усыпаны листьями — жёлтыми, оранжевыми, коричневыми. Под ногами шуршало, кто-то неподалёку сжигал ветки — пахло дымом и сырой землёй. Она шла медленно, коляска покачивалась, а в голове метались мысли: как оформить опеку? Где искать Ксюшу? Что делать, если всё пойдёт не так?
— Дарья! — донёсся голос сзади.
Она обернулась. Мужчина лет тридцати, высокий, в длинном бежевом пальто, тёмные глаза, в них — неуверенность и растерянность.
— Кто вы? — настороженно спросила она.
— Меня зовут Игорь. Я… отец Ромы.
Дарья похолодела.
— Вам что нужно?
— Я хочу забрать сына. Мы с Ксенией не были женаты, но он мой. Я могу сделать ДНК-тест.
— Засуньте вы этот тест куда подальше! — вспыхнула Дарья. — Вы его уже бросили однажды. Думаете, теперь я вам его вот так просто отдам? Уходите и не приходите больше.
Сердце стучало, как молот. Она резко развернулась и ускорила шаг. Колёса коляски застучали по плитке, ветер хлестал по лицу.
Вечером Дарья рассказала обо всём Максиму. Тот лишь хмыкнул:
— И прекрасно! Пусть забирает. Мы хоть нормально заживём.
— Ты вообще слышал, что я сказала? Он их бросил!
— А я не бросаю? Ты только и думаешь об этом ребёнке! А у нас кредиты, работа, отношения!
Максим вскочил, схватил куртку и хлопнул дверью. Квартира снова погрузилась в тишину, нарушаемую только тихим сопением малыша. Дарья стояла посреди комнаты и чувствовала, как внутри всё рушится.
На следующий день она вновь пошла в парк. Ветер стал резче, небо затянуто тяжёлыми облаками, кое-где срывался мелкий дождь. Ромка спал. А голос снова прозвучал:
— Дарья, прошу, подождите…
На этот раз она осталась.
— Я не бросал их. Я искал Ксюшу. Она исчезла. Когда нашёл — она уже всё решила. Хотела оставить ребёнка и уехать. Я приехал, но было поздно. Теперь я хочу быть рядом с сыном. У меня есть квартира, работа, няня. Вы сможете навещать его когда захотите. Я не отнимаю, я предлагаю.
Дарья долго молчала. Ветер путал волосы, коляска стояла между ними, как рубеж. Она видела в его глазах усталость, сожаление и решимость. Он не оправдывался, не просил. Он просто говорил как человек, которому небезразлично.
— Я согласна, — наконец прошептала она. — Но я буду навещать его. Часто.
Через несколько дней она поехала к нему. Трёхкомнатная квартира в новом доме на окраине. Светлая, уютная. В детской — кроватка с мягким бельём, игрушки, полки с книгами, тёплый свет из настенного светильника. Всё дышало заботой.
— Вот теперь выспимся! — буркнул Максим, когда она вернулась. — Не могу поверить, что он ушёл!
Дарья посмотрела на него долго. И вдруг спросила:
— А к своим детям ты тоже будешь относиться так же?
— Да не хочу я детей! Мне и так было хорошо! — отрезал он.
Утром она молча собрала вещи. Максим даже не попытался остановить её:
— Только не возвращайся.
Она уехала к подруге, ночевала на раскладушке в кухне. А на следующий день позвонила Игорю:
— Можно я приеду? Хочу увидеть Рому.
Он встретил её с теплом. В его глазах было сочувствие, но не жалость. Он спросил:
— Ты в порядке?
— Я ушла от Макса. Просто больше не могла.
Он молча кивнул. Потом, будто решившись, произнёс:
— У нас три комнаты. Одна моя. Одна Ромкина. Третья может быть твоей. Останься.
Дарья осталась.
Прошло два года. Они поженились. А ещё через год у них родилась Маша — крошечная, розовая, с пухлыми ладошками и мамиными глазами. Их дом наполнился ароматами ванили, кофе и детского крема. За окном метель разрисовывала стекло узорами, на кухне играло радио, а Дарья чувствовала, что впервые за много лет она действительно дома. Где тепло. Где любят. Где ждут.
Вот такая история, друзья. Напишите, пожалуйста, что вы думаете об этой истории. Не забудьте подписаться на канал и поставить лайк. Всего Вам доброго. До свидания!