"- Анют, ну что ты боишься, - обнимала подругу Настя, - Ведь не боги горшки обжигают, а все вместе мы справимся, пока наша Тамара выздоравливает. Не можем же мы все вместе в правление на летучку ходить, кто-то один должен, вот ты и ходи, а всё остальное станем вместе делать..."
*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 23.
Зима подкралась тишком и словно из-за угла выскочила, ноябрь выдался снежным, поля укрыли белые одеяла, ели и сосны в бору нарядились в пышные шапки. Анюта радовалась новым валенкам, купила их совсем недавно, когда на учёбу ездила.
Жизнь в доме Муромцевых текла спокойно и размеренно, словно бы и позабылись прошлые беды и несчастья. Дед Никифор на работу теперь не ходил, зима, лёгкого труда не было в колхозе, а караулить ночью хранилища или коровники, деду запретил Медведев, заручившись согласием на это городского доктора по «делам сердешным», как его называл сам дед Никифор.
- Ну ладно, что теперь, и в своём дворе нонче делов полно, – вздыхал дед, провожая Анюту на работу, - Этих оглоедов хоть взяли, хорошо прибавляют, почитай, к весне и сдадим.
Оглоедами дед Никифор называл трёх поросят, как в той сказке, которых они с Аней взяли на откорм по настоянию деда – ну не мог он дома просто так сидеть. А Анюте жалко было поросят, вырастут на твоих руках, а потом их как сдавать, ведь на убой… Утешала себя, зато детям будет еда, ведь сколько тоже за войну наголодались и дети, и взрослые. Ну, так вот с дедом хозяйство вдвоём и управляли.
Сельские кумушки было заскучали, но потом село всколыхнула неожиданная новость, что «почтальонку Розу в город увезли на машине». Сначала говорили, что приехал за ней участковый и ещё один какой-то в форме, почту закрыли изнутри и долго беседовали там с Розой. Ну а после уже пошли россказни, что чуть ли не отряд милиционеров увозил Розу в город на «воронке».
- Ну, это конечно от скуки, такие – то выдумки, - махал на это рукой дед Никифор, рассказывая новости вернувшейся с работы Анюте, - Ничего подобного и не было, после беседы участковый наш Розе повестку выписал, и на следующий день та сама в город поехала, своим ходом. На попутке напросилась, чтоб пораньше уехать да вернуться к вечеру. Муж-то ейный не работник, так, чего по дому несложное ещё может, да ребята- помощники подросли. А всё одно хозяйство на ней.
Анюта ничего не говорила, только молча хмурилась. Как-то непривычно ей было, что ни капельки она Розу эту сейчас не жалела, сама она во всём виновата. Когда обман творила, ни про мужа-инвалида, ни про детей не думала. Да и не Ане судить, пусть где положено, там с этим и разбираются.
Вернулась Роза из города в тот же день вечером, но больше на почту работать не ходила, приехало из района какое-то почтовое начальство и два дня делало проверку. А после этого нового почтальона назначили, Аглаю Устинову, которая Викарихина племянница. Аня за Аглаю радовалась, той тяжко было в колхозе, да и почта в надёжных руках теперь будет.
Бывший же почтальон Роза на вопросы не отвечала, махала рукой и со двора старалась не выходить без надобности. Да и муж её тоже чернее тучи на крыльце курил. Видать, ждали решения, что Розе будет за все её проделки.
У Ани и своей заботы прибавилось, работы в телятнике было много, ещё учёба тоже время отнимала, нужно было готовиться и вечерами Аня сидела за книжками. А тут ещё бригадир Тамара Ивановна заболела, и Аня совсем не ожидала, что бригада единогласно объявит её, Аню, заместителем бригадира на время болезни Тамары. Пока та не выздоровеет.
А Тамарина болезнь была какая-то странная, и местный фельдшер Медведев никак не мог понять, что такое с женщиной происходит. Началось всё с банальной простуды, Тамара только отмахнулась и ходила на работу, попивая чай с малиной, и вроде бы уже на поправку пошла пациентка, как вдруг по утру не смогла головы поднять. Пришлось оставаться дома и выполнять все назначения фельдшера.
Аня работу знала, но всё равно очень боялась, хоть девочки её бригады поддерживали молодого бригадира:
- Анют, ну что ты боишься, - обнимала подругу Настя, - Ведь не боги горшки обжигают, а все вместе мы справимся, пока наша Тамара выздоравливает. Не можем же мы все вместе в правление на летучку ходить, кто-то один должен, вот ты и ходи, а всё остальное станем вместе делать.
Однако эти самые летучки и пугали Анюту больше всего. Потому что и трёх дней не прошло, как на этой летучке местный ветеринар, бледный и озабоченный, объявил о падеже двух коров в коровнике, без видимой на то причины. Все всполошились:
- Это что же, выходит, что и до нас дошло! – зашумели люди, - В Бобровке месяц назад такое началось, сколько голов полегло, так и не допытались о причине, так вот до нас докатилось. Что скажешь, ветеринар, может поветрие какое? Или корма? У нас ведь те же самые, что и в Бобровке добавки используются! Сено нынче хорошее, пропасть не поспело, кто уж только не проверял!
- Отправил в район всё, что нужно, выяснят там, у меня тут нет таких возможностей, - отмахивался ветеринар Ерёмин, - И так уж я позабыл, когда спал нормально, самолично всё проверяю хожу, и вот… не уберёг.
Аня вернулась в телятник хмурая и всё рассказала бригаде, девушки переглядывались между собой, хмурились, все понимали, что это только начало. Слухи о соседних хозяйствах ходили скверные, неужто и до Зайцево дойдёт такая беда!
- И Тамара Ивановна болеет, как на зло, - сетовала Аня, - Тогда нам в оба глядеть теперь надо. Я предлагаю ночью не по одному оставаться дежурить, а хотя бы по двое. Я поговорю с председателем, думаю, что и ветеринар поддержит. У нас телята! Будущее поголовье!
Бригада согласилась, хоть и стало труднее работать, и так почти всё время на работе проводили, но… что поделаешь.
Зато в середине ноября стала наконец Анюта свободным человеком – получила развод. По такому случаю её Сергей сопровождал в город, не отпустил одну. На этот раз судья и слушать не стал все причитания Аркадия, что дескать жену он любит до сих пор, и по случаю её упрямства и нежелания «сохранить семью», он испытывает душевные терзания, а от того и здоровье пошатнулось.
Судья, суровый мужчина в летах, с военной выправкой, только глянул на жалостно излагающего свою речь Аркадия, как тот и замолчал. Аня даже подумала, глядя на лёгкую ухмылку сидящего рядом с нею Сергея, а уж не поспособствовал ли ей кто-то…
- Раньше надо было думать про это. Когда руки свои распускал, - сказал судья, - Это я тебе, Аркадий, как мужик говорю, а не как судья! Пока мы на войне были, на вот таких плечиках страна держалась, а ты… Эх!
Всё, конец. И никакая Аня больше не Петряева, а Муромцева, как и была… да, наверное, всегда ей и оставалась, так уж получилось у неё. Аркадий решением был недоволен, да ничего не попишешь, такие законы, как сказал он, выходя из суда.
- Аня, можно с тобой поговорить, - Аркадий был сама вежливость, глянул на Сергея и добавил, - Наедине. Если боишься, то давай чуть отойдём просто.
- О чём нам с тобой разговаривать, - Аня никуда идти не хотела.
- О дочке нашей, - сказал Аркадий, и Аня осеклась… как бы ни хотела она забыть всё, да вот… всего-то и не позабудешь.
- Я здесь буду, - сказал Ане Сергей, и строго глянул на Аркадия, - А ты гляди у меня!
- Что ты хочешь про Машу сказать? – тихо спросила Аня, когда они отошли с Аркадием в сторону.
- Это я так сказал, чтобы от этого отвязаться, - прошептал Аркадий, он говорил очень тихо, едва слышно, - Ань… много было у нас, и плохого, и хорошего, но я тебе не враг. Ты теперь за Тамару на бригаде, я знаю, так вот… Ты послушай, не отворачивайся! Я по области мотаюсь, всякое слышу… И вот что – Тамара эта ваша не просто так слегла, она намеренно… потому что знает, кто виноват в этих делах, что у нас начали твориться. И теперь, что случись, на тебя всё свалят, а она ни при чём останется. Откажись, или тоже больной скажись, тебе поверят! А ещё лучше…
Тут Аркадий огляделся по сторонам, но никого поблизости не было, Сергей стоял неподалёку и курил, но слышать их не мог. Тогда Аркадий заговорил ещё тише:
- Я сам думаю уезжать. Председатель мне не откажет, даст справку, какую попрошу. Ты только скажи, я и о тебе похлопочу! Нет, постой, не уходи! Я не говорю, чтоб ты со мной уехала, куда хочешь уезжай! А только ничего хорошего у нас в колхозе не будет, беды одни! Я слыхал, что Куприянова снимут скоро, и тогда всё… пиши пропало!
- А ты сам куда? – Аня тоже говорила тихо, и Аркадий даже удивился, что она вдруг не стала ругать его, позорить… а вроде бы даже и согласна, глядит испуганно, - К Вере своей поедешь?
- Да нужна она мне, ты что! – махнул рукой Аркадий, - Я её тогда на собрание притащил… чтобы одному не идти, обидно было, что вроде женатый, а жена с другим. Да это ладно, дело уже прошлое, видать ничего не попишешь… Но Верка… она ведь так, а ты… тебя я любил, и теперь люблю. Потому и говорю – уезжай, я помогу.
- А ты мать на кого тут оставишь? И я как уеду, дед у меня, у него сердце шалит, как он без меня. Спасибо тебе, Аркадий, за заботу…
- Постой, не говори ничего. Подумай сперва, поглядим, чего дальше будет, а ты, как надумаешь, дай мне знать, и я всё устрою.
Аркадий кивнул Ане и зашагал прочь. Чуть отошёл и остановился, вроде документ в карман положить, а сам слушал, что скажет Аня подошедшему к ней Сергею.
- Да ничего, говорили про своё, - говорила Аня своему спутнику, - Хоть и в разводе мы теперь, а работаем в одном хозяйстве, надо договариваться и прошлое забыть.
- Это верно, - кивнул Сергей, - Ну, давай в обратную дорогу уже, время идёт.
Аркадий успокоился и зашагал дальше, у него ещё дела были в городе. Ане он правду сказал, уехать намеревался и готовился к этому. А мать… а что мать? Она уж старая, куда ей ехать, да и в колхозе её не бросят, помогут у ж всяко. Вон, Викариха старая живёт, а все и ей помогают, то дровами. То ещё чем. Вот и мать не пропадёт, а Аркадию дальше жизнь устраивать надо.
Ане он правду сказал, к Вере он не собирался, да и не примет она его. Нечего теперь с него взять, премии не выписывают, да и дефицитный товар ему теперь редко перепадает, потому как не хочет Аркадий к себе внимания привлекать. А Вера такое не любит.
Немного времени прошло после того разговора, когда Аня дождалась свою сменщицу, отдежурив в телятнике ночь, и засобиралась домой. Телят они уберегли, хотя в коровнике ещё пяти коров недосчитались, несмотря на усиленный присмотр. Устало собиралась Аня домой, думая, что проспит до вечера, так устала…
Зимой светает поздно, а в пятом часу утра и вовсе ещё ночь. Медленно шла Аня по тропке вдоль забора, думала про то, что ещё сделать предстоит на будущую смену, как вдруг услышала приглушённые голоса за забором. Оглядевшись, поняла, что это двор Трофимовых, их дочка Люба, чуть Ани помоложе, тоже в колхозе работает, только в другой бригаде, с Аней они редко видятся. Но по голосу Аня Любу тут же узнала, а вот другой голос, мужской, глуховатый, она не смогла распознать.
- На, бери! Да гляди, делай, как уговорились! Хватит дурить, чего это ты думаешь, что за пару голов тебе обещанное дадут?! Вот когда все полягут, тогда и… да всё сделаем, как обещались, не хнычь!
Аня замерла и прижалась к забору. Вот оно! То, про что Сергей ей говорил! Ну, теперь надо узнать, кто говорит с Любой!
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025