После смерти брата и сестры Черныш не смог больше оставаться в норе, где прошли лучшие дни его безрадостной собачьей жизни. Жгучая боль ослепляла и гнала прочь. Отчаянно вскрикнув, пёс сорвался с места и побежал, не разбирая дороги. Вслед ему неслись крики рыжей дворняги. Она просила Черныша остаться, говорила, что они станут одной семьёй, что он не один, но пёс ничего не слышал. Боль, отчаяние и ярость гнали его вперёд. Если бы сейчас на его пути встретились те мужики подозрительной наружности, рассыпавшие по свалке яд, Черныш, не раздумывая, бросился бы на них. Он хотел рвать их зубами, немилосердно грызть и заставить жестоко страдать. Ему было всё равно, что станет с ним самим. Главным было желание наказать живодёров.
Маленький тоненький голосочек тихонько напомнил, что и самого Черныша когда-то можно было назвать этим жутким словом, но пёс отмахнулся от голоса, как от назойливой мухи. Мало ли, что было когда-то. Важным оставалось лишь то, что происходило сейчас.
А сейчас Черныш бежал по улицам города со страшной оскаленной пастью, порой сбивая зазевавшихся прохожих, оставляя после себя крики и вопли:
- Эта собака бешеная!
- Вызовите отлов!
- Её надо пристрелить!
- Куда только смотрит правительство!
Чернышу было всё равно. Он жаждал наказать обидчиков, а после пусть будет, что будет. И даже если он умрёт, во всяком случае закончится эта нестерпимая пытка.
Сколько времени прошло в бешеной гонке, пёс не знал. Солнце стало клонится к закату, на город серой пеленой наползали сумерки. Сердце набатом бухало в груди, грозя разорваться на части. В голове стоял неумолчный шум. Лапы сбились и страшно болели, но Черныш упорно гнал себя вперёд. Наконец, зрение стало подводить страдающего пса. Он выскочил на магистраль, едва избежав столкновения с мусоровозом, скатился с насыпи и, провалившись в глубокий сугроб, остался недвижим…
Черныш очнулся в незнакомом месте. Посреди круглой поляны расположилось небольшое озерцо с чистейшей прозрачной водой. Воздух был напоен дивными ароматами цветущих трав. Деревья, усыпанные незнакомыми плодами, манили живительной прохладой. В траве стрекотали многочисленные насекомые, а птицы, соревнуясь друг с другом, пели на все лады. Солнце сияло ярко, но не обжигало, а рассеивало свет мягкими тёплыми лучами. Пространство дышало покоем и умиротворением.
Черныш поднял голову, огляделся, а потом прислушался к своим ощущениям. Странно, тело больше не болело, будто и не было той сумасшедшей гонки. Пёс легко поднялся на ноги, встрепенулся, отряхнулся. И тут на большом валуне, примостившимся около озерка и заросшего высокой светло-зелёной травой он заметил мерцающую фигурку. Ангел-Хранитель собственной персоной. Он смотрел на пса ласковыми синими глазами и, казалось, манил за собой. Черныш, потянувшись и зевнув, осторожно приблизился.
- Так я умер? – спросил он без приветствия. – Что это за место?
Ангел рассмеялся лёгким серебристым смехом.
- Какой ты быстрый, - ответил он. – Здравствуй, Черныш…
- И тебе здравствуй. Это что, рай?
- Нет, конечно. Это всего лишь переходная полоса.
Черныш недоумённо посмотрел на Ангела и произнёс:
- Но в прошлый раз… Тогда… Было совсем иначе…
- В прошлый раз твоя душа была практически мертва. А что может видеть то, что мертво, а?
- А сейчас?
- А сейчас ты уже совсем другой. Ты разве этого не чувствуешь?
Черныш задумался. Он словно нырнул в глубины своей души, исследуя её, открывая новые потайные уголки. Внезапно нахмурившись, пёс спросил:
- Скажи, почему мне так больно?
Ангел сочувственно посмотрел на пса.
- Потому что ты живой. Пока ты жив, ты чувствуешь боль. Душевную или физическую. Только мёртвое не способно к чувствам и ощущениям.
- Но…, - начал было Черныш, но замолчал, задумавшись.
Ангел тихо заговорил:
- Когда ты совершал недостойные поступки, твоя душа стала черстветь. Она будто обрастала твёрдой коркой, а потом эта корка начала распространятся внутрь. Чем больше ты творил недобрых дел, тем быстрее и глубже распространялась эта темнота. Ещё совсем чуть-чуть, и тебе бы уже ничто не смогло помочь.
Пёс грустными глазами смотрел на Хранителя и слушал.
- Динка, ставшая тебе матерью, захотела спасти свою душу…
- Так она знала?! Всегда знала?
Ангел утвердительно кивнул.
- Но зачем было забирать у меня Миру и Марта? Ведь всё стало складываться так хорошо!
Хранитель печально посмотрел в страдающие глаза Черныша.
- Ты разве не понял? Вспомни, что сказал Верховный Архангел на Высшем суде: ты познаешь отчаяние, которое сеял сам. Познаешь боль, которую сеял сам. Страх и ужас, который творил… Всё, что с тобой произошло до сих пор, было только началом…
- Прозвучало как-то зловеще, - во рту пересохло, и слова выходили с трудом.
- Ничего зловещего. Всего лишь высшая справедливость, - Ангел развёл руками. – Я тебе сейчас покажу… Смотри внимательно…
Внезапно перед глазами Черныша предстало удивительное видение. Сквозь пространство протянулись тонкие золотые нити, связывающие на своём пути каждое дерево, каждую травинку, цветок, птицу, насекомое, даже валун, на котором сидел Ангел. Эти нити тянулись к Чернышу и от Черныша. Они мерцали и трепетали от невидимого ветерка, наполняя пространство едва слышным перезвоном.
- Что это? – ахнул пёс.
- Это нити жизни, - объяснил Ангел. – В мире всё взаимосвязано. Вы, люди, думаете, что это всего лишь слова. Но если приглядеться, можно увидеть эти нити. Они текут от каждого к каждому. От любого живого существа ко всем остальным. Деревья, травы, насекомые, люди, рыбы, животные, даже камни. Всё наполнено и дышит этой чистой живительной энергией…
Картина была настолько прекрасна что у Черныша захватило дух.
- Это удивительно! – только и смог выдохнуть он.
- Да, - ответил Хранитель, - ты прав. Удивительно и неповторимо… А теперь представь, что где-то одна из нитей оборвётся. Как ты думаешь, что произойдёт?
- Это повлияет на всех остальных, да?
- Правильно. Но от того, как оборвётся нить, будет зависеть и то, какое влияние будет оказано на весь окружающий мир… Пойдём, я тебе покажу…
Они медленно приблизились к озеру, в чистейшей глади которого отражалось небо.
- Взгляни сюда.
Внезапно поверхность воды потемнела, а потом отразила картину: мальчик подбирает погибающую птицу. Черныш видел дрожащие нити жизни, связывающие их. Видел слёзы в глазах ребёнка и искреннее желание помочь, но он был бессилен. В его маленьких ручках крылья птицы дрогнули и замерли навсегда. На мгновение нити жизни вспыхнули ярким светом, а потом угасли, и золотистая волна окутала мальчика тёплым покрывалом. Мама ребёнка забрала птицу из его рук. Они выкопали ямку и положили туда тело.
Вода пошла рябью и видение пропало. Ангел и Черныш молчали, осознавая произошедшее.
- Сострадание, - тихо заговорил Хранитель. – Милосердие… Любовь… Доброта… Столпы, на которых стоит Мироздание… Этот ребёнок получил настоящее благословение. Ты мог сам его увидеть.
Черныш кивнул.
- А теперь я покажу тебе другую картину.
Снова поверхность озерка замутилась. Пёс увидел самого себя в теле Бориса Аркадьевича Лапшина, склонившегося над умиравшим котом, которого сам же и подстрелил. На лице человека блуждала хищная ухмылка, делавшая его похожим на исчадие ада. Кот не мог двинуться, позвоночник был перебит, и несчастный зверь со слезами смотрел на своего убийцу. Секунда, и всё кончилось. Но за деянием не последовало никакого благословения. Да и быть его не могло. Золотая нить, оборвавшаяся со смертью животного, не погасла. Она разгоралась всё ярче и ярче. В эту нить втекали другие нити. И вот сияние превратилось в сплошной ярчайший поток, внезапно потемневший, а потом обрушившийся на стоящего над жертвой человека и поглотивший его целиком.
Черныш, ужаснувшись, отшатнулся.
- Что это было?
- Бумеранг, - просто сказал Ангел. – Закон жизни… Что посеешь, то пожнёшь… Вам эту пословицу в детстве говорят очень часто. Но вы настолько погрязли в пустословии, что перестали воспринимать даже простые истины.
- Бумеранг, - эхом отозвался Черныш и закрыл глаза.
Продолжение следует...
© Наталья Кадомцева
https://dzen.ru/ispovedj_volontera
https://t.me/ispovedj_volontera