Домой с ними, понятно, никто не поехал, посидели, помянули вчетвером. Бутылку водки дядя Коля все же выставил, — вроде как так положено, хотя любителей выпить и не было. Разливая по рюмкам, с сомнением посмотрел было на Ольгу, но та, пододвинув свою рюмку, сказала:
— Да лей уж, чего там! Не собаку схоронили, — мать. Выпьем, как положено, не чокаясь, — и вдруг ловко, как будто с опытом, махом проглотила водку, занюхала хлебной коркой. Татьяна внутренне охнула, а Нина протянула:
— Да… Валентина Даниловна жива…
— Заткнись, а?! Умерла она, и я ее повторять не собираюсь!
— Девочки, я вас очень прошу… — бессильно попросил Николай Александрович. Видно было, что он не просто устал, ему действительно плохо, и не только морально.
— Действительно, Нина, не надо, хотя бы ради папы. Я вот подумала там, на прощании, что Оля переживает больше, чем все мы… Она молодая, то есть почти ребенок, и воспринимает все острее, — сказала Таня, не зная, как еще унять, предупредить назревающий скандал. Наверно, и правда, не говорить надо, а выпить, чтобы водка расслабила, растопила что-то в душе, позволила просто поплакать, а уж по кому — не так и важно! Но у Нины было другое мнение. Она словно забыла, по какому поводу они собрались, и заговорила о другом:
— А мне кажется, что она не переживает, а выпить хочет! И не в первый раз. На той неделе кто с запахом пришел?
— А ты меньше нюхай, пока нос не оторвали! — вспыхнула Ольга, — И вообще, ну вас! Пойду пройдусь.
— Оленька! — жалобно воскликнул отец. Таня попыталась задержать сестру, но Оля грубо отпихнула ее и вышла из квартиры. Нина огорченно вздохнула, но даже не посмотрела ей вслед, подсела к папе:
— Поешь чего-нибудь, пожалуйста! Вот салатик с рыбой… Не огорчайся, придет она!
Татьяна хотела сказать что-то осуждающее средней сестре, но передумала, — ни к чему продолжать какие-то разборки, надо и правда посочувствовать Николаю Александровичу! Он ведь и правда самая пострадавшая сторона, кем бы там ни была его умершая жена…
Как ни странно, но после этого события Нина и Николай Александрович стали Татьяне ближе, они стали по-настоящему родными людьми. Объединило их беспокойство за Ольгу, — девушка в тот год заканчивала школу, но о своей дальнейшей жизни словно и не думала! На все вопросы о том, куда она надумала поступать, Оля только отмахивалась:
— Хватит с меня школьных мучений! Куда я еще поступать должна?
— А как же ты жить собираешься? — спрашивали сестры и отец.
— Очень просто, — замуж выйду и буду прекрасно жить. Сейчас все замужние не работают. То есть те, кто с умом замуж выходят, а не абы за кого, лишь бы был!
Николай Александрович только вздыхал, слушая такие откровения младшей дочери, и говорил Татьяне и Нине:
— Да, девочки, уж простите, но вот такое наследие я вам оставляю — Оленьку нашу. Мне уж не знаю, сколько осталось, а она на вас остается…
Здоровье его и правда было уже сильно подорвано, он пережил Валентину всего на три года. Нина к этому времени вышла замуж, родила первого ребенка, Ольга, которой еще и двадцати не было, уже вовсю скиталась в поисках мужа… На похороны отца едва успела — приехала откуда-то с юга, загорелая, взрослая и, по ее уверениям, вполне счастливая.
— Ой, девчонки, так, как вы жить, — я бы со скуки умерла! Ты-то, Таня, так и живешь одна? В режиме "работа-дом"? Ну тебе же всего тридцать, самый цвет! Ой, все проморгала, и остаток молодости так же губишь! А ты, Нинок? По тому же пути пошла? Муж, ребенок, пеленки, щи-борщи… Ой, даже не верится, что вы мои сестры!
— А у тебя-то что, Оля? — спрашивала Нина, — На содержании у богатенького живешь? А жениться он не собирается? Мне вот очень даже верится, что ты моя сестра, потому что ты — дочь нашей с Танькой матери! Она примерно так же начинала… А закончила как, помнишь?
На такие слова Ольга злилась:
— Мать наша как раз не так начинала! А вот как — вышла за Танькиного отца, и, видимо, он ее так бытом замучил, что все бросила и сбежала! Но такое я как раз одобряю, сбежала — и молодец, жаль только, что попыталась опять зажить так называемой "нормальной жизнью", — за нашего вышла! А с ним что за жизнь была, мухи же дохли от скуки! Вот она, бедная, и сбегала, потому что жить хотела! Рожать только не надо было, это же до чего додумалась — трое детей…
— Да, третья была явно лишней! — злилась Нина, — Хотя, как знать, достойное продолжение оставила. Ты-то хоть не рожай, хватит уже таких перекати-поле… И вообще, ты отца хоронить приехала, или нас жизни учить? Если так, то лучше уж уезжай подобру-поздорову в свою счастливую жизнь, а то смотри, спонсор твой другую найдет!
Ольга действительно скоро уехала. Нина, проводив ее, сказала с брезгливой досадой:
— Покатилась наша Олюшка… Нет, ну надо же, чтобы наша сестра — и вдруг такой-то стала!
И была очень удивлена словами Татьяны, которая внезапно заступилась за сестру:
— Зря ты так… Она же молодая еще, есть время одуматься, в себя прийти! Она, мне кажется, вовсе не из таких, кто «катится». Гены генами, но у нее ведь и от отца что-то есть. Как и у нас с тобой.
Говорила она так не только для того, чтобы как-то успокоить Нину, — не очень-то она и беспокоилась! Просто у нее с Ольгой тоже был разговор вскоре после похорон, наедине. Таня видела, как Ольга переживает, как ощущает свою вину перед отцом… Когда гроб опустили в могилу, когда все уже расходились, садились в автобус, уезжая на поминки, она отошла в сторону, сказала, что подъедет позже, и остановилась, опершись на ограду, закрыв лицо руками. Тут к ней и подошла Таня:
— Ну что ты, Оля, пошли, не убивайся так.
— Да я не плачу, слез как-то нет. Просто тяжело ужасно! Что не была с ним, что и до отъезда ссорилась… Он ничего обо мне не говорил?
— Вспоминал часто, беспокоился, где ты да что… О каждом звонке твоем рассказывал, радовался, что все хорошо у тебя. Он не очень мучился, ты не подумай, и мертвый, ты же видела, как живой лежал, светлый такой был, в одночасье ведь умер, без мук. А ты его живым запомни, как и маму, помнишь, ты говорила, — живой и красивой хочешь помнить?
— Ну да… я ее и помню такой. И папу тоже. Они все же хорошей парой были! Просто у мамы болезнь такая, что ли, была, — не могла на месте сидеть, все ее куда-то тянуло. А если бы не это, то она хорошей бы была! Как и папа…
Говоря это, Оля словно оттаивала, слезы наконец потекли по лицу, она оторвалась от ограды, позволила Татьяне обнять себя, пошла с ней к автобусу… Тот скандальный разговор с поучением старшей сестры жизни возник уже после поминок. Нину слова сестры возмутили, а Таня смолчала, — поняла, что Ольга говорит не то, что думает, а то, что хотела бы думать! Или просто заговаривает чужими словами свою боль, свое недовольство собственной жизнью… И очень хотела, чтобы у их младшей сестры все сложилось бы хорошо!
Но не сложилось. Хотя нельзя и сказать, что она «покатилась»! Через год после смерти отца вернулась домой, сказав, что да, там не получилось, но отчаиваться она не собирается.
— Слава котам, мне еще не сорок лет! — бесшабашно говорила она, — И мужа себе найду, и работу, все будет пучком!
Приехала она, конечно, в их общую с Ниной квартиру, — просторную, трехкомнатную, но жила там сестра уже с семьей: мужем Димой и маленьким сыном Кирюшей. К тому же под предлогом помощи по хозяйству к ней частенько приезжала свекровь, и оставалась на несколько дней, что было очень не по душе Ольге. Потому неудивительно, что однажды она приехала к Тане с просьбой:
— Ты так одна и кукуешь? Можно я поживу у тебя немного? Там этот ребенок, то орет, то бегает… А главное — Нинка и бабка! Нинка такая зануда стала, и, видишь ли, тяжело ей… Уж так тяжело, — один мужик, один ребенок, бабку зовет на помощь, да еще меня припахать пытались! Ну я их и послала. Но ты не беспокойся, я ненадолго застряну.
— А куда же ты денешься? Какие вообще планы? — спросила Таня. Она ничего не имела против сестры, к тому же при последней встрече ей показалось, что вся ее лихость, распущенность, — это напускное! За ними Оля прячет свою растерянность, неустроенность… И почему бы Оле не пожить у нее? Может, и правда найдет и работу, и мужа…
Сама Татьяна действительно «куковала» одна, работала в небольшом издательстве редактором, и своей одинокой жизнью была довольна. После своего неудачного брака она не хотела больше выходить замуж. Не то что она боялась мужчин, или не доверяла им, просто она считала, что брак без детей — полная бессмыслица, а детей иметь она не могла. К своим тридцати годам она по большей мере успокоилась по этому поводу, смирилась со своей судьбой… Да, у нее случались романы, и предложения выйти замуж поступали, но она продолжала жить одна. Своего одиночества она и не чувствовала даже, и до того, как в ее жизни появилась Ольга, проблем было гораздо меньше… А младшая сестра оказалась мастером приносить в жизнь различные неприятности!
Хотя, надо сказать, горькой пьяницей она, вопреки опасениям сестер, не стала. Просясь пожить у Татьяны, клятвенно обещала, что вести себя будет хорошо, — искать работу, во всем помогать, соблюдать порядок… И действительно дома она вела себя тихо, никаких беспорядков не учиняла, следила за собой, была чистоплотной и ненавязчивой… Этим, собственно, ее достоинства и исчерпывались. Получив ключи от квартиры сестры, она сразу стала пользоваться свободным правом входа и выхода, то есть приходила и уходила когда угодно, не предупреждая Татьяну. Та не требовала от неё никаких отчётов, понимая, что имеет дело со взрослой женщиной, у которой свои привычки и нужды, но все же это было довольно неприятно!
— Оля, ты же обещала, что будешь дома, а сама ушла, не предупредила…
— Что ж такого? — пожимала плечами девушка, — Дела были!
— Это твое дело, но ведь я же волновалась! На звонки ты не отвечаешь, ни о чем не предупредила…
— Ну прости, пожалуйста! Я не понимаю, чего за меня волноваться, я же не маленький ребёнок! И не привыкла к такому контролю, только и всего. Но эти ее походы «по делам» были не самым неприятным, дальше было все больше и больше… Оказалось, что Оля особо не делит вещи на свои и чужие, и довольно смело распоряжалась Татьяниным гардеробом. Об обещании искать работу она тоже забыла. Какие-то деньги у нее были, может, как она говорила, «остатки былой роскоши», а может, клянчила у кого-то, — вызывать к себе сочувствие она умела! Та же самая тетя Света, сестра отца, познакомилась с Оленькой, зайдя к племяннице в гости, и сразу же прониклась к ней симпатией, а Оля сразу начала жаловаться на сестер! Таня узнала об этом, когда тетя Света начала упрекать ее за то, что она несправедлива к Олечке:
— Ведь она же, бедненькая, столько всего пережила! И сейчас ей так тяжело, работу не найти, родная сестра выгнала, ты тоже её притесняешь…
— Ох, всех бы так притесняли! — с досадой отвечала Татьяна, но особо в пререкания не пускалась, ей сестрица уже порядком надоела.
У нее ведь была своя жизнь, а появление Ольги ее существенно нарушило. Уж каковы бы ни были их отношения, но всё же совместная жизнь с любым человеком вносит свои коррективы… Особенно если этот человек совершенно не считается с теми, с кем делит кров. В результате за несколько месяцев Ольга настолько надоела Татьяне, что та стала активно намекать на то, что девушке надо бы поискать себе другое жильё. Она даже Нине звонила, просила забрать сестру, но та была решительно против:
— Таня, как хочешь, куда угодно ее выселяй, но только не ко мне! Она у меня две недели прожила, я думала, что с ума сойду. Со свекровью меня поссорила, с мужем… И ты знаешь, я ведь сейчас второго жду! Да, неожиданно, сама не думала, Кирюшке двух лет нету, а я уже…
— Я тебя поздравляю, и очень рада… Но знаешь, пускай у тебя и второй будет мальчик! По-моему, в нашем роду мужчины получаются гораздо лучше женщин, — это она так постаралась пошутить, чтобы не огорчать свою сестру, но проблему решать было надо! — Я всё понимаю, Ниночка, у тебя муж, дети, свекровь, но ведь квартира, в конце концов, ваша с Ольгой! Она все права имеет, и может просто прийти и вселиться. А я, уж прости, её скоро действительно просто грубо выгоню!
— Не думаю, что она может вот так просто вселиться… Разве она имеет какие-то права на эту квартиру? Она не платила за неё, не жила здесь…
— Я не знаю, я в законах не разбираюсь, но ведь она там прописана с рождения, поэтому, думаю, что просто так выгнать её по одному твоему желанию не получится, — сказала Татьяна. — Может, на размен подадите?
— Да ты что! Менять такую квартиру? Другой такой у меня точно не будет, и район хороший, и метраж…
— Но и Ольгу тоже просто так списать со счетов не получится! И у меня она не может жить вечно… Ты подумай об этом, пожалуйста!
Нина подумала, посоветовалась со своими родственниками и приняла довольно непростое решение — сделала с сестрой родственный обмен. То есть Ольга свою часть их общей квартиры отдала Нине в счет маленькой однокомнатной, принадлежавшей раньше Нининой свекрови. Решение это далось семье нелегко, но потеря жилплощади была все же предпочтительней, чем проживание с Ольгой под одной крышей. Размен все же состоялся, все вздохнули облегченно, но прежней близости между сестрами уже не было — каждая была обижена на остальных…
В основном на Ольгу, конечно, которая тоже демонстрировала серьезную обиду на сестер. Связь между ними осталась только через тетю Свету — она продолжала общаться с Олечкой и рассказывала новости о ее жизни: работу, мол, нашла, вроде и жениха тоже… А потом они узнали, что Оля и жить переехала к тёте Свете!
— Как так? — удивилась Таня. — А с ее квартирой что же?
— Да все в порядке! Ремонт она там затеяла, красят там всё, обои клеят, вот она и переехала, чтобы не дышать всем этим.
«Ну что ж, это может быть даже и хорошо, жених-то есть, замуж наверняка выйдет», — подумала Таня, хотя в благополучном исходе почему-то сомневалась… Как оказалось, не зря! Сначала позвонила тётя Света и, сдерживая слезы, рассказала:
— Не знаю уж, что и сказать тебе, Танюша… Олечка-то съехала от меня, а потом гляжу я — шкатулочки моей с украшениями нет! Там и было-то не так чтобы много, откуда у меня бриллианты? Оно бы и ладно… Но ты уж, если её увидишь, скажи, чтоб вернула хотя бы серёжки с аметистами! Мне их мамочка покойная на восемнадцать лет подарила.
Естественно, Ольга ничего не вернула и в краже не созналась, а заявлять на нее тоже никто не стал — за руку ведь не ловили! Да может, и не она взяла, мало ли кто-то залез в квартиру… хотя в этом были серьезные сомнения.
Но раньше, чем Таня успела позвонить Нине и обсудить произошедшее, сестра позвонила ей сама:
— Ты представляешь, Татьяна, что я узнала? Свекровь общается с бывшими соседями, ну, с той квартиры, в которой теперь Оля живёт… или жила — говорят, она переехала, а квартиру, видимо, продала! В ней чужие люди живут! Свекровь съездила, узнала, оказалось что да, они квартиру купили! Я не понимаю, как это объяснить…
— Что ты говоришь? — испугалась Таня. — Как можно было продать квартиру?!
Оказалось, что очень даже можно — Ольга действительно сошлась с каким-то мужчиной, переехала к нему, но замуж пока не вышла, а квартиру продала.
— А что поделаешь — нам надо! Мой Георгий решил свое дело открыть, стартового капитала нет, вот и пришлось, — без всякого стеснения объяснила она сестрам, когда они нашли-таки ее.
— Это, конечно, прекрасно, но жить вы где будете? У этого твоего Георгия? Ты с ним распишись поскорей, пока он не передумал! — сказала Таня.
— Распишемся, не волнуйся, просто некогда нам этим заниматься! Свое кафе открываем, там и свадьбу справим! — важно сказала Ольга, уже чувствующая себя бизнес-леди. Сестры не очень верили в ее успех, и не напрасно — кафе Оля со своим возлюбленным, так и не ставшим мужем, то открывали, то закрывали, разорившись, сами жили на съемных квартирах, с которых тоже часто приходилось съезжать… Из-за этого общение у сестер совсем разладилось — Нина с Таней просто не знали, где она! Оля даже номер телефона постоянно меняла, запутавшись, видимо, в своем «бизнесе» и прячась от кредиторов… А через два года Олю и её мужчину отдали под суд за какие-то махинации, и отправилась она в колонию на 3 года…
— Теперь мы хоть знаем, где она, — печально пошутила Нина. Татьяна исправно писала младшей сестре письма, посылала передачи, даже ездила на свидание — Нине было некогда, все же двое маленьких детей! И сейчас, в ожидании встречи, она нервничала больше, чем сестра — у Нины были более веские причины:
— Я вот что хотела спросить, Таня — где она жить будет, когда выйдет?
— Понятия не имею. Вот выйдет, тогда и спросим.
— А ты в письмах или на свидании не спрашивала?
— А смысл? Ты же прекрасно знаешь ее планы: счастливое замужество, бизнес, куча денег… И знаешь, к чему это приводит.
Видно было, что Татьяну судьба сестры беспокоит не меньше, скорее — больше, ведь Нина беспокоилась в первую очередь о себе, что Таня прекрасно понимала.
— Первое время после приезда пусть поживет у меня, но только несколько дней. Дольше я не выдержу. Ты и вовсе ее приглашать не собираешься — понимаю! А уж что с ней будет дальше… — Таня удрученно покачала головой.
— Спасибо тебе и за несколько дней, Таня… Я все понимаю, сестра родная и все такое, но я не понимаю, что это будет, если она ко мне заявится! Больше квартир у меня нет, мне и ту, что она продала, свекровь простить не может! — с отчаянием сказала Нина.
— Я все понимаю и не осуждаю, не переживай… Снимем ей что-нибудь, я уже подыскиваю! А там уже сама пускай думает, как быть.
Но, видимо, Ольга и сама думала о своем будущем — вдруг зазвонил телефон Нины, и, взглянув на номер, она почему-то шепотом произнесла:
— Ольга! — и включила телефон на громкую связь.
— Ну что, Нина, как дела? Я уже все, «нынче я гуляю, прозвенел звонок»! — голос Оли был веселым, хотя и несколько напряженным.
— Поздравляю, Оленька! Мы ждем тебя, готовимся. Ты приезжай сразу к Нине, как и договаривались, — начала было Нина, но Ольга перебила:
— Нет, девочки, я не приеду. Знаю, с каким чувством вы меня ждете, знаю, как радуетесь… Так что я решила начинать новую жизнь, а уж потом, когда с меня лагерную пыль сдует, обязательно встретимся! — весело звенел голосок Оли, а ее старшие сестры стояли, не в силах вымолвить ни слова. Первой обрела дар речи Таня:
— Ты что, Оля? Как не приедешь, куда же ты…
— Так нельзя, приезжай домой! — испуганно выкрикнула Нина.
— Вы же знаете, что у меня нет дома, а никому из вас я мешать не собираюсь. И не бойтесь, я не скитаться собираюсь и не в притон какой-нибудь уходить… Я изменилась, девочки! И поняла, как надо жить.
— Как?! И где?! — почти хором выкрикнули сестры.
— Я вам адрес дам, конечно, это недалеко, за городом. Я тут с одной женщиной познакомилась, очень хорошей, пожилой, она полгода назад освободилась. Мы с ней до сих пор общаемся, она меня к себе зовет. Подробности потом узнаете. Я пропадать не собираюсь, буду в гости приезжать… Но сперва к ней!
— Да что это такое, Оля! К нам сперва, а не к какой-то тетке! Ты с ума сошла! — перебивая друг друга кричали Таня и Нина, но Оля прервала разговор, весело попрощавшись.
— Боже мой, что же это такое… Она словно подслушала наш разговор, поняла, что не нужна никому! — плакала Нина.
— И ведь не писала, не говорила ни о чем таком… Как теперь выяснить, где она, с кем… — растерянно шептала Таня. — Но подожди, Нина, я ей позвоню, все серьезно выясню… Или в колонию позвонить, узнать, с кем она там подружилась…
Полной ясности удалось добиться только через неделю, когда Ольга все же приехала к сестрам. Торжественной встречи не получилось, Таня с Ниной, всего передумавшие за время с освобождения сестры, не столько обнимали ее, сколько ругали. Она, повзрослевшая, посерьезневшая, объясняла:
— Простите, девочки! Не могла я к вам приехать сразу, стыдно мне было. Эта женщина, тетя Валя ее зовут, как маму нашу, действительно очень хорошая! Она не уголовница, в магазине работала, за растрату села. Живет она в поселке, в своем доме, когда узнала, что мне некуда возвращаться, к себе пригласила: приезжай, живи, говорит…
— В батрачки, что ли? — спросила Нина.
— Думай, как хочешь! И в няньки тоже. У нее дочка умерла, две внучки остались, так что я им нужна не меньше, чем мне жилье! Я съездила к ним, посмотрела — там хорошо… Девочки, ну правда, не переживайте за меня! В гости приезжайте, посмотрите, как мы там живем…
Татьяна не стала тянуть, в первый же выходной отправилась за город, «на разведку», как она сказала. Вернулась по большей части успокоенная:
— А ведь и правда, неплохо Ольга устроилась! Мне даже завидно стало, — сказала она сестре.
— Я тоже съезжу, посмотрю, любопытно же! Я представить не могу нашу Ольгу нянчащей детей и ведущей хозяйство! — удивлялась Нина.
— Как ни странно, но получается у нее неплохо… Главное, чтобы ее опять на приключения не потянуло. Хотя не похоже, видимо, наелась «красивой жизни»!