На субботник, как на праздник!
Весна в тот год разгорелась рано, всё кругом цвело и пахло. Население страны вышло на всероссийский субботник. Узнав, что руководить мероприятием будет царица Марья Ивановна – самая таинственная в мире женщина – потрудиться на общее благо немедленно захотели целыми семьями, включая детей и стариков.
Марья за неделю до этого события провела кропотливую подготовительную работу, чтобы исключить бестолковщину и профанацию хорошего дела. Она позвала на помощь желающих из ближайшего окружения. Явились все до одного её дети и внуки, зятья и невестки, сваты, свояки и кумовья.
Марья загрузила каждого. Распределила участки трудового фронта, снабдила подробными инструкциями.
Были разработаны условия конкурса на самую творчески фонтанирующую, наиболее динамичную, суперски весёлую, строго педантичную и максимально ответственную бригаду среди всех участников субботника.
В жюри вошли царь, патриарх, наследник царевич Иван и его жена Лянка, великий княжич Андрик, обе пары близнецов – главных помощников премьер-министра Борис с Глебом и Добрыня с Любомиром и референт Огнева Топорков.
Марья разработала для них оценочные критерии. Кроме того, она за одни сутки ухитрилась провести множество видеоконференций с губернаторами и градоначальниками, на которых возложила задачу мониторинга всех проблемных мест общего пользования.
Она предложила выявить стихийные свалки; заслякощенные пятачки; засвиняченные зелёные массивы; чахлую растительность; заваленные остовами машин и техники пустыри. И составить карты, на которых указать места, обезображенные бесхозяйственной деятельностью человека. А затем айтишники свели их в детальную карту больных точек планеты.
Она трудилась над планом мероприятия не только днём. Ночами, когда её осеняло, она вылезала из-под одеяла, кралась на цыпочках в соседнюю комнату, включала лэптоп и вносила поправки в план действий. Романов проявлял понимание, и когда она возвращалась, согревал её своим большим царским сердцем.
Перед субботником она пригласила свою команду и жюри в «Сосны» и с самым серьёзным видом порекомендовала всем хорошенько выспаться, а затем отрепетировала алгоритм каждого шага.
В назначенный день во дворы, парки, скверы, на мемориальные комплексы воинской и трудовой славы, общественные стадионы, места сбора неформальной молодёжи, детские площадки, к бордюрам и оградам вышли отряды тружеников в футболках определённого цвета – их подарила подданным царская семья.
Координаторы в течение получаса быстро и грамотно расставили людей на точки приложения сил.
Тружеников ждали инвентарь, перчатки, громадные мусорные мешки, банки с краской и кисти, гвозди и молотки, вёдра с известью и щётки для побелки и так далее. И закипела работа. С шутками, прибаутками, со взрывами смеха, с песнями и мотивирующими кричалками принялись за дело.
В тот день случилось чудо. То в одном, то в другом, в сотом и тысячном месте появлялась Марья – в красной косынке, белой блузке, в синей сатиновой юбке и в красных резиновых сапожках, и незаметно вливалась в коллектив – белила, красила, сажала. Люди узнавали её, подбегали поздороваться, сфотографироваться. Но она с приветливой улыбкой предлагала сперва сделать дело, а потом гулять смело. И никто на такую отповедь не обижался.
Люди возвращались на свои места, потрясённые близостью златокудрой красавицы, которую и по телевизору-то почти никогда не показывали, а тут она вживую вышла в народ!
В одном из городов к ней подошёл руководитель могущественной нефтехимической корпорации с двумя своими дочками и сказал, что девочки не знают, за что им взяться: глаза разбегаются. Марья взглянула на них. Беленькие, хорошенькие, залюбленные.
– Как тебя зовут? – спросила она младшую.
– Ева.
– А меня Марья Ивановна. Хочешь посадить рябинку? Зимой она даст свои ягоды птицам. А твоя старшая сестра пусть посадит пять берёзок. И тогда в любом зелёном массиве вас не укусит ни один комар и вам откроются самые грибные полянки. Так отблагодарит вас лесной дух. Он скажет: эти две девочки – наши люди, они посадили деревья. И вашему папе тоже в лесу будет безопасно, потому что он воспитал хороших девочек.
Малышки смотрели на Марью завороженно. Отец уже поднёс им деревца с обёрнутыми мокрой мешковиной корневищами, и вся троица пошла их сажать.
Марья полюбовалась этим зрелищем, похвалила юных работниц и, улучив момент, исчезла, чтобы появиться в следующем населённом пункте. И так она моталась по городам и весям целый день.
Работников накормили вкуснейшей похлёбкой и гречневой кашей с грибными котлетками, напоили квасами, чаями и морсами, приготовленными передвижными армейскими полевыми кухнями.
Марью угощали то тут, то там, и она с удовольствием ела вместе с народом и общалась с ним на разные темы.
Ей передали ворохи петиций, прошений и предложений. И сказали много добрых слов.
Руководители послали отчётные видеоматериалы в адрес жюри, и к вечеру стали известны победители конкурсов. Всех премировали и наградили.
А Марья отдельно вручила маленькой Еве шоколадное деревце в красивой коробке за то, что она собственноручно посадила в этот день целых десять деревьев.
Местные и столичные телевизионные и интернет каналы показали репортажи о том, как значительно похорошели, посвежели города и сёла после субботника. Люди на камеру говорили о том, что теперь ни за что не бросят обёртку или банку на землю и другим не дадут. Молодёжь хвасталась, что научилась сгребать граблями прошлогоднюю листву, окапывать деревья, чинить скамейки, вешать скворечники и кормушки для белок, красить заборы.
Седые аксакалы вспоминали древние субботники советской поры, когда они детьми собирали тонны металлолома и макулатуры и тем самым сберегали природные ресурсы.
Марья совсем измочалилась. И одновременно наполнилась энергией. Увидела, как красивы, вдохновенны и романтичны ребятишки, женщины, мужчины и старики России. Прочла тысячи душ, дала сотни советов.
Ей признавались в нежной любви, приглашали в гости, благодарили за служение стране.
Ближе к вечеру, в лучах закатного солнца Марья взлетела в небо в сверкающем, усыпанном бриллиантами белом платье со шлейфом, с алым газовым шарфом в руках, и под мелодию дивной красоты слепила из облаков на небесном куполе слова «Спасибо за труд». Невероятно красивое зрелище показали все паблики.
Она явилась на семейный ужин в «Сосны» в том же платье, отстегнув от него десятиметровый шлейф. Иван с порога объявил матери, что в этот субботник посажен миллиард деревьев и кустарников. Все питомники опустошены. И уже поступило огромное множество заявок на следующий субботник с участием царицы. Люди сочли этот день ярким праздником мирного труда.
Марья грохнулась на стул. Вытянув уставшие ноги, сбросила сапожки. Попросила сына принести таз с тёплой водой – ноги задохлись в резине. Он сбегал в ванную, принёс ёмкость, и Марья искупала свои истёртые в кровь ступни. От усталости она не могла встать. Ваня взял маму на руки и отнёс в спальню. Там он уложил её и спросил, не принести ли чего куснуть или хлебнуть. Молока, вареников, супчика?
– Я заметила Элю. Приведи её ко мне. А насчёт поесть – меня всюду угощали, успела перехватить где сушку, где печенюшку. Приду сама попозже.
Через несколько минут наследник трона явился с младшей сестрой и деликатно вышел, оставив её наедине с матерью. Марья села, протянула руки для обнимашек. Дочка кинулась к ней со слезами на глазах.
– Мам, ты меня простила?
– За что?
– За то, что я была кретинкой. Папа разрешил мне приехать в Москву и прийти к вам в гости, хотя я давно прошусь.
– Я очень рада! Мечтала увидеть тебя. Как тебе живётся в общине?
– Поначалу было очень трудно. Там такой дикий патриархат. Дома у меня не было ограничений, а там они сплошь и рядом. Я чувствовала себя как в тюрьме. А потом влюбилась в своего мужа, и мне стало легче, потому что он помогал мне во всём, особенно в работе.
– А какую работу тебе поручали?
– Я научилась кроить и шить, ходить за скотиной, кормить птицу, убирать в курятнике и забирать яйца из гнёзд, мыть полы, стирать мелкое бельё вручную, на специальной ребристой доске, а крупное – в машине, а главное, я теперь умею готовить разные блюда!
– Но я тебя и раньше учила.
– Да, мам, но я делала это без интереса, а теперь мне хочется накормить чем-то вкусным моего Петюню.
– А какую еду любит Пётр?
– Холодец из петуха.
– Ой, я тоже! А живёте вы где?
– Петя построил нам отдельный дом, а раньше мы ютились в каморке под лестницей. Он по секрету признался, что дом – это подарок моего папы, но он помогал его возводить и отделывать. Папа приказал ему помалкивать, но Петька – слишком честный. Ты нас не спалишь?
– Само собой. И как вам в собственном гнёздышке?
– Там пять комнат, веранда, кухня, два санузла, есть пристройка для живности. Мы завели себе осла Бублика для перевозки тяжестей. Я бы хотела пригласить вас с папой в гости. Приедете?
– Конечно. А Петина семья как отнеслась к вашему отселению?
– Его отец согласился. Думаю, чтобы не перечить папе.
– А твой муж чем зарабатывает на жизнь?
– Он хороший плотник, сбивает под заказы эксклюзивную мебель, а ещё мы с ним наладили производство и продажу джемов из лесных ягод. Ну и папа денежки мне присылает. Мы не бедствуем, ещё и Петиной семье помогаем.
– Эля, а как ты вообще себя чувствуешь?
– Мам, я теперь знаю, что такое душа. Что она болит. И поёт.
– Солнышко моё, так и есть. А об Андрее думаешь?
– Иногда. Раньше было так больно, мама, что лучше бы умереть. А теперь эта скорбь напоминает раздражение на коже. Чешется. И не больше. Просто неприятно.
– Петя ревновал?
– И сейчас ревнует.
– А ты своего мужа?
– Я, мам страшно ревнивая. Готова любую девчонку поколотить, на которую он обратит внимание. Поэтому Петька старается ни на кого не смотреть. В моём присутствии точно.
– Чудненько… Ты вся в меня. Я тоже ужасная собственница.
– Это так, мам, да не совсем. Ты никогда не выясняешь суть дела, а сразу закрываешься в раковину.. А я готова драться за своё счастье до последнего вздоха!
– Тогда ты точно в папу.
– Да, я в папу!
В это время дверь в спальню открылась и вошёл Романов.
– Кто это тут гордо хвалится, что вся в папу?
Эля взвизгнула, вскочила, подбежала к отцу и повисла на нём, обхватив его ногами. Он аккуратно отвёл руки дочки, поставил её на ноги и строго сказал:
– Элиана, больше так не делай никогда и ни с кем, даже с отцом, а только с мужем. Ты уже взрослая. Услышала меня?
– Ага, – смутилась Эля.
– Так о чём вы тут сплетничали? Мне расскажете?
– Мама согласилась приехать к нам в гости.
– Даже так? А я?
– С тобой.
– Хорошо, доченька. Иди к мужу, братьям и сёстрам, веселись. А я пообщаюсь с мамой.
Эля подошла к Марье. Та взяла её руки и заглянула в выразительные дочкины глаза. Нежно-нежно обняла её, прижала к своей груди и нечаянно всхлипнула. Отец разъединил их и отправил Элю в зал.
Марья вмиг стала серьёзной. Срывающимся голосом спросила мужа:
– Разве ты не знаешь, что муж её бьёт?
– Знаю.
Марья вздохнула. И сразу же стала отчуждённой.
– Знаю и одобряю! – сердито повторил Романов. – Более того, я сам Петра на это благословил – посоветовал держать Эльку в ежовых рукавицах и воспитывать правильно. Тем самым мой косяк исправить, потому что я её избаловал дальше некуда! А она в знак благодарности меня чуть на тот свет не отправила. К счастью, Петька оказался настоящим мужиком. Ты сама убедилась – мелкая злыдня шёлковой стала! И заметь! – ни словом, ни намёком не пожаловалась нам на побои. Ты даже представить не можешь, что бедняга вытерпел от неё! Хорошему парню подсунули вздорную сумасбродку! Капризную, уверенную в своей безнаказанности, наглую до предела!
Марья в ответ промолчала, но он хорошо считал её немой вопрос: «А меня ты за что мутузил до полусмерти?»
Романов смутился. Откинул плед, которым она укрылась, как доспехами, стал массировать её ноги:
– Бедные ножки, устали бегать по дорожкам! Боже, какие они у тебя сдобненькие!
Марья ослабела. Сказала только:
– Дверь хотя бы запри!
... Праздник давно закончился. Марья помогла дочкам и внучкам прибраться. В царской семье приветствовался любой труд не только на рабочих местах, но и в ареале родовых гнезд. Обслуга привлекалась лишь в исключительных случаях – при больших запарах.
Романов ждал Марью в спальне у монитора гаджета, лениво перебегая от новости к новости.
Она подошла к нему, огладила его плечи и спину. Он удивился неожиданной ласке:
– Что-то в лесу сдохло? Всегда домогаюсь тебя я, а ты всего лишь милостиво позволяешь это делать.
– Я не домогаюсь тебя, Романов, а всего лишь хочу тактильной коммуникации.
– А я бы хотел, чтобы ты домогалась.
– Святик, мне не хватает общения с тобой.
– Давай примем горизонтальное положение и пообщаемся. Обещаю выслушать тебя.
Они улеглись. Романов вытянул свои длинные ноги, Марья угнездила между ними свои атласные ножки, обвила мужа лианами своих рук, положила объятую кудрявым огнём голову ему на грудь.
– Итак, слушаю, милая.
Она замялась.
– Свят, я не должна это говорить, но больше не могу молчать.
– Что ещё? – встревожился он. – Выкладывай уже!
– Ты не будешь меня презирать?
– Нет.
– Я по тебе всё время тоскую.
– И всего-то?
– Мне всё время хочется к тебе прижиматься! Я безумно тоскую по твоим рукам. Это какое-то наваждение. Когда ты рядом, я счастлива. Но лишь ты – за ворота, у меня всё внутри обрывается и начинается самая настоящая ломка. Меня всю выкручивает. Я так и не смогла освободиться от ревности и по-сумасшедшему ревную тебя ко всему женскому полу. Это душно, параноидально. Я себя ругаю. Это какая-то самоповреждающая разновидность любви, потому что настоящая и чистая любовь подразумевает доверие. А я, получается, тебе не доверяю.
Она замолчала в страхе, что он сейчас стряхнёт её с себя, как рыболовную сеть, и уйдёт. Потому что улов сам запрыгнул в садок и плотно там устроился, так что гоняться больше не за кем.
Романов лежал, закинув руки за голову и крепко задумавшись. Его веки смежились, и он уснул. Марья подождала минут десять и тихонько поднялась с кровати. Ей стало космически одиноко.
«Тупица, зачем впустила его в потайной чулан своей души? – попеняла она себе. – Перед мужиками нельзя так распахиваться! В женщине должна оставаться загадка!»
Она вышла во двор. Ночь, уже переходившая в утро, обняла её прохладой. Она села на ступеньки, подложив под себя сложенный плед. Подняла голову в густое синее небо и позвала: «Зуши, мне так плохо!»
Он появился в виде громадного белоснежного лебедя. Протянул в её сторону крыло, она взбежала по маховым перьям как по ступенькам и, добравшись до шеи, зарылась в тёплый пух. Зуши сложил крылья, а затем развернул их и взлетел в самый апогей неба. И ей сразу стало спокойно и защищённо!
Они летели незнамо куда в вихре разноцветных корпускул и мило беседовали. Зуши ответил Марье на все её болезненные вопросы и под конец утешил её.
– В общем и целом я доволен твоим поведением, но есть нюансы. Не грузи Святослава, он и так живёт на пределе сил. Ты ждёшь от него душевного тепла, но и сама должна стремиться согреть его. Ты не дочка, а он не отец, вы жена и муж со своими обязанностями. Постарайся больше давать, а не требовать и получать. У тебя внутри – концентрат тепла, которого хватит на обогрев многих, но ты не знаешь, что с этим генератором энергии делать. Марья, тебе пора отрешиться от воспоминаний о девочке, которую заживо зарыли в лесу. Ты уже много лет являешься супругой вождя земной цивилизации. Ты должна быть его опорой, тылом, советчицей, утешительницей и верной женой, а не подранком, вечно напоминающим Святославу о его вине. И прекрати его ревновать! Он любит тебя преданно, а на остальных женщин смотрит только как на своих подданных. Мне-то ты веришь?
– Только тебе и верю.
– Не травмируй его своими подозрениями.
– Постараюсь.
– Вот и хорошо. А за послушание я продлеваю твой жизненный ресурс на тысячелетие. Дополнительно оделяю тебя способностью дарить людям молодость и долголетие. Это поднимет твоё самоуважение. А то совсем себя не ценишь. Отныне ты сможешь омолаживать людей и продлевать их существование в конкретном теле от трёхсот до тысячи лет. Пока что этим даром я наделяю одну тебя. Через некоторое время его получат царь и патриарх. Так им и передай. Я знаю, что ты никогда не злоупотребишь своим новым призванием. Господь через меня всегда придёт тебе на помощь, Марья.
Она сидела в облаке тёплых перьев, совершенно ошарашенная и переполненная. В порыве благодарности за столь высокую оценку своего служения она стала целовать эти пёрышки, и они завертелись вокруг неё пуховой вьюгой. Голова её закружилась и она потеряла сознание.
Очнулась лежащей на ступеньках. Несколько пушинок запутались в золотых кудряшках, но она не стала их снимать. Солнце уже проклюнулось и вовсю сияло на восточной окраине синего неба.
Романов стоял в дверях и смотрел на неё расширенными глазами.
– Где была?
– Ты что-то видел? – спросила она, не поворачиваясь к нему. У неё не было сил шевелиться, языком ворочала как бетонным блоком.
– Да, видел, как тебя унесла в небо исполинская птица.
– Это был Зуши. Он передал тебе и Андрею послание.
Царь сошёл к ней по ступеням и сел рядом. Она собралась с силами и положила голову ему на колени. В экстазе промямлила:
– Святик, я люблю тебя! Нет слов, чтобы передать, насколько сильно!
– Тьфу ты, а я уж испугался, что ты снова надулась на меня и пропала. Сердце до сих пор колотится в горле.
– Я больше никогда не буду дуться на тебя! Зуши запретил. Представляешь, отчитал меня, как первоклашку. И велел дарить тебе как можно больше душевного тепла.
– Ну хоть кто-то проявляет обо мне заботу. А ты только и знаешь, что обижаешь царюшу.
– Буду гладить тебя кончиками своих волос, любименький.
– Звучит обнадёживающе. Остаётся самое трудное – сдержать слово. Ну так что за послание, озвучь!
– Прямо сейчас? Это не срочно.
– Интриганка! Ну ладно. Пойдём в дом, на сегодня трансцендентности достаточно. Время земных услад! Итак, тебе приказано греть мужа! Приступай!
– Я стесняюсь.
Романов засмеялся.
– Так я и знал! Всё сам! Тебе свыше вменили в обязанность ублажать мужа! Ладно, шучу, а то опять удерёшь в выси или дали. Идём в постельку, горе моё луковое.
Он подхватил жену на руки. Ей хотелось только одного: чтобы он никогда не отпускал её.
– Ну так что тебе было велено передать мне и Андрею? – спросил он её, уже засыпая.
– Скоро вы получите карт-бланш на продление человеческих жизней. А я его получила сегодня.
Муж дослушал и уже через минуту стал похрапывать. А Марья снова и снова гоняла в голове диалог с небесным куратором, пока сон не сморил её.
Продолжение Глава 157.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская