Глава 5
Начало здесь:
Ехала Тамара долго. В чем была, в том ее и отправили, даже отцовскую рабочую куртку вместе с зерном забрали как вещественные доказательства. Днём еще ничего, а ночью перемерзала страшно, простыла, почти не ела ничего. Как до места доехала, точно и не помнит.
Тюремный врач, осмотрев прибывшую, покачал головой:
—Тощая, слабая, еще и с таким жаром. Похоже зря везли… Если выкарабкается, будет чудо.
Дал лекарства и отправил в камеру...
Благо сокамерницы женщины были понятливые, заботились как могли о новенькой. Многие из них были постарше и так же как и Тамара, попали в тюрьму не потому что были преступницами, а потому что просто пытались выжить и прокормить семью.
И Тамара выжила, стараниями заботливых, участливых женщин.
Злые и грубые были надзирательницы, которые следили за каждым шагом арестанток. А еще на вышках стояли мужчины -надзиратели, они так же сопровождали женщин, если надо было перемещаться по большой территории тюрьмы. Кто-то из них отличался жестокостью, кто-кто был равнодушный, а кто-кто наоборот относился по доброму.
—Очапалась? — спросила в один из дней надзирательница. —Вставай на работу! Даром тут тебя кормит никто не будет!
Привели, еще не окрепшую после болезни, слабую Тамару в огромный швейный цех, показали, как и что надо делать и начались ее длинные трудовые многочасовые будни, от рассвета до заката, без выходных, с коротким перерывом на обед.
Шила Тамара сначала рабочие перчатки, потом стали давать задания посложнее... Были планы, которые необходимо было выполнять. Если систематически не выполнять норму, то могли последовать наказания. Все должны были работать много и на пределе своих сил.
Самая пожилая в их камере была Ефросинья, или тетка Фрося, как ее все называли. Она больше всех остальных заботилась о болеющей Тамаре, в те тяжелые, болезненные первые дни ее пребывания в тюрьме.
Ефросинья и сидела уже дольше всех. От многочасовой работы, слабого освещения и возраста, у нее болели глаза и она стала терять зрение. Выпросить очки было нереально, а выполнить норму требовали не смотря ни на что.
—Да как я сделаю столько? — чуть не плача спрашивала Ефросинья у надзирательниц. — Снизьте норму или переведите меня куда-нибудь!
— Ишь ты какая! Перевести ее! Работай! Зря тебя учили что ли? И работай как положено! А иначе получишь по полной! — пригрозила надзирательница. —Единственное, чем я могу тебе помочь, это дать шить перчатки, а не спецодежду! Их и слепые могут шить! А будешь надоедать своими просьбами, лишу такой поблажки!
Ефросинья, испугавшись наказания замолчала, снова уткнувшись в швейную машинку.
—Теть Фрось, давайте я вам помогу. — тихо предложила Тамара, когда надзирательница ушла.
—Как? — удивлённо спросила та.
— Свою норму сделаю и ваши сколько смогу, пошью. — сказала Тамара.
—Ой, деточка! Спасибо тебе родненькая! — чуть не плача сказала Ефросинья.
Тамара старалась работать быстро, не отвлекаясь. Тетка Фрося следила, чтоб это не увидели надзиратели, если заметят, то норму еще увеличат, скажут можете больше пошить, значит будет вам больше и норма!
Шло время. На момент, когда Тамара попала в тюрьму ей было неполных семнадцать лет. Несмотря на тяжелые тюремные условия молодость брала свое и Тамара становилась красивой, видной девушкой с выразительными карими глазами, чернобровая, с густой копной черных волос, которые она заплетала в толстую косу. Хоть и в застиранной робе, в выгоревшем платке, она отличалась от других арестанток красотой и статью.
Эх, молодость! Проходит быстро, оставляя в памяти только приятные моменты. Но у Тамары, как и у многих молодых людей, попавших в тюрьму, таких воспоминаний не было…
К тюремному быту и расписанию Тамара приспособилась быстро. За трудолюбие и немногословный, твердый характер ее уважали не только сокамерницы, но даже и угрюмые надзирательницы.
«Ну что ж теперь поделаешь?» — порой думала Тамара. —«Сидеть так сидеть, хорошо хоть не расстреляли… Есть шанс выйти на свободу и вернуться домой к родным. Как они там?…»
Очень сильно переживала Тамара за мать, за младших братьев и сестер. Много думала про них, они ей снились часто. Живы ли?
Так же и Евдокия мучилась в неведении, где ее дочка? Ругала себя, что не могла сберечь.
«Почему не настояла в тот день, что Томочка дома осталась?» — думала часто Дуся…
Многих в ту ночь облавы забрали. Заведующего током Ивана, расстр еляли, найдя у него дома несколько мешков зерна. Зерно забрали, оставив большую семью без пропитания.
Степу так и не нашли. Бабка его голосила, боялась, что все с голоду помрут. Брат Степана, помладше его, уговорил нового завтока взять его на работу. Мальчишка, двенадцати лет. Работал, падая от усталости, старался успевать за старшими.
Порой Дуся получала неожиданные подарки: кто-то поскребется в окошко темной, поздней ночью, Дуся подбежит, а под окном несколько консервов: когда рыбных, когда тушонка, а один раз даже сгущенку нашла. От кого, догадалась позже, случайно увидев в ночи знакомую фигуру Степы.
Значит он на свободе, жив и здоров. По крайней мере пока что…
Продолжение здесь:
Так же на моём канале можно почитать: