— У меня очень трудное положение. Я не могу поехать по месту прописки. И не могу идти в милицию. Но мне нужен паспорт. Без него — всё. Я готова отблагодарить. Правда. Просто скажите, сколько..
— Пятьсот.
— Пятьсот чего?
— Ну уж точно не рублей.
С самого утра Лиля не могла решить за что ей взяться. Кофе в кружке остывал, пока она стояла у окна и сверлила взглядом двор, как будто в нём могла появиться подсказка. Она накинула на плечи кардиган, прошла на кухню, где Ксюша стояла у зеркала и заплетала волосы, собираясь на занятия.
— Ксюша, слушай... — начала Лиля, делая вид, что просто между делом. — Ты не знаешь, где здесь ближайший паспортный стол? Ну, по району?
Ксюша посмотрела на неё через плечо.
— Я в Тюмени меняла. По прописке. Здесь не знаю. Может, в справочнике есть.
— У тебя есть справочник?
— Да, в верхнем ящике, с жёлтыми страницами. Там и карты, и телефоны. Только уж ему лет пять, он года девяносто девятого вроде.
Лиля полезла в шкаф и достала тяжёлый, потертый телефонный справочник. Страницы хрустели, будто их сушили на батарее. Сначала она пыталась найти «Паспортный стол», потом «ОВИР», потом просто листала алфавит. Адреса были, но не по району. Вскоре она нашла общий телефон МВД.
Она набрала номер с городского. Мужской раздражённый голос продиктовал ей нужный адрес в Северном Медведково.
Паспортный стол оказался в типичном здании конца семидесятых. Очередь тянулась от таблички «Паспортист» по коридору, потом заворачивала вглубь: пожилые женщины, несколько молодых людей и один мужчина с ребёнком. Лиля была рада, что не надела шубу. В прошлогодней куртке и вязаной шапке её почти не замечали.
Прошло два часа. За это время она выучила, кто кому кем приходится, у кого какие болезни, и кто чью квартиру затопил. Когда подошла её очередь, она встала, выпрямилась и сделала шаг в кабинет.
— Добрый день, — начала она с той вежливостью, которую всегда старалась использовать в учреждениях.
Паспортистка — женщина с коротко подстриженной чёлкой и кольцом на каждом пальце — подняла на неё глаза с таким видом, будто Лиля прервала что-то личное.
— Мне нужно восстановить паспорт. Потеряла.
— Где зарегистрированы?
— В Хамовниках. Но сейчас живу здесь, в Медведково.
Женщина уже отворачивалась к следующей бумаге.
— Значит, идите по месту прописки. И вообще, сначала нужно заявление об утере в милицию. Без него никто ничего делать не будет. Следующий!
— Но можно же здесь? Я не могу туда сейчас попасть. У меня... — Лиля сглотнула. — У меня обстоятельства.
Паспортистка только не глядя повторила:
— Следующий.
На улице Лиля чувствовала себя, как выброшенный за дверь щенок. Снег начал плавно ложиться на вязаный шарф, лицо обожгло морозом. Рядом торговали теплыми носками и новогодними хлопушками. Она стояла с пустыми руками и злостью на саму себя — наивная, думала, всё просто.
Но пока шла обратно, в голове медленно оформлялась мысль. Грубая, непривычная, как назло, очень подходящая под ситуацию.
— Ну ничего, и на моей улице наступит праздник! — пробубнила Лиля себе под нос.
Через двадцать минут она уже была в квартире. Открыла ящик, достала деньги — сто долларов, потом ещё. Потом пересчитала снова — тысяча двести. Сомнение шло параллельно: получится ли, не кинут ли. Но другого пути не было.
Она снова вернулась к зданию паспортного стола. Встала в тени, притворившись, что ждёт кого-то. Смотрела на выход. Время тянулось. Выходящие люди редели. И вот, около шести вечера, из дверей вышла та самая паспортистка — в тёмном пальто, с чёрно-белым пакетом, на котором изображен силуэт дамы в шляпе.
Лиля пошла за ней медленно. Пульс стучал в ушах. Она подождала, пока та прошла несколько метров, и подошла сбоку, как будто случайно.
— Простите... — Лиля коснулась её плеча. — Вы сегодня со мной говорили. У меня к вам просьба.
Женщина вздрогнула, нахмурилась.
— Вы шли за мной ?
— Нет. Просто... — Лиля опустила голос. — Можно на пару слов.
Они свернули в ближайшую арку.
— У меня очень трудное положение. Я не могу поехать по месту прописки. И не могу идти в милицию. Но мне нужен паспорт. Без него — всё. Я готова отблагодарить. Правда. Просто скажите, сколько.
Пауза. Женщина оглядывалась, как будто прикидывала риски.
— Пятьсот.
— Пятьсот чего?
— Ну уж точно не рублей.
Лиля достала из кармана сложенные купюры. Отдала.
— А за два дня получится? Я знаю, что это возможно.
— За скорость ещё пятьсот.
Лиля посмотрела на оставшиеся деньги в руке, как будто прощалась с чем-то важным. Потом отдала. Вместе с фотографией и листком, на котором были написаны её данные: имя, адрес, дата рождения.
— Через два дня, — сказала женщина. — Здесь же. В пять вечера.
Лиля кивнула. И пошла обратно, чувствуя одновременно тошноту и облегчение. Как будто продала что-то внутри, но зато вернула лицо.
На следующий день она проснулась в пять утра, с чем-то похожим на настоящий план.
*****
На улице подмораживало. Лиля, ожидавшая у арки, казалась сгустком терпения и холода. Паспортистка появилась ровно в пять, без слов передала ей плотный конверт, завернутый в пластик. Внутри — новенький паспорт. Настоящий. С её именем и фото. Бумажка, которая снова делала её человеком.
— Спасибо, — тихо сказала Лиля, но паспортистка уже уходила прочь, словно не хотела, чтобы её запомнили.
Сжимая паспорт в кармане, Лиля вышла на проспект. Атмосфера казалась другой: лёгкой, обнадёживающей. Она зашла в ближайший маленький супермаркет с витринами под плёнкой и набрала продуктов — словно на праздник: оливки, сырную и колбасную нарезку, бутылку сухого вина.
Когда она вернулась, Ксюша смотрела сериал, лёжа на животе с тетрадью перед собой. Завидев соседку с пакетами, она тут же подошла:
— Ну ты, Ань... я смотрю, день выдающийся.
— Я паспорт сделала, — сказала Лиля и улыбнулась. — Надо отметить.
— Тогда тем более.
Они разложили всё на столе. Смеялись над дикцией ведущей из рекламы. Вино оказалось терпким, с кислинкой.
— Ты где будешь Новый год встречать, соседка? — спросила Ксюша, наливая себе второй бокал.
— Не думала пока. Наверное, здесь.
— Тогда знай: я зову ребят. Пара друзей из медтехникума. Приличные, не крикливые. Не бойся, квартиру не разнесут.
Лиля была не против, но её улыбка померкла. До Нового года оставалось меньше месяца. Она даже не сразу осознала это. Последние дни были размыты: для неё время перестало существовать в календарном порядке.
Она вспоминала, как они с Женей однажды встречали Новый год в Сочи. Было тепло, почти по-летнему: на торжество она поехала в туфлях на босую ногу. Она была студенткой третьего курса. Женя только начинал подниматься. Их связывало не просто влечение, но и надежда. Тогда Лиля думала, что к её нынешнему возрасту у них уже будет двое детей.
Но с тех пор прошло восемь лет. Время — как раз та вещь, которую невозможно подменить. Она не знала, почему муж тянул с детьми. Почему всегда отнекивался. Но сейчас, когда Лиля оказалась одна, она с грустью понимала: может, это и к лучшему. Не за кого отвечать. Никого спасать, кроме себя.
Наутро она встала с боевой решимостью. Если уж документы на руках — пора действовать.
В агентство она добиралась на такси — в своей шубе, с макияжем, как положено. Привычный образ действовал как броня, даже если под ним накапливалась тревога. Здание, где размещалось агентство, было знакомо до мелочей: холл, лифт с облезлой кнопкой и шлейф унисекс парфюма.
Уже на входе за её фигуру начали цепляться осуждающие взгляды. Никто даже не улыбнулся. Кто-то из моделей прошёл мимо, перешептываясь.
Она постучала в дверь директорского кабинета. Оттуда раздался знакомый голос:
— Войдите.
— Здравствуй, Марина Львовна, — сказала Лиля.
Директор приподняла брови.
— Лиля? Боже, где ты была? Я думала, ты уехала. Или... я не знаю.
— Семейные обстоятельства. Всё сложно. Но я хочу вернуться к работе. Желательно — заграничные съёмки. Может, Милан, Париж... Вы знаете, я быстро возвращаюсь в форму.
Марина Львовна встала, заперла дверь, убедившись, что никто не подслушивает, и вернулась за свой стол.
— Лиль, к нам несколько раз приходили по твою душу. Один — с лицом, как у коллектора. Второй — вообще, как из криминальных сводок. И все спрашивали про тебя.
Лиля побледнела.
— Что говорили?
— Да ничего. Просто искали. Я, конечно, сказала, что не знаю, где ты. Но сама понимаешь. У меня девочки, реклама, контракты. Мне рисковать нельзя. Я внесла тебя в «чёрный список».
— Но это недоразумение. Я ни в чём не виновата. Просто оказалась рядом...
— Лиль, ты хорошая модель. Я помню, как ты работала. Но никто не будет разбираться. Репутация — хрупкая штука. Кто свяжется с агентством, куда захаживают бандиты? Тем более, тебе — двадцать восемь. Это не новый старт, это уже финиш.
— То есть... всё? — Лиля пыталась не дать голосу дрогнуть.
— Прости. Я не могу помочь.
Лиля вышла, словно на ватных ногах. На улице начинался снегопад. Она подняла лицо к небу и снежинки коснулись кожи. Ей захотелось закричать. Но она только прошептала:
— За что?
Потом — ещё тише:
— Помоги мне. Господи, если ты есть. Помоги.
Дома Ксюша встретила её у порога.
— Ты чего такая?
Лиля скинула шубу, аккуратно повесила её вешалку и произнесла:
— Потеряла работу. Ту, на которую рассчитывала.
Они сидели на кухне. Ксюша разлила вино, оставшееся со вчерашнего «фуршета».
— Слушай... — сказала она, чуть покраснев. — Может, глупость. Но я вот подрабатываю. На рынке. В палатке, где бытовая химия. Там несложно. Стоишь, продаёшь. Начальник приезжает только утром и вечером. Днём — как хочешь. Можешь читать, музыку слушать. Главное — не спать.
Лиля слушала с растущим вниманием.
— Мне как раз нужна сменщица. А ты... ты нормальная. Надёжная. Зарплата не вау, но на еду хватит. Подумай. Могу в понедельник тебя свести.
— Я согласна, — тихо сказала Лиля.
— Точно?
— Да. И... можешь звать меня Лиля. Не Аня. Я устала прятаться. И врать. Хочу хоть немного быть собой.
Ксюша кивнула. Без удивления. Только с лёгким уважением.
— Ну, Лиля, — сказала она. — Добро пожаловать в тыловую Москву. Тут тоже живут. И даже выживают.
Они допили вино. Лиля от бессилия уронила голову на стол — теперь ей придётся рассчитывать только на свои силы.
Читать следующую часть⬇️:
Друзья, ✅ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ✅ на мой канал, буду рада вашим лайкам и комментариям