Зверушкина романтика
Ранняя весна разморозила водоёмы, а в «Соснах», подаренных Марьей Андрею и Элиане, полным ходом шли реконструкция усадьбы и строительство бассейна. Романов тем самым поощрил любимицу за примерное поведение.
В конце марта всё было готово.
Поляны уже пестрели первоцветами, территория перед домом украсилась крокусами, нарциссами и тюльпанами.
В начале апреля, довольно жарком, Романов пригласил всё свое обширное семейство отметить успешное переустройство поместье, для чего устроил большой праздник. Эля позвала на него с десяток своих друзей из бывших однокурсников и коллег по новой работе: Романов устроил её к себе в пресс-службу. Своего экс-супруга Огнева и мать Эля пригласила лично.
Она примчалась под окна их квартиры на ретро-ламборджини с блондином за рулём и блондином на заднем сиденье. Посигналила. Марья выглянула, увидела в открытой машине родной платиновый одуванчик и, вылетев к дочке из окна, приземлилась неподалёку на пятачке.
Эля выскочила из авто, бросилась к матери. Познакомила со своими спутниками, рослыми атлетами:
– Стив и Джон.
– Стёпа и Иван?
– Точно. Но мне нравится называть их так.
– А мне можно именовать их по-русски?
– Конечно. Они – совсем ручные и слушаются меня беспрекословно. Правда, мальчики?
Оба блондина, блистая улыбками, подтвердили.
– Мамочка, я на правах хозяйки «Сосен» требую, чтобы вы с Андреем пришли к нам с папой на праздник. Я захотела вытравить из поместья твой дух. Прости, мам, это мне это нужно для выживания. Сейчас там всё по-другому. Много молодёжи, мы купаемся в бассейне. Очень весело, и папа всегда с нами. Придёте?
– Даже не знаю. Может, папа против?
– Он не против. Это он меня сюда послал.
– Андрей является сособственником «Сосен». Как он скажет, так и поступлю. Ладно, дочушка? Как ты поживаешь?
– А как я могу поживать с разбитым сердцем? Только отец меня и поддерживает.
Марья притянула дочку к себе, обняла. Парни деликатно отошли в сторону. Эля сказала честно:
– Папа тебя защищает, а я вот не могу простить мать-разлучницу.
– Ценю твою прямоту, хоть и несправедливую. Это папа сам отдал меня Огневу, чтобы удержать его на земном плане. Иначе ты была бы вдовой.
– Как интересно! Может, расскажешь поподробнее?
– Папа расскажет, если сочтёт нужным. Я не имею права разглашать некоторые тонкие и болезненные моменты, одуванчик. Может, зайдёшь? Чаем напою?
– Ой, некогда, мам. Дел невпроворот.
И, свистнув Стёпе и Ване, она упорхнула на белоснежном ламбе.
Андрей явился на праздник в назначенный час прямо с работы. Поискал в толпе Марью, её не было. Столы были накрыты у самого бора на дырчатых плитах в окружении моря цветов. А у самого дома, облицованного карельским розовым и каррарским молочно-белым мрамором, голубел большой прямоугольник бассейна с морской водой. Гости, взрослые и дети, бултыхались в ней, брызгались, хохотали и бегали по нагретым, в солнечных бликах плитам бирюзового гранита.
Царь в батистовой светло-зелёной рубашке и бриджах сидел на берегу в шезлонге под синим зонтом и ждал Андрея. Когда тот появился, царь усадил его рядом и стал расспрашивать о текущих делах.
– Ну как тебе преображение твоей усадьбы?
– В копеечку влетело?
– Ради дочки старался. Она счастлива, а то едва вразнос не пошла! Ты же в ней тигрицу разбудил, а потом свалил. Вот жду, может, влюбится в кого-то из воздыхателей. Много их вокруг неё вьётся, – и жестом показал на группу мускулистых парней, окружавших юную царевну-разведёнку.
Два блондина мрачно рассматривали конкурентов. Больше всего их беспокоил кумир миллионов девчонок Святослав Ромашкин, снявшийся с Марьей в культовой кинокомедии «Романя». Эля сама нашла его и зазвала в своё поместье, пообещав, что там будет и её мама. Но Марьи всё не было и не было.
Романов, угостивший друга наливкой под видом морса, попросил его позвонить и напомнить многодетной матери, что романята соскучились по ней, и что он, Романов, её не съест.
Она неожиданно появилась ниоткуда в зелёном платье, с ромашковым венком на голове. Вышла из-за угла дома, который осматривала, поглаживая мраморную облицовку и словно о чём-то с ней разговаривая. И сразу толпа почувствовала: сейчас начнётся! Все взоры тут же приковались к ней.
Марья подошла к бассейну. Крики и визги прекратились. Купальщики вышли на берег и уселись на лежаки обсыхать. В бассейне не осталось никого. Марья сбросила сандалии и медленно вошла в воду. Доплыв до середины, она пулей вылетела из водоёма, завертелась веретеном вокруг своей оси и вертикально взмыла в небо, подняв с собой всю воду, ставшую шлейфом её сарафана.
Гости ахнули. Их охватил восторг, смешанный с жутью. Там, в зените, рыжекудрая волшебница ещё раз крутанулась, и многотонная водная махина оторвалась от неё и точнёхонько шмякнулась обратно в бассейн. Волна взметнулись и окатила гостей с ног до головы. И все снова полезли в голубую искусственную лагуну. А Марья исчезла в сияющей лазури неба и появилась уже выходящей из бора в окружении алабаев, белого козлёнка, пумы и внучат, которые жались к ней и наперебой рассказывали что-то важное про жучков и стрекоз.
Она подошла к столу, сняла салфетки с блюд, взяла тарелку с вилкой и, отгоняя пчёл, начала есть. Романов развернулся на шезлонге и уставился на неё во все глаза. Сказал Огневу:
– Андрей, поговори с Элей насчёт дома. Она требует раздела. Это же нонсенс! Вы должны владеть им поровну.
Огнев с тоской глянул в сторону Марьи, зная, что царь, словно паук, сейчас начнёт оплетать и отберёт её у него. Но противиться властелину мира он не посмел и покорно направился в сторону Эли, окружённой кавалерами.
Романов встал, расправил рубашку, одёрнул брюки и царственным шагом двинулся к ней. Марья со всегдашним своим аппетитом уплетала десерт, делясь клубничинами с внучатами.
Царь подошёл. Поманил к себе внуков и, крикнув алабаям: «Гулять!», приказал детям догонять их. Лохматые помчались в бор, ребятня кинулась за ними. А Романов, закрыв Марью от публики широкой своей спиной, по-хозяйски поцеловал её прямо в измазанные пирожной крошкой губы. Он был как не в себе. Марья удивилась, но вида не подала..
– Ты устроила шоу для меня? Впрочем, глупо спрашивать. Подала мне сигнал, что соскучилась. И вот по твоей милости я снова схожу по тебе с ума. Итак, Марья, ты готова вернуться ко мне?
– Когда это кто-то спрашивал меня?
– Опять обидки. Я люблю тебя и храню верность.
– Наслышана. Сидишь тут часами и наблюдаешь за голыми девушками.
– Пошла-поехала ревновать! У тебя есть Андрей, а я свободный мужчина во цвете лет!
– А разве не ты сплавил меня ему?
– Я. И ты знаешь, почему. Так он тебе, что, надоел? Или не можешь забыть мои руки?
Глаза Марьи затуманились. Она доела лакомство, запила глотком воды и уже начала таять, как он схватил её за руку и исчез вместе с ней.
Андрей в это время отбивался от Элиных объятий. Она затащила его в дом под предлогом делового разговора и буквально повисла на нём, осыпая горячими поцелуями, смешанными со слезами.
– Андрей, любимый, брось её, вернись ко мне, я всё тебе прощу и никогда не вспомню, – надрывно кричала она флейтовым своим голоском. – Умираю по тебе! Папа меня бассейном отвлекает, а мне нужен ты. Я за тобой в шалаш пойду. В леса, в болота, в горы, куда позовёшь, только с тобой. Отпусти маму, они с папой угорают друг по другу. Останься со мной, ведь мы созданы друг для друга.
– С чего ты взяла?
– С того, что ты на меня запал и посватался. Значит, любил! А мама в наши отношения влезла. Я её ненавижу! Отпусти её, и мы будем жить с тобой в наших «Соснах». Я ради тебя эту реконструкцию затеяла. Буду тебе самой верной и преданной. Не то что мама. Я уверена, она уже куда-то слиняла с отцом.
– Так вы же с ним заранее всё подстроили.
– Папа страдает по ней, а я – по тебе. Я ему уже столько девочек красивых подогнала, они тут уже как дома, а он не реагирует. Смотрит и посмеивается. Это он маму спецом на ревность пробивает. И ей уже донесли.
– Вот оно что. Пазл сложился. Значит, бассейн – всего лишь вызывалка ревности у твоей матери?
– Ну да. Девочки в купальниках плещутся, папа наблюдает, мама бесится. А ты в пролёте.
– Эля, я уже в который раз сомневаюсь в твоей ангельской природе. По степени злобности ты скорее – демоница.
И Элиана осеклась. Но Андрея уже несло.
– У твоей матери среди хороших людей нет врагов. Она помогла миллионам. Ненавидеть её могут только отморозки. И ты, её родная дочь, – из их числа. Как я могу любить такую злую фурию? Ты мне противна именно по этой причине.
– Противна?
– Да!
– А она тебе мила, потому что добра?
– Именно. Она не просто добра. А бесконечно добра и незлобива. Всех жалеет, всех!
– А если я исправлюсь?
– Перестанешь ненавидеть свою мать?
– Да. Тогда ты подобреешь ко мне? Ведь ты тоже недобр – именно ко мне, единственной в этом мире.
– Милая Эля, я виноват перед тобой, – поник Андрей своей львиной головой. – Взял перед Богом за тебя ответственность, а потом снял её с себя… А знаешь, если ты избавишься от этого червя внутри себя, изгонишь из своего сердца агрессию к маме, то, может, я и полюблю тебя снова. Ты меня услышала?
– Услышала! Я буду бороться с червём, Андрей. Начинаю прямо сейчас. Поощри меня, пожалуйста.
– Как?
– Поцелуем.
– Сюда могут войти.
– Пойдём в спальню.
– Эля, стопэ!
Но она уже увлекла его к кровати, где была когда-то зачата сама. Эля закрыла дверь на ключ, бросила его в угол, скинула с себя платье и бросилась на Андрея с фирменной романовской страстью, используя все скопления его нервных рецепторов, которые она знала наизусть. Кровь отлила от его головы и кипятком ошпарила низ. Он упал на кровать, она умело оседлала его, и вскоре они уже забились в характерных темпоритмах.
– Это отец проинструктировал тебя, как меня совратить? – спросил раздосадованный Огнев экс-жену, когда они обсыхали после чувственной разрядки.
– Сердце влюблённой женщины подсказало. А папа лишь подкорректировал некоторые моменты.
– И что нам теперь делать?
– Жить! Мама с папой сейчас занимаются тем же.
Марья действительно тэпнула их на островок, с которого Романов изъял её в последний раз. Там вечерело. Ураганный ветер раскачивал макушки пальм, гудел и пел на все лады в эоловой арфе, установленной на крыше дома.
Они схватились за руки и побежали в дом. Царь отворил одно из окон для воздуха, выкинул в кусты пару каких-то зверушек, спавших на покрывале антикварной кровати со словами: "Вашей романтика сегодня закончилась! Уступите место людям!"
Немедленно собрал «блохастое» покрывало, а заодно и простыню, и унёс их куда-то. Достал из шкафа и постелил свежее бельё. Они молча и быстро раздели друг друга, чтобы не расплескать даже каплю переполнявшей их страсти.
Ветер пел. А они друг друга пили. Марья чувствовала, что вконец оплыла, как горящая свеча.
– Свят, я хочу быть с тобой! – выдала она, когда они обрели силы разговаривать.
– Теперь будем вдвоём.
– Это ты подучил Элю, как захомутать Огнева?
– Да, и сугубо по её просьбе. Наша дочка сегодня – триумфаторша! Андрей, наконец, сдался!
– Как ты узнал?
– Она скинула мне эсэмэску. Эля так вцепилась ему в причинное место, что больше он не дёрнется. И никогда не разлучит нас. Разве ты не видишь, как я искрю? Моя жёнушка теперь будет только со мной и больше ни с кем. Мгла рассеялась.
– А разве я не жена Огнева?
– Уже нет. Вчера я аннулировал ваш с ним брак. И его развод с Элькой тоже. Так что ни они, ни мы не прелюбодействуем. Обе пары – в законном браке.
Марья так и прыснула. Насмеялась, успокоилась, потом снова расхохоталась и долго ещё не могла угомониться: давилась от смеха, закидывала на Романов то одну, то другую ногу, била ладонями по постели, как ластами, каталась и держалась за живот:
– Романов, ты магистр козней и манёвров!
– Да, я такой.
– Ты комбинатор!
– Я Свят-хват!
– Ух ты мой ухватистый! Дай мне куснуть твоё вострое ушко. Всё продумал до мелочей. Пора сценарий к новому фильму писать вроде «Романи». Ромашкин явно рассчитывает на роль.
– Та-а-ак, я спас нашу любовь, а ты регочешь? Ах ты неблагодарная скотинка! Да я тебя сейчас… зацелую!
– А я тебя заколдую.
– Так ты меня уже давно. Ещё когда мы в лопухах прятались от злого хозяина бахчи. Я хотел облизать твою засвиняченную арбузным соком мордашку!
– Я бы сейчас охотно арбузным соком обсвинячилась, чтобы доставить тебе радость.
– Ты моя радость и сладость без всяких арбузов.
В «Берёзы» они вернулись в обнимку. Там их уже ждала вся семья. Малыши играли в детской зоне, романята пили чай за столом под цветущей грушей. Когда они поднимались по дорожке к дому, дети вскочили со своих мест и двинулись к ним с возгласами одобрения. Иван стремительно подошёл первым и остановился в метре от родителей.
– Вы снова вместе?
– Как видишь! – ответил Романов, и в его глазах вспыхнули горделивые огоньки. – Я снова вырвал вашу мать из лап дракона.
– Дракон, кажется, утешился Элечкой. Они оба тут. Но Андрей Андреевич выглядит несчастным. Пап, это промежуточная станция или финиш?
– Иди сюда, сынишка. – Романов приобнял Ваню другой рукой. – Хочешь нам добра?
– Конечно, пап. Очень.
– Тогда молись за нас.
– Только и делаю. Все молимся. Но и Андрея Андреевича жалко, и Эльку. Мы уже прошли все стадии переживаний за вас. И подтрунивали, и злились, и осуждали, – да, было! И сочувствовали, и болели вами, и сострадали. Уже хотелось бы поздравить с окончанием саги. Пойдёмте за стол. Веселина с Марфой и Лянкой напекли пирожков с розовым вареньем. Мы вас ждали и коллективно молились.
Романов отпустил Ивана, и к родителям стали подходить остальные дети. Тихон, Серафим, Елисей, Вася, неразлучные близнецы Глеб и Бориска, младший Владька обменялись с отцом рукопожатиями и обняли мать, а Марфа, Веселина и Люба кинулись отцу на шею и расцеловали в обе щеки, а с мамой, конечно же, всплакнули. Андрик, вымахавший ростом выше Романова, терпеливо ждал своей очереди. Он тоже протянул руку царю, и тот её пожал со словами: «Ну что скажешь, дружище?»
– Я по-любому за определённость. Мне, конечно, хотелось бы, чтобы мама жила с папой, но как реалист я понимаю, что она может быть счастлива только с тобой, крёстный. Поэтому я – вне поля. Надеюсь, папа найдёт силы смириться, он сильный.
– Умный мальчик! Поцелуй уже маму.
В это время прибежала запыхавшаяся Элька, кинулась отцу на шею, сверкая бирюзовыми своими глазищами, и что-то зашептала ему на ухо. Он улыбнулся, одобрительно кивая.
– Я не сомневался, что Андрей остался добрым гением, – сказал он вслух. – Маме не хочешь сказать то же самое?
– Может, ты скажешь?
– Ещё чего! Своих косяков полно, ещё твои разгребай! Нет уже, сама!
Эля подошла к матери, стоявшей в кольце старших сестёр, и поздоровалась. Марья протянула к ней руку. Но Эля отстранилась и сказала:
– Мама, я недостойна быть твой дочкой. Я не ангел, а демоница.
– Кто тебе это сказал?
– Андрей. Потому что я желала тебе смерти. Прости меня, пожалуйста, мамочка. Андрей меня сильно пристыдил. Сказал, что будет со мной только в том случае, если я перестану злиться на тебя. И я перестала. Ты ни в чём не виновата передо мной. Я изменюсь. Уже начала. Я хочу, чтобы Андрей был со мной. Иначе мне незачем жить.
Марья снова протянула руку, и на этот раз Элька обняла мать.
Подошедший, наконец, Андрей скучными глазами поглазел на сцену примирения матери и дочки. Романов хлопнул его по плечу и немедленно отвёл в сторону.
– Мяч на твоём поле, – Андрюх, – сказал царь. – Я прекращаю матч. Все вымотались.
– Посмотрим, – уклончиво ответил Огнев. – Передышка нам не помешает. Но я последнего слова ещё не сказал.
– Алё, повторяю для непонятливых! Матч закончен. Все остаются со своими жёнами. Я восстановил твой брак и свой тоже. Потешились – и будя. Это был последний кидок. Если будешь продолжать, я сотру тебя в порошок. Давай уже займёмся подготовкой к встрече дестриков. Вас ведь с Марьей для этого оживили. Работы предстоит непочатый край. Мы должны обезопасить мир и наше население. Услышь меня, Андрей Андреевич.
– Я Марью люблю.
– Ну и люби себе на здоровье. На расстоянии. А для снятия напряжения у тебя есть законная супруга.
– С Веселиной не прокатило.
– Веся – слишком деликатная и добрая девочка. А Элька уже впилась в тебя – и не пикнешь! Андрей, я цацкался с тобой столько лет, но всему есть предел. Повторяю, скоро нам всем станет не до амуров. Начнут массово воплощаться деструктивные души, которые, если их вовремя не обуздать, принесут нашему благословенному, светоносному и прекрасному обществу разруху, горе, агрессию и войны. Вы с Марьей обязаны помочь мне предотвратить беду!
– Элька стала первой ласточкой?
– Я думал об этом. Элька хорошая. Просто она – стерильна в отношении чувств, не знает, что это такое и не умеет ими управлять. Но даже если и зацепила агрессии, то рядом будешь ты, чтобы учить её. Злость прилипла к небесной чистоте не зря. Эльке нужен авторитетный руководитель, и это ты! Родители ей не указ. Она послушается только тебя. Поздоровайся уже с Марьей. Только не вздумай её тэпнуть куда-то. Убью!
Андрей усмехнулся и пошёл к Марье. Романов в который раз отметил, до чего же он чертовски красив, этот Огнев. Безупречно сложенный верзила с широким разворотом плеч и походкой атлета приблизился к Марье.
Эля хотела подбежать к нему, но он неотрывно смотрел на Марью и шёл к ней. Романов взял дочку за руку и отвёл в сторону, тихо объясняя: «Пусть напоследок поговорят. Не бойся, он останется с тобой. Твоя мама любит папу».
– Ну привет. Бросила меня? – горьким голосом промямлил пэпэ.
Марья, не отводя от него взгляда, взяла его за локти, и они пулей взмыли в небо.
– Им надо поговорить наедине, – успокоил Романов Элю. – Скоро будут.
Марья и Андрей летели, купаясь в тёплых струях воздуха, затем распались и снова соединились.
– Андрюш, – проговорила она ему в ухо, – я никогда не забуду нашу любовь. Ты для меня был и остаёшься снопом света. Но я люблю Романова иррационально. Отпусти меня. Меня тянет к нему. А его – ко мне. Полюби, Андрюш, мою бедную Снегурочку Элечку. Она замерзнет без твоего тепла. Спаси её. Она мощная личность и принесёт миру много пользы. А если ты её отвергнешь, она обрушит на мир много зла. Благополучие мира – в твоих руках. Прояви сознательность.
– Это шантаж.
– Это крик о помощи.
– Я могу тебя напоследок поцеловать?
– Андрей, нет!
Она схватила его за край рубахи, потянула за собой, и они стали медленно и плавно снижаться.
– Вот видишь, доча. Мама провела с твоим мужем профилактическую беседу и прочистила ему мозги, теперь они встали на место. Забирай своего суженого и слушайся его!
Эля на крыльях подлетала к Огневу, обняла его и крикнула:
– Андрюша, спаси меня, пожалуйста.
Он глубоко вздохнул, поднял руку, не решаясь опустить её на одуванчиковую головку Эли, затем погладил её и сказал спокойно:
– Давай на кухню и приговь мне обед.
– Приготовлю лучший в мире обед, любимушка мой.
И их как ветром сдуло.
Романята, наблюдавшие за происходящим, дружно захлопали в ладоши и закричали «Ура-а-а! Победа!!!»
Марья уже стояла у стола и наливала себе чай из огромного пузатого самовара, изготовленного лучшими мастерами по заказу Романова. Он подошёл, обнял её за плечи.
– У, холодненькая. Под облаками морозно?
– А твоя подмышка на что? Грей.
– Иди ко мне, согрею. И всю жизнь буду греть.
– Спасибо, милёночек.
Они пили чай, ели пирожки с розовым вареньем, Марья смеялась над шутками мужа.
– Эх, заобнимаю тебя, царица! Двадцать четыре на семь буду держать тебя возле своего бока!
– Очень на это рассчитываю, царюша.
– То-то!
Продолжение Глава 151.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская