-Нет, не спаслась, - поправила сама себя Устинья. – Меня спасли! Отволокли от края за шиворот, а я даже спасибо не сказала.
Как-то иначе теперь воспринимался Петровский – и не просто потому, что услышал, распознал угрозу, хотя и защищать-то должен был только от преследователя:
-Они же меня к себе позвали, наверное, поняли, что я до визга боюсь возвращаться домой, да и вообще, боюсь быть в одиночестве.
Почему-то подумалось, а как бы она сама среагировала, если бы к ней домой приволокли зарёванную девушку, вообще чужую и незнакомую?
-Не обрадовалась бы точно! Хорошо, если бы не высказалась, - поняла Устинья, к которой на руки пришла маленькая, мягонькая и почти невесомая Мусь, предварительно потрогав её лапой.
-Надо, наверное, вставать и уходить… - медленно соображала Устинья, не заметив даже, как Настя вышла из квартиры, - Что я тут делаю?
Тут радостно залаял Лешик, размахивая хвостом так, что, казалось, вся задняя часть его тела сейчас взлетит и будет мотыляться направо и налево вместе с этими взмахами.
-Мама! А тётя Устинья умеет рисовать хорошо-хорошо? – детский голосок вклинился в этот лай, и Устинья изумлённо открыла глаза – почему-то ей и в голову не пришло, что у Петровского есть ребёнок, да и не думала она об этом.
Правда, с Маришкой такие вещи не проходили – если уж она куда-то приходила, то события волей-неволей начинали закручиваться вокруг неё.
Первую главу книги можно найти по ссылке ТУТ
Все мои книжные серии можно найти в Навигации по каналу. Ссылка ТУТ
Все фото в публикациях на канале взяты в сети интернет для иллюстрации.
-Марина! – строго зашептала ей мама, - Мариша, мы с тобой договаривались! Устинью трогать нельзя. Она очень устала, а теперь отдыхает!
Ребенку сложно объяснить этакие странности из мира взрослых… Вот почему какая-то чужая тётя должна отдыхать у них в коридоре, а? Но Маринка, видимо, была из тех, кто принимает мир таким, какой он есть. Сидит какая-то зарёванная и замурзанная тётенька на полу, хлопает удивлённо глазами, ну и ладно, пусть сидит! Лично Маришке она ничуть не мешает!
-И Мусь у неё на руках, и Лешик ей рад! – эти доводы были основополагающими для дочки Петровского.
Правда, все размышления были сходу забыты, как только Маришка увидела скетчбук, который Устинья положила рядом с собой на пол.
-Ой, мамочка, посмотри, какие КАРТИНКИ! – восторженно пискнула Маришка, ринувшись к Устинье.
-Марина! Не приставай к гостье! – попыталась Настя, видя, что Устинья рефлекторно дёрнулась было, чтобы забрать с пола альбомчик – она с детьми общалась редко, но достаточно для того, чтобы понимать - её драгоценные рисунки могут быть разодраны в клочки.
Правда, Марина и не думала что-то рвать – она присела рядом на корточки и восторженно рассматривала своих любимцев, которые были так чудесно изображены, что казалось, сейчас побегут, играя друг с другом.
-Ааааххх, как красиииво! – простодушно выдохнула Маринка. – Тётя Уся, а можно я ещё картиночку посмотрю?
Она не взяла в руки скетчбук, не тыкала туда пальцами, зато так восхищалась, что Устинья невольно заулыбалась, даже не обратив внимание на то, как было трансформировано её имя, а ведь она это обычно терпеть не могла.
Настя потянула было дочку подальше от гостьи, но Устинья воспротивилась:
-Она же ничего плохого не сделала – вон как осторожно смотрит. Да и вообще, это, кажется, я вам мешаю. Извините, пожалуйста!
-Вот уж ничего страшного! – уверенно откликнулась Настя, которая вообще-то совсем не так собиралась провести свой выходной день. – Только смотрите, чтобы вас Маришка не заболтала, а она может!
-Ой, маааамочкаааа, - Маринка пропустила мимо ушей всякие разные ненужные взрослые разговоры и восхищенно смотрела на то, как Устинья рисует Лешика, который махает хвостом. – Я никогда не видела такие картинки! Он… он же сейчас там гавкнет!
Через полчаса скетчбук пополнился рисунком, который Устинья решительно сдёрнула с крепежа-пружинки и отдала Маринке.
-Держи, это тебе!
-Ааааиииии! – восхищенный писк девчушки, мчащейся показывать маме и папе своё сокровище, прервался на полдороги – Маринка притормозила, рванула назад, крепко обняла за шею Устинью, так и сидящую на полу, звучно чмокнула её в щёку, сказала на ухо что-то вроде «Шпасибам», а потом с тем же восторженным «Аааааиии» ринулась к родителям. Следом за ней протопали лапищи Лешика и проскакали беззвучные лапки Мусь.
А Устинье неожиданно стало так легко… словно разом развалились все её неразрешимые вопросы и фундаментальные утверждения о художественном призвании, о роли искусства, о внутренних мирах творцов изобразительного искусства и окружающих их бездарностей.
-Вот всего-то… скетч, а радости море-океан! – она покосилась на скетчбук, - А вообще-то… это и интересно, и вполне может сработать! Почему же нет?
В кухне Петровские, почти касаясь головами, изумлённо смотрели на изумительной работы портрет их дочери, рядом с которой была здоровенная мохнатая голова Лешика и маленькая остроухая головка Мусь.
-Смотри… она же буквально несколькими линиями это сделала! – Настя подняла на мужа взгляд.
-Ничего себе, - пробормотал Петровский почти беззвучно, - Кто бы мог подумать, что она так умеет!
Конечно, они оба вышли поблагодарить Устинью, на что она только головой покачала:
-Вы не мешаете! – решительно заявила Настя, - И вообще, может быть, поужинаете с нами?