Мама приехала как-то внезапно. Нет, конечно, Вадим знал, что она приедет, но не думал, что это случится так скоро. Он просто прилёг на пару часов подремать после отмокания в ванной, а проспал больше двенадцати часов. Естественно, он не успел привести квартиру хоть в какой-то порядок.
— Вадим! — проорала над его ухом разъярённая сирена. — Вадим!!! Это что за звиздец творится в моей квартире?!
Мама начала материться, не стесняясь в выражениях. Вадим вскочил с кровати, как солдат в казарме по сигналу тревоги, и начал метаться по квартире, как ужаленный в одно место зверь. Он то поднимал с пола грязные носки, то собирал бутылки на кухне, то пытался заправить постель. Мама не прекращала орать. Вскоре Вадим не выдержал звуковой атаки и спрятался в ванной комнате, закрывшись на шпингалет.
Мама постояла около двери, постучала в неё кулаком, а потом прекратила кричать.
— Вадюша, выходи, сыночек, разговор у меня к тебе есть, — сказала она ласково.
— Ты не будешь на меня больше орать? — спросил он.
— Нет, мой хороший, не буду. Я тебе вот подарки привезла. Выходи, поговорим спокойно.
Он услышал, как от двери удаляются шаги. Выглянул — в коридоре мамы не было. Прошёл до большой комнаты. Она сидела на диване, подстелив себе пакет, и ласково улыбалась.
— Иди сюда, сынок, не бойся, — сказала она с добротой в голосе. — Я тебе тут подарки привезла. Хочешь посмотреть?
Вадим подошёл поближе и вытянул шею, но совсем близко приближаться опасался. Мама взяла какой-то свёрток с заваленного всякой гадостью дивана.
— Ремень я тебе дорогой привезла, в джинсы, кожаный, с железной бляшкой и клепками, — говорила она, разворачивая подарок. — Смотри, какой красивый.
И в то же мгновение на него обрушился удар этим самым ремнём. Вадим успел подставить руку, и бляшка оставила красивый след на запястье. Если бы он не прикрылся, она бы угодила ему в лицо.
Мама опять бегала по квартире, орала на него и лупила ремнём по всем частям тела.
— Ты посмотри на него, гов-нюк какой! На бабу у него кулак поднялся, на мать собственного ребёнка, да ещё когда она дитя на руках держала! Скотиняка какая! Я тебя так не воспитывала! Твой отец на меня голос никогда не повышал, пальцем ни разу не тронул! Твой дед уже в гробу извертелся, глядя на тебя! Ты чего тут бомжарню устроил? Ты в кого превратился? Хочешь быть бомжом? Так я тебе прямо сейчас устрою! Соберу все твоей шмотье и вместе с тобой на улицу выкину!
— Мама, я же у тебя единственный сын! Что ты делаешь? — со слезами в голосе проговорил Вадим.
— Вот именно — единственный! Стыдоба и срам! Выродила на свою голову чудовище! Лучше бы я тебя в детстве придушила и другого родила! И вроде на пол головой вниз не роняла, а мозгов, как у хлебушка. Я-то думала, что ты женился, остепенился, всё теперь у тебя нормально будет. Уля такая девочка хорошая, тихая, спокойная, хозяйка замечательная, работает, на твоей шее не сидит, Ясеньку родила, неконфликтная. Так ты её ухитрился довести так, что она от тебя сбежала?! - наносила она удары ремнем по телу взрослого сына.
— Она другого мужика нашла, — пытался оправдаться Вадим.
— Вот чего ты врёшь? Чего врёшь, как собака шелудивая? А? Чего ты врёшь-то? А то я не вижу своими глазами, что у тебя тут творится? Да вонь такая стоит, что аж глаза режет, сил нет!
Изольда Игоревна устала его гонять и привалилась к косяку.
— Деби-ла ты кусок, Вадюша, — выдохнула она. — Уберись тут. Поехала я к сестре. Находиться у тебя тут противно. А подарок… подарок я с собой заберу, может, ещё пригодится. Завтра с тобой поговорим, и попробуй мне нажраться — я тебя самолично в СИЗО определю.
— Ма-а-ам, может, ты мне денежек немного подкинешь? А то я совсем на мели,— он посмотрел на неё жалостливо. — И давай клининг вызовем.
— Вот! — она сунула ему в нос кукиш. — Иди и заработай, и на клининг, и на еду. Все, вырос, кормить тебя не обязана. Сам насвинячил — сам убирай.
— Я кушать хочу.
— Не помрёшь, — зло ответила она. - Иногда на голодной диете сидеть полезно для организма.
— А вот кто тебе в старости стакан воды подаст?
— Ты что ли? — с усмешкой спросила она. — Я из лужи не пью, да и с такой разгульной жизнью помрёшь раньше меня. Всё, поехала я, а то меня сейчас стошнит от всего этого.
Изольда Игоревна смотала ремень и убрала его в сумочку. Подошла к зеркалу, поправила слегка размазавшуюся помаду.
— И зеркало протри, я тут слишком хорошо выгляжу — ни морщин, ничего не видать, — хмыкнула она.
Изольда Игоревна хлопнула дверью, оставив Вадима одного в опустевшей, грязной квартире. Он стоял посреди комнаты, потирая запястье, на котором уже проступал сине-багровый след от ремня. В воздухе висела тяжёлая тишина, будто даже пыль замерла, ожидая, что он будет делать дальше.
— Ну и ладно, — пробормотал Вадим, пнув ногой пустую пивную банку. Она звякнула и покатилась под диван.
Голод скручивал желудок, но холодильник был пуст. На завтрак предлагался заплесневелый сыр и бутылка с плохо пахнущим кетчупом. Он вздохнул, потянулся за телефоном — может, заказать еды? Но кошелёк был пуст, а карту он где-то посеял.
— Чёрт…
Вадим опустился на диван, отчего поднялось облако пыли и какой-то мерзкий кислый запах. Он закрыл глаза, и перед ним всплыло лицо Ули — спокойное, уставшее. Последний их разговор в этой квартире, крики, хлопнувшая дверь… И Ясенька, которая даже не обернулась, уходя за мамой.
— Да уж, — проговорил он себе под нос.
Он оглядел комнату и поморщился — уборка предстояла грандиозная.
— Сначала чай, а потом всё остальное, — решил Вадим.
Он прошёл на кухню, налил в чайник воды и поставил его на плиту. Стал рыться по шкафчикам в поисках чая, нашёл початую пачку и за разными пустыми банками обнаружил пакетик быстрорастворимой овсяной каши. Яся любила такие, и Ульяна ей покупала.
— Хм, живём, - обрадовался Вадим.
Там же наткнулся на пакет с двумя засохшими пряниками.
— А жизнь-то налаживается, — он радостно потер руки. — Вот и завтрак, а там, глядишь, и что-нибудь на обед придумается.
Вадим вытряхнул в какой-то валяющийся на полу пустой пакет плесневелую заварку из заварника, туда же сгрёб все объедки и бутылки со стола. Закинул посуду в раковину и стал искать, чем же можно вытереть клеёнку. Подумал, сдёрнул её и запихал к остальному мусору.
— Вот так-то уже лучше, - он оглядел кухню.
Чайник зашипел, выпуская клубы пара. Вадим помыл кружку, сунул в неё чайный пакетик и залил кипятком. Кашу высыпал в единственную чистую тарелку и тоже налил горячей воды. Пока всё заваривалось, вымыл пару ложек и несколько тарелок. Через пять минут сел за стол и принялся медленно завтракать.
— Ладно, — пробормотал он, осматривая кухню. — С чего начать?
Горы грязной посуды, заляпанный жиром стол, пол, липкий от чего-то тёмного… Вадим вздохнул, допил чай и пошёл искать тряпки.
Звякнул телефон. Сообщение.
«Ты жив еще?» — неизвестный номер.
— Ага, — хрипло усмехнулся Вадим. — Пока не помер.
«Это Серега. Ты чо, номер сменил?»
Серега. Бывший коллега. Последний человек, который еще не списал его в утиль.
— Блин, — Вадим быстро набрал ответ. «Жив. Чо надо?»
«Работу нашел тебе. Разовую. Но платят сразу. Сегодня. Иди, пока не передумали.»
Работа. Деньги. Еда. Возможность не умереть в этой конуре.
— Где? — отправил он и тут же получил адрес.
Через час Вадим стоял у склада на промзоне. Ветер гнал по асфальту мусор, а над головой хлопала на ветру вывеска «Логистик-Сервис».
— Ну у тебя и видок, — фыркнул Серега, оглядывая его помятые джинсы, опухшую рожу и синяк на запястье. — Опять синячишь?
— Ага, — Вадим потер руку.
— Ясно. Ты бы притормозил гнать-то, или жить нормально не хочется?
— Ой, только ты мне сейчас мозги не делай, без тебя тошно, — Вадим устало глянул на приятеля.
— Ну ладно, пошли. Тут разгрузить фуру надо, три часа работы — две штуки.
— А можно сразу отдать наличкой на руки? А то я карту где-то потерял.
— Можно. Но если сольёшь — больше не звони.
— Не буду, — Вадим мотнул головой.
Серега хмыкнул и повёл его внутрь.
Работа оказалась адской. Коробки, пыль, пот, спину ломило через полчаса. Но Вадим стиснул зубы и таскал, таскал, таскал…
— Молодец, — в конце похлопал его по плечу бригадир. — Вот, держи.
Две тысячи. Наличкой.
— Спасибо, — Вадим сунул купюры в карман.
— Заходи ещё, — кивнул тот.
— Обязательно, — хмыкнул Вадим.
Он написал приятелю сообщение, что работа выполнена, и если что-то надо, то пусть обращается. Тот ответил смайликом.
По дороге домой он зашёл в магазин. Купил хлеба, тушёнки, яиц, пачку пельменей, картошки и литровую бутылку кефира.
— Ну, вот и на обед себе сообразил. Правда, устал, как собака, и отработал не три, а четыре с половиной часа. Зато деньги сразу.
Дома он наконец-то вымыл пол, выбросил мусор, проветрил квартиру, починил шкаф и запустил стирку. Хоть он и навёл порядок, но всё равно в квартире было убого и неуютно.
Автор Потапова Евгения