– И по мнению матери, теперь мы с тобой просто обязаны взять на себя заботу о Юленькином ребеночке! Чтобы девочке не пришлось отказываться от своих планов завоевания миллионеров! – завершил Саша дома рассказ о встрече с матерью. Пришлось сознаваться во всем и честно – Оля, его жена, видела мужа буквально насквозь, и сразу заметила, сколь взъерепененным пришел супруг от родительницы.
– А что будет, если ты откажешься? – поинтересовалась она буднично. Беседа проходила на кухне, и Оля, разговаривая с Сашкой, одновременно споро нарезала овощи для борща. Бульон уже кипел на плите. Дополнял картину лишенный ритмичности стук: сидя на полу, двухлетний Игорек развлекался, поднимая и бросая пластмассовые кубики.
– Шут его знает! – пожал плечами Сашка. – Сама понимаешь, какая из Юльки мать. И мамаша сидеть с внуком не будет, хотя бы потому, на что же тогда они будут жить? А чтобы Юлька работала по-настоящему – такого не может быть, потому что не может быть никогда, – Саша был, прямо скажем, невысокого мнения о трудоспособности младшей сестры.
Оля немного помолчала, помешивая на сковороде зажарку для борща:
– Саш, а может, нам все же взять этого малыша? Ты прав, мать из Юльки – как из меня Синтия Ротрок. Страшно представить, что она из ребенка сделать может, а это все же твой родной племянник будет. Ну или племянница...
Сашка вытаращился на жену квадратными глазами:
– Оль, с тобой все хорошо? Я зарплату получаю от случая к случаю! Ты вовсе не работаешь, Игорек растет. Про второго ребенка, о котором мы думали, я вообще молчу. Ты серьезно считаешь, что нам в нашем положении более всего прочего не хватает Юлькиного чада? Я о тебе беспокоился, между прочим, и о сыне нашем! Не хотел тебя пригружать чужими проблемами и у Игорька твое, да и свое, внимание отнимать!
Оля замахала руками – хорошо хоть лопатку вовремя выпустила, которой по сковородке орудовала:
– Саша, милый, я все понимаю! Спасибо тебе, я же знаю, что ты у меня самый лучший! Но Сашенька, а можно, тогда именно я по-другому перерешаю? Ну не заслуживает ребенок такой мамаши, как Юлька! Давай хоть попробуем! Я ведь действительно пока не работаю. Можно на год, допустим, для начала договориться. Какое-нибудь соглашение заключить, по которому Юлька будет должна нам деньги выплачивать на малыша...
Саша истерически рассмеялся:
– Юлька – и деньги? Сенсация сезона – Юлька рассталась с деньгами не ради себя! Ну как меня угораздило на святой наивности жениться?
– Женился же как-то – теперь терпи! – не осталась в долгу Оля. – Саша, ну не бросать же ребенка! Не чужой он нам!
Хуже всего Сашке было от мыслей о том, что он и сам такой – святая наивность. Сколько его уже прогибали ради блага «несчастной малышки Юленьки» – и он снова готов прогнуться! Ну да, вроде как не ради самой Юленьки, ради ее ребенка, но принцип-то один. Он втайне надеялся, что Оля будет категорически против. Ага, размечтался!
Мать радостно кудахтала, хвалила его за то, что образумился. Обещала сама денег подбрасывать на малыша. Сашке было противно до невозможности, он презирал и ненавидел сам себя за бесхребетность и все равно поступал «правильно».
***
Юлька родила точно в срок – девочку. Крупную и крикливую, здоровую, как гренадер. Выписалась из роддома – и сразу вручила свое сокровище Оле:
– Я надеюсь, ты не собираешься мою Дашунечку в обноски со своего Игоря одевать? Уж расстарайтесь, купите что-нибудь девчачье! – напутствовала нежная мать недобровольных опекунов своего чада. И умчалась покорять областной центр.
Дальше все пошло именно так, как опасался Сашка. На просьбы дать обещанные деньги мать делала страшные глаза:
– Ты что! Я почти всю свою зарплату Юленьке пересылаю, ей нужно жилье снимать и выглядеть представительно! Не говори ерунды, сколько там на младенца надо!
К тому же мать, лишь пару раз заглянувшая посмотреть на Игорька, теперь зачастила к ним – агукать с «красавицей Дашунечкой». И Оля вслед за мужем пожалела о своей святой наивности и излишней доброте, ибо и ей теперь от свекрови перепадало:
– Оля, в самом деле! Почему Дашунечка у тебя в каких-то обносках? Юленька же просила не одевать девочку в ношеное с мальчика! И могли бы, кажется, памперсы купить для ребенка! Что это за ужасные пеленки?
Стоимость пачки памперсов примерно равнялась недельному бюджету Олиной семьи. При всей своей святой наивности Оля была женщиной смелой. И прямым текстом выложила свекрови всю бухгалтерию. Но чтобы Алла Григорьевна да не смогла по-царски отмахнуться от докуки?
– Значит, пусть Сашка подработку какую возьмет! Что он за мужчина, если не может на такую малость, как приличное приданое для малышки заработать?
На этом месте Оля обычно указывала свекрови, что та загостилась. Следовал небольшой скандал, Алла Григорьевна исчезала на пару дней. Потом все повторялось по новой.
Правда, в отсутствие Аллы Григорьевны все в доме Мятлевых шло тихо-мирно. Оля принадлежала к числу тех истинных женщин, для которых материнство – естественное, наиболее удобное и приятное состояние. Она запросто справлялась с шумной, капризной Дашей, не оставляла без внимания и Игорька, да еще и хозяйство домашнее умудрялась хоть как-то, но вести.
Сашка же тем временем вспомнил, что в детстве рисовать очень любил. Сейчас ему, конечно, альбомы с красками не грозили. Но решил он свой творческий настрой к другому делу приложить – и своими руками, с помощью не пойми чего, изготовил Оле в подарок роскошный деревянный набор для кухни. Ну, доски резные, лопатки да ложку большую с фигурными черенками. Очень красиво получилось. А древесину ему знакомый подогнал, на предприятии соответствующем трудящийся. Хорошую, не первую попавшуюся.
Как-то забежала к Оле соседка за мелочью какой-то, так обомлела:
– Мамочки-кошечки, красота какая! Неужто Сашка твой сам? Слушай, а он не согласится мне что-то такое сделать? У свекровки юбилей скоро, она меня без соли съест, если подарка приличного не будет. А сама знаешь, сколько ныне приличное-то в магазинах стоит. А Сашке мы заплатим, не сомневайся! Всем хорошо будет – мы свекровку ублаготворим и в долги не влезем, а вам копейка!
Сашка сделал соседкиной свекровке пару досок – размер и форма разные, рисунок резной один. Соседка от восторга только что до потолка не прыгала и деньги честно заплатила – не так и мало. С тех пор Сашка регулярно стал резьбой подрабатывать по вечерам. Сарафанное радио ему такую рекламу сделало, телевизора не надо! Не бог весть какие деньги, а все же жить легче стало.
Но главным даже не материальное облегчение было. Сашка в резьбе этой, как говорится, себя нашел. Ну, не целиком себя, конечно, а ту свою часть, что была принесена когда-то в жертву перестройке, падению деда с районного Олимпа, маминой экономии и нуждам малышки Юленьки. Ту, что всплывала на поверхность, когда ему мальчишкой удавалось забиться в угол с альбомом, в котором разрастались буйные джунгли и строились могучие замки.
В те времена такое времяпрепровождение ему разве что просто разрешали. Не всегда – нередко следовал окрик матери «Юленька плачет, не слышишь разве?», и на этом счастье заканчивалось. От его попыток похвастаться своими шедеврами просто отмахивались.
Но в нынешней его жизни эта подзабытая сторона его натуры неожиданно пришлась ко двору. Жена Оля большими глазами рассматривала эскизы-зарисовки, которые он делал для будущих изделий:
– Саша, это просто шикарно! Тебе бы для дворцов и музеев работать!
Маленький Игорек обожал играть пахучими стружками и очень обрадовался, когда папа с мамой сделали ему самого настоящего Буратино. Саша изготовил собственно длинноносого деревянного мальчика и классические сабо для него, а Оля его одела – и колпачок тут был, и курточка, и короткие штанишки. Даже маленькой племяшке Дашке Саша сделал классическую дергалку с двумя медведями-лесорубами.
Понемногу он обзавелся кое-каким инструментарием, по безденежью многие продавали подобное наследство от отцов и дедов. С прибором для выжигания, с хорошими резцами дело еще лучше пошло. Саша даже пару книжек по теме прикупил, начал понемногу в теорию деревообработки вникать.
Только Алла Григорьевна недовольно поджимала губы, когда заявлялась к «милой внученьке» и обнаруживала в квартире сына россыпи опилок и стружки:
– Оля, у тебя не квартира, а мебельный цех или лесопилка! Неужели самой не противно? А если Дашунечка пальчик занозит, или ей в глазик опилки попадут? Ты о ребенке думаешь? – вычитывала она невестке. Но Оля была крайне неудобным объектом для воспитания – она просто не реагировала на замечания свекрови, продолжая заниматься своими бесчисленными делами. Ей было хорошо известно: Алла Григорьевна не тот человек, который сам возьмется что-то делать в чужой квартире. А значит, угрозы никакой. Что до сотрясения воздуха – да на здоровье!
***
Даше было восемь месяцев, когда первый раз заявилась в гости мама Юля. Роскошная, как принцесса Диана. Нежная, воздушная, прекрасная. Обцеловала маму с ног до головы, насовала ей каких-то ярких финтифлюшек в подарок. Алла Григорьевна нарадоваться не могла – вот же повезло ей с доченькой!
На третий день визита Юленька наконец отправилась и дочку проведать. И немедленно скандал Сашке с Олей закатила. Из-за стружек и «деревенской» деревянной игрушки:
– Вы к чему ребенка приучаете? Нельзя нормальные погремушки купить? Заводное что-нибудь? И во что у вас Дашунечка одета?
– Одета в то, на что вы с мамой денег нам надавали. И уж точно не хуже нашего сына устроилась твоя Дашунечка! – возмутился Сашка. Хотя уж ему-то давно пора было усвоить, что сестричку-красавицу логикой не проймешь.
– Сравнил своего пацана с моей принцессой! – вот какой Юлькин ответ был.
Своей принцессе Юля навезла подарков, да таких, что Оля, изучив ассортимент, на полчаса дара речи лишилась. Там были какие-то термометры для бутылочек, цепочки для сосок, колечки для зубиков. Была даже вообще неслыханная и невиданная вещь – радионяня, призванная сигнализировать о пробуждении малыша.
Саша, менее впечатлительный, начал сестре втолковывать:
– Ты бы хоть позвонила, узнала, что Даше надо! А то за то, что она Игорька вещи носит, ты ругаешься. Вот и купила бы ей одежку по своему вкусу! Какие цепочки, если Дашка соску не любит? Какие бутылочки? Ей восемь месяцев, Оля ее давно с ложечки кормит! Да и были бутылочки – термометр-то им на кой? Внутренней стороной предплечья всю жизнь температура проверялась! И какая радионяня, у нас что, особняк в 50 комнат? Да если Дашка просыпается, не только у нас в квартире, но и на первом этаже с нашего-то пятого всем ее слышно!
– Ой, вечно у тебя какие-то запросы совковые! – отмахнулась Юля. – Вот тебе деньги, не гунди!
Дала – на пару пачек памперсов реально хватит. И упорхнула.
Когда Сашка племянницу к себе брал, договаривались, что это на годик-другой, пока Юля в области не «устроится». Но вот год прошел – ничего. Потом еще год. Игорек в садик пошел. Оля заговорила о том, что не мешает и ей хоть на какую работу выйти, да и о втором ребенке они с Сашей думали. Саша завел разговор с матерью и получил новость так новость:
– Ты что! Если бы ты хоть немного интересовался жизнью сестры, ты бы знал: Юленька замуж выходит! За очень солидного и влиятельного человека в области! И речи быть не может о ребенке!
У Сашки глаза на лоб вылезли: как это? Жизнь устраивается, самое время и принцессу свою во дворец-то перевозить из дядькиной халупы! У мамы в ответ – шок:
– С ума сошел? Да Юленькин жених знать не знает о Дашунечке! Люди с деньгами – они требовательные! Речи быть не может о том, чтобы ребенок к Юленьке переехал! А тебе и Ольге твоей я сколько раз говорила – не нужен вам второй ребенок! Люди ныне больше одного не рожают, если у них головы на плечах есть!
Не успел прифигевший Сашка с Олей ситуацию обсудить – явилась счастливая невеста. И заявила брату, что все нормально:
– Сейчас я деньги тебе переводить не могу, но после замужества у меня свободные средства появятся. Мой масик на мне не экономит! А если Ольке твоей так на работу приспичило – ну, я не против, чтобы и Дашунечку в садик отдали, как еще чуть постарше станет! Только в приличный!
Все догадались, что к чему? Денег после замужества Юли больше не стало – ее масик на ней и правда не экономил, но он предпочитал самостоятельно хотелки жены оплачивать, а не ей деньги давать. Так что извините-подвиньтесь, но нельзя же одновременно делать вид, что замуж девочкой шла и деньги на содержание ребенка посылать!
Что ж – прошел еще год, Сашка с Олей отдали и Дашу в садик, в тот самый, куда уже их Игорек ходил. Оля на работу вышла. До замужества она на том же заводе, что и Сашка, на складе трудилась. Ныне эту должность сократили, но Оля устроилась контролером качества. Хорошо было то, что дела завода пусть медленно, но стали налаживаться, зарплату по полгода уже не ждали, разве месяц-другой. Муж и жена решили: посмотрим, и если увидим, что дела с зарплатой налаживаются, через годик таки займемся желанным вторым ребеночком! Впрочем, он у них в результате экстренно образовался, куда ранее запланированных сроков.
Но появились у них и другие проблемы. Выходило так, что кормить, одевать и вообще содержать Дашу обязан дядя, а вот воспитывать племянницу ему не положено!
Не успела Даша месяц в садик походить, как примчалась засекреченная мама Юля:
– Сашка, ты сдурел? Ты мою принцессу засунул в одну группу с какими-то занюханными пролетариями? Что, частного садика в этой дыре нет? Няню тогда найми, или пусть Олька твоя дома сидит, сколько она там зарабатывает?
Все это Юля вычитывала брату при явном одобрении матери своей Аллы Григорьевны, здесь же присутствовавшей. Дашунечка тоже тут была, своими детскими делами занималась. Да в какой-то момент занялась не тем – попыталась на себя лампу настольную за провод свалить. Ольга, проходя мимо, ее по ручкам-то шлепнула и сказала строго:
– Нельзя!
Ох что началось! Олю едва не в избиении младенца обвинили. Бабушка и мама Дашунечки-принцессы на два голоса орали, что не позволят мучить деточку запретами, а уж голос на нее повышать – вообще за гранью! Тут никто берега не попутал? На своего хулигана орите!
Было уже сказано, что Сашка, пусть и правильный до глупости, ни трусом, ни тряпкой безвольной не был. И он решил, что с него таки хватит.
– Вот что! Выбирайте. Или мы с Олей полностью обеспечиваем Дашу, но тогда мы же ее и воспитываем. Так, как мы считаем правильным. А остальные молчат в тряпочку. Лучше всего в этом случае нам ее вообще удочерить. Или же мы – просто наемные няньки. Но тогда, Юлька, изволь платить нам соответственно: за каждый рабочий день и за каждый кусок, Дашей съеденный. Тогда да, Оля будет сидеть дома, и Даша будет носить и кушать то, что ей мама с бабушкой оплатят. Третьего варианта не будет. Точнее, будет, но уже не с нами. Можете забрать Дашу и воспитывать, и содержать по-своему. Но сами!
Оля, услышав это, побледнела, но даже взглядом мужу не возразила. Как ни привязалась она к ребенку, а понимала: дело Саша говорит. Они почему Дашу взять решились? А чтобы мама несерьезная ее своим «воспитанием» не погубила. Но теперь выходит, что Юлька вознамерилась губить свою дочь их же с Сашей руками и за их счет! А вот этому не бывать!
Нетрудно догадаться, что потом было. Но Сашка, закусив губу, стоял на своем. И перепилил кое-как: дали ему добро воспитывать Дашу, как умеет. Но не удочерять!
– Что же это тогда выйдет, я ей никто? И в старости стакан воды подать некому будет? – практично заметила прекрасная юная Юля.
И все вроде бы пошло по накатанной, за одним исключением. В первый раз после этого случая Сашка Мятлев прославился в родном городе в качестве гонителя униженных и оскорбленных. Дескать, последнее готов у матери и сестренки отобрать, и племянницу-крошку, с рождения судьбой несправедливо обделенную, всячески тиранит, в черном теле держит. Пользуется, такой-сякой, тем, что у сестренки, Юленьки-красавицы, жизнь еще не устроена. Была бы у него возможность – начисто лишил бы девочку всякого шанса на нормальную жизнь.
И так далее, и тому подобное. Алла Григорьевна умела новости старогорского масштаба в правильном ключе излагать. А наши люди – они склонны жалеть обделенных да обиженных. И кивали потребители новостей осуждающе: ничего святого у некоторых представителей современной молодежи нет! Это ж надо, родной сестре завидовать да на родной племяннице наживаться!
Это был первый раз. Но далеко не последний.
Автор: Мария Гончарова