Тюрьма в океане
Дни сменялись днями и накапливались в шкатулке её памяти бусинами, похожими друг на друга, как дождевые капли.
До Марьи, наконец-то, дошло: это обиталище – одиночная тюремная камера, в которую Романов и Огнев её сообща засадили. Скальный монастырь для них неприемлем, так как они не знают его адреса и не могут её контролировать, а здесь она – под колпаком.
Сперва от обиды она ревела, потом стала размышлять, а под конец смеяться и ликовать.
– Я всё равно радуюсь, радуюсь, радуюсь! И по многим пунктам! – говорила она себе перед сном. – Меня не ликвидировали историческим способом: ядом, ножом или петлёй! Моё физическое тело не кормит могильных червей! Меня не засадили в ржавую башню! Я живу, и у меня ничего не болит! У меня есть друзья из мира животных, которые взяли надо мной шефство, помогают, смешат и умиляют... Я не голодаю, здесь нон-стопом растут овощи и фрукты, а рыбу мне дарят дельфины. Запас мыла для банных процедур пока не исчерпан, а потом буду намыливаться желтками птичьих яиц и водой, настоянной на золе.. Одежда пока не истлела. Попробую извлекать волокна из пальмовых листьев и плести себе юбки. Здесь красота, а значит, питание душе обеспечено. Видимо, я заслужила этот удел.
Прогулки по акватории и прополка грядок спасали её психику от безысходности.
В одном из шкафов Марья обнаружила целый склад бумаги и пишущих устройств, которые давно пришли в негодность, но одна ручка чудом сохранила гель в стержне, и Марья начала чёркать заметки нового Робинзона Крузо.
Она смогла записывать обрывки потрясающих историй, которые выдавали седые валуны – осколки древнейших горных массивов, свидетелей смен эонов, эпох и рас.
Андрей бывал у ней всё реже и реже. Жаловался, что царь загружает его командировками. Как с цепи сорвался. Взвалил на него встречи с народом для объяснения надвигающейся лавины рождения детей с деструктивной кармой.
Но пэпэ сделал ход конём: подпольно подготовил целый штат лекторов из лучших студентов Академии управления, которые выучили наизусть все выкладки, доводы и аргументы и натренировались отвечать на самые заковыристые вопросы. И когда ему надо отлучиться к жене, он на неделю запускает в поля этот десант.
Марья распирало от гордости за своего смекалистого Андрея, но ей было грустно от жестокости бывшего мужа, правителя мира, отца народа.
Андрей исчезал всегда спозаранку, чтобы не видеть её слёз. Она слышала, как он вставал и шуршал, а потом всё стихало. Плакала. Возвращалась в наезженную колею и жила дальше. Грядки, сбор урожая, дневник, постирушки, готовки, океан, острова, атоллы.
Часами гоняла по океану на дельфинах и китах. Она изобрела новый вид развлечения: животное вставало в воде вертикально, Марья вскакивала ему на нос, и они мчались так какое-то время, потом она перепрыгивала на другой нос, третий, и так до полного изнеможения.
Как-то она решила дотянуться до дальнего атолла, куда иногда заруливала на китах и обозревала его с воздуха.
Здесь, в коралловых дебрях, был целый новый мир! Не то чтобы захотелось его поизучать. Но в каком-то уголку мозга засвербела мысль: на дне там валяются некрасивые, на камни похожие бородавчатки, самые ядовитые рыбы в мире.
Может, она при погружении наступит на одну, и дело в концом! Была Марья, и нет её. И эта мыслишка начала понемногу сверлить ей мозг.
Она вернулась на свой островок поздно вечером. Поплавала перед сном, поела бананов, выпила кружку кипячёного козьего молока и прогулялась по берегу, зорко выискивая новые красивые ракушки. Край неба на горизонте уже догорал, а потом сразу, словно занавес в театре, упала темнота с крупными звёздами на тёмно-синем бархате.
По пути к дому она встретила парочку непонятных зверьков, неспешно ковылявших в сторону леса. Нагнала гигантскую черепаху, которая тут же предложила ей себя в качестве транспортного средства. Марья поблагодарила добрую тётушку, но отказалась.
Увидела отряд кормившихся у самой воды карликовых свиней, оживлённо хрюкавших и дравшихся по пустякам. Запоздавшая с ночлегом гигантская голубая бабочка прилепилась к подолу её юбки.
Мелкие лемуры, стайкой окружившие Марью, сообщили, что ягуар сегодня сердитый, так как не смог разжиться рыбой. Марья сообщила, что готова помочь пятнистому другу. Она как раз прихватила с собой большую рыбину, которую только что выбросил для неё на берег дельфин Мурзик.
Ягуару тут же донесли хорошую новость. Он величественно выпрыгнул из зарослей и стал ласкаться к Марье, облизывая ей ноги и коленки. Она невежливо вытерлась листом пальмы и потрепала зверя по загривку. Затем вынула из плетёной корзины крупного лосося и, быстро кинув его на ступеньку, отбежала, так как обожавший морепродукты кошак начал громко ворчать, рвать рыбину когтями и показывать потенциальным претендентам зубы.
Она вернулась домой уже в темноте под треск цикад и сверчков. Лемуры, сверкавшие в темноте своими люминисцентными зрачками, собрались пролезть в её жилище, но Марья вежливо крикнув им: «Ребята, шуруйте! до завтра!», и те кинулись врассыпную, визжа, охая и хохоча.
Она бросила пустую корзинку у входа и, отчаянно зевая, пошла по витой лесенке в спальню. Ужин свой она скормила зверю, а Мурзик подкинет ей новый улов лишь утром. Поэтому побрела спать натощак.
Окна сквозь плотный полог листвы и густую решётку пропускали слабый свет луны, но у Марьи обострилось зрение, поэтому она хорошо различала мебель и не натыкалась на неё. Закрыла глаза и, не раздеваясь, упала на свою постель.
И тут же взвизгнула: там кто-то лежал.
Этот кто-то, до боли знакомый, властно притянул её к себе и обнял.
– Романов, ты как тут? – спросила она слабым от пережитого ужаса голосом.
– А разве ты не мечтала, чтобы я тебя нашёл?
– Тебе понадобилась паршивая собака? Она ж заразная, а ты брезглив.
– О-о-о, так я и знал! Вместо радости встречаешь обидой. Прости, милая, но ты у меня самая чистая в мире женщина.
– У тебя?
– У меня. Да, кстати, я видел, как ты, альтруистичная альтруистка , отдала зверю свой ужин.
– У него были голодные спазмы, и он от боли мог растерзать своего детёныша.
– Я это предвидел и набил рюкзак едой. Сам Арнольдо приготовил. Так что, полундра, налетай!
Он снял пальмовый лист со столика и сделал приглашающий жест. Марья принюхалась и побежала к рукомойнику, а затем атаковала столик.
Романов наслаждался. Марья уплетала деликатесы и закатывала глаза. Он подкладывал новые ломти и попутно оглаживал её горячей рукой. Когда тарелки опустели, он без лишних слов влепил ей искромётный поцелуй.
– Свят, за ужин спасибо, но и только, – успела крикнуть она, когда он уже стягивал с неё юбку. – Я же с Андреем!
– В данный момент ты со мной. Не перечь царю!
И чумовой, долгий его поцелуй сказал своё решающее слово. Энергия для сопротивления предательски стекла в низ её живота.
– Ты ведь любишь меня? – шептал он ей.
– Люблю.
– Хотела, чтобы я тебя нашёл?
– Хотела.
– Я нашёл.
… С первыми лучами солнца тропики обрушили на спящую парочку бетховенскую симфонию звуков.
Их сплетённые тела на смятых простынях подали признаки жизни от этого звукопада. Марья засмеялась, Романов солнечно улыбнулся и сладко потянулся.
– Свят, а меня ночью гусеничный трактор переехал, – доложила она ему.
– Моя работа, любовушка. Я по тебе ездил всю ночь и не прочь сделать это при свете дня.
– Не получится. За мной наблюдают тысячи глаз, и очень ревнивых. У этих глаз есть продолжения в виде когтей, клыков и шипов.
– Они ещё более ревнивые, чем я?
Он прижал её к себе и спросил заговорщицким тоном:
– Было шедеврально?
Она ответила:
– Ты был на самом высоком пике!
Он рассиялся от похвалы и смачно её поцеловал, и тут же раздались рычание, блеяние, стрекот, лай и жужжание.
– Я не шучу, Святик. Местный звериный мир считает меня членом своего сообщества и рьяно охраняет мой покой. Не разрешает даже шуметь кому-то под моими окнами. Тебя они могут по ошибке принять за агрессора. Я должна им объяснить, что ты – мой друг.
– Давай, объясняй. Я бы не хотел, чтобы какая-нибудь гадина, охранница твоего покоя, ужалила меня или сожрала.
Марья оделась и пошла объясняться с фауной насчёт неизвестно откуда взявшегося второго двуногого. Потом подобрала с пляжа несколько свежих форелей, подброшенных ей дельфинами, и пошла запекать их на углях.
Романов вышел на свет Божий, щурясь и пританцовывая от избытка чувств. Подкатил к Марье и на ушко ей пророкотал:
– Мадам, властитель подлунного мира готов вам услужить. Что прикажете?
Марья сунула ему в руки нож и сказала:
– Если хочешь есть, почисти рыбку.
– Разве это рыбка? Это же целый хряк!
– Она не хрюкает. Свят, ты можешь рассекретить своё появление тут? Огнев завернул остров в силовой кокон. Как ты его пробил?
– Зуши научил меня работать с силовыми полями. Я нашёл в Мировом океане «забинтованный» островок. Единственный из пятисот тысяч. Видишь, как легко я переиграл нашего умника.
– А где, кстати, он?
– А разве бы он не помешал нам ночью?
– И всё-таки?
– Я дал ему срочное задание государственной важности и услал куда подальше.
– Теперь главный вопрос, – сказала Марья, переворачивая рыбьи тушки на вертелах. – Помнится, ты с треском выдворил меня из царства. Чем я обязана столь милостивому твоему интересу к моей скромной шелудивой персоне?
– Я захотел первым поздравить тебя с новым мужем.
– Чиво-о?!
– Не далее как позавчера я подписал наш с тобой развод. А вчера Огнев уже зарегистрировал ваш брак заочно, пользуясь твоей доверенностью. И теперь ты его жена! Мы поменялись с ним местами. Прикинь, он – законный, а я – любовник. Вот я и украл тебя у него, как это делал он. Пусть теперь на собственной шкуре прочувствует то, что доставлял мне.
– И ты ради мести пошёл на смену ролей и нарушение заповеди?!
– Зло должно быть наказано! Добром. Теперь, когда ты будешь таять в его объятьях, ничто не будет омрачать твоё счастье, потому что ты перестанешь меня бояться и будешь знать, что твой истинный муж от Бога по-прежнему тебя любит и верен тебе! Ну и, психологиня, напряги свои извилины.
Марья взяла его руку, закрыла глаза и считала всё, что надо!
– Свят, ты святой.
– Даром, что ли, у меня это качество в имя зашито?
– Ты затеял всю эту свистопляску, чтобы Андрей больше не хотел свалить туда, откуда его достать нереально. Отдал меня Огневу, чтобы сохранить ему жизнь.
– Садись, пять! Царь подарил своему сановнику свою и его любимую цацку. А себя осиротил и обездолил. Вот такие дела, Маруня.
– Ход, конечно,блестящий. Пожертвовал игрушкой.
– Оторвал от сердца. Прости, любимая! А к рыбе есть белое вино?
– Поищи в винном погребке. И что теперь будет?
– Поедим и ещё немножко горизонтально отдохнём, что ж ещё! Я не доспал.
– Я о другом.
– А-а, пусть всё идёт своим чередом. Я люблю тебя, ты любишь меня, будем встречаться украдкой. Другого пути нет. Зато Андрюшка будет сиять своими синими глазами.
– Но наша с тобой любовь – грешная.
– В этой невыносимой ситуации другого пути нет.
– Но как твоё сердце выдержит?
– Вот именно. Наконец-то вспомнила обо мне.
Марья отложила тарелки и крепко обняла Свята, оросив горячими слезами его грудь в густых шерстинках.
– Святик, миленький мальчишечка мой, солнышко моё ясное. Ты постоянно ищешь свет в конце туннеля, и уже целый букет тоннелей и света собрал. Я недопонимала тебя. Много чего домысливала.
– Красивая женщина ни в чём не виновата.
– Ой, с каких пор твой юмор стал уличным?
– Ты хорошо пропекла рыбу? Глиста не подцепим?
– Сорок минут – по нормативам. Я для подстраховки держу их на углях час.
– Хвалю. А козье молоко кипятишь?
– Естественно. Я ведь живу в дикой природе. Но хочу тебя успокоить. Когда произошла Катастрофа, всё живое было превращено в горстки молекул. Но потом фауна была молниеносно возвращена в свои матрицы и ожила. А вот паразиты, населявшие животных, – нет, ведь их изначально не было в матрицах. Так что гельминтов в мире осталось ничтожно мало. Но я всё равно соблюдаю санитарию, Святик.
– Святик?! – раздался крайне удивлённый голос Андрея. Он появился ниоткуда с букетом белых георгинов. Преподнёс их Марье, поцеловал её в щёку и повернулся к Романову.
– Твоё величество, доброе утро. Наш пострел везде поспел?
– Но-но, Огнев, не забывайся! Я только что тебе свою любимую женщину на блюдечке преподнёс и сходу нарвался на твоё хамство! Субординацию соблюдай. Я прибыл на остров, чтобы поздравить Марью со сменой статуса. Теперь она не царица, а премьерша. Я решил нежно и бережно передать её тебе с рук на руки. И рыбкой закусить. Ты пузырь захватил?
– Шампанское.
– Открывай.
Огнев вдруг бухнулся в шезлонг и начал бешено смеяться. Остановился и строго спросил:
– Марья, почему ты назвала бывшего мужа уменьшительно-ласкательно? Вы успели поладить?
– Но он лишь утром сказал, что я стала твоей женой, – сболтнула Марья и осеклась.
– Значит, вместе переночевали...
– А как ты хотел, Огнев? – включился царь. – Ты у меня её тибрил? Плохой пример подавал? Вот и я на прощанье экс-жёнушку приголубил, чтобы ей было с кем в дальнейшем сравнивать. Почувствуй теперь, каково было мне терпеть твоё присутствие в нашей супружеской жизни?
Андрей принёс бокалы, степенно разлил шампанское, выпил и начал жадно, остервенело поедать форель. Он заедал горькую обиду. Романов пировал, наслаждаясь его унижением. А Марья страдала за обоих.
Всё было как всегда. Тысячи километров от Москвы, где они претерпели столько мучений, не отдалили троицу от треугольника ни на сантиметр. Боль прилипла намертво.
Марья включила нежнейшую мелодию «Полёт ангелов» и взлетела в ярко-синее небо. Ветер взметнул юбку и куполом накрыл её голову. Мужчины созерцали восхитительное зрелище с лёгкой улыбкой.
– Арбузики у неё сзади тяжёленькие, но с аэродинамикой она справляется, – заметил Романов.
– Дыньки спереди тоже увесистые, но на полётные характеристики не влияют, – поддакнул Огнев.
– Проголодается девочка – спустится. Допьём твой шампусик, Марье он ни к чему. Нам на прощанье надо ещё искупаться.
– Нам? На прощанье?
– Ты каким-то тугодумом стал, Андрей. Встряхнись, алё! Думаешь, сможешь полноценно работать в диких условиях на пару с дельфинами и койотами?
– Ну да. Остров всё равно рассекречен. Зуши обучил тебя работать с магнитным полем?
– Так и есть. Марья перед тобой не виновата. Я не сообщил ей о нашей с тобой сделке, и ты сам знаешь, почему. Мне захотелось расстаться с любимой красиво и сладко. А то засох в своём кабинете с этими губернаторами, ходатаями и реформаторами. Не обессудь, брателло.
Романов как-то сразу устал, осунулся и нахохлился.
Марья вернулась на остров, хорошо остудив себя и попутно попрощавшись с водным царством. Она сходу подбежала к Романову, обняла его и расцеловала в обе щеки.
– Святик, ты мой герой. Я молилась за тебя, молюсь и буду молиться всегда. Андрюш, ты разве не понял? Свят уступил меня тебе, чтобы ты больше не устраивал голодовки. И сделал это в своём стиле, с финтифлюшками. Святик, Андрюш, а может, это и есть настоящее, трудное, нескучное человеческое счастье? Не представляю себя сидящей на завалинке в затрапезном халате, с семечками, нечёсанной, чем-то недовольной, и мечтающей о несбыточном, небесно-океаническом…
– Собирайся домой, в Москву, – сухо оборвал её философствования Андрей.
Продолжение Глава 149.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская