Первая часть истории здесь
Место, в которое попала Зося, выглядело как узкий бесконечный коридор.
Словно погруженная в транс, Зося блуждала по нему как по лабиринту .
Страха не было. Только апатия и холод внутри. На эмоции не осталось сил. Она просто шла и шла, минуя поворот за поворотом, автоматически переставляя ноги как заводная кукла.
Зосю не занимало больше ни Петькино преображение, ни изменившийся облик Полины. Не вспоминала она ни про Таню, ни про детей, к которым приходили ночные опасные духи.
Её больше ничего не тревожило и не волновало.
Оступившись, Зося упала на коленки, ударилась лбом о шершавую стену.
А когда оперлась на неё, чтобы подняться – увидела прямо перед собой комнату!
Стена вдруг сделалась прозрачной, и за ней как за стеклом проявилась до боли знакомая кухня!
Кудрявая Валюха раскладывала на столике карты и что-то с жаром объясняла сидевшему напротив Порфирычу. Кот позёвывал и косился на кастрюльку на плите, и тогда тэрэнька шлёпала его веером по лапе, чтобы не отвлекался. Пристроившийся на спинке стула Злуч внимательно следил за появляющимися из колоды картами, всем своим видом проявляя беспокойство.
Валюха тоже была встревожена – то и дело подливала в маленькую рюмку каких-то капель из пузырька. Подъездный немедленно подхватывал её и опрокидывал себе в пасть, и Валюха снова принималась капать.
Изображение надвинулось поближе, и Зося увидела свою старую неудачную фотографию, поперёк которой лежала карта Дама Пик.
Зося знала, что это недобрый знак. Эта карта считалась предвестницей неприятностей и опасности, за Дамой Пик всегда тянулся шлейф из невзгод и проблем.
Теперь Зосе стало понятно волнение Валюхи – кикимора переживала за неё.
Порфирыч что-то спросил, Валюха ответила, однако Зося ни услышала ни слова – ей «показывали» немое кино.
И пусть. Зосе было всё равно. Она не попыталась постучать в стену, не попробовала хоть как-то привлечь к себе внимание.
По стеклу пробежала рябь помех, и в кухню вошла мама.
Она выглядела спокойной и расслабленной.
Не замечая восседающую за столом компанию, прошла к плите, помешала варево в кастрюле. Потом не спеша заварила себе кофе, взяла зефир из вазочки, присела на диванчик в углу, включила маленький телевизор...
При её появлении в душе у Зоси впервые что-то болезненно дёрнулось.
Ей захотелось туда, на свою кухню!
Захотелось, чтобы мама обняла её как в детстве и пообещала, что всё обязательно наладится.
- Мама... – шепнула Зося. – Мама... Мамочка... Я здесь!
Конечно же её никто не услышал, и тогда Зося затарабанила по прозрачной стене, словно надеялась её пробить.
Картинка дрогнула и поменялась.
Теперь Зосе показывали одну из комнат в особняке.
За столами сидели девочки лет шести-семи, все в серых платьицах и белых кружевных фартучках. Перед каждой лежал белый лист и цветные карандаши. Девочки что-то сосредоточенно рисовали.
Владислава прохаживалась между столами, что-то объясняла, иногда подправляя детали рисунков. Временами будто невзначай поглаживала девочек по волосам, и те сжимались от её прикосновений.
Полина наблюдала за происходящим из кресла. Лицо её скрывала тень, пальцы лениво перебирали жемчужины сотуара.
Крупные, как на подбор, бусины тускло мерцали, и Зося не могла отвести от них взгляд.
В движении рук Полины было что-то гипнотическое, завораживающее, и девочки одна за другой отложили в сторону карандаши, стали смотреть на медленно покачивающееся украшение.
Время шло, сотуар всё так же раскачивался.
И так хотелось подойти поближе. потрогать ровный глянцевый жемчуг.
Владислава встала за спинку кресла, сделала приглашающий жест.
Сидящая на первой парте девочка послушно поднялась и направилась к Полине.
Она шла чуть покачиваясь, взгляд был стеклянный, пустой.
Полина ждала, в нетерпении подавшись вперёд, и, когда девочка приблизилась, положила ладонь ей на лицо.
Некоторое время ничего не происходило. А потом девочку сильно встряхнуло, контуры её тела немного смазались, она сделалась прозрачной, зыбкой как призрак.
Это длилось всего лишь секунду. Когда Полина убрала руку, Владислава отвела бедняжку на место.
А к Полине уже послушно направлялась следующая ученица.
Всего девочек было двенадцать. После короткого «общения» с Полиной они заметно побледнели, сделались вялыми и полусонными.
Переглянувшись с сестрой, Владислава хлопнула в ладоши, возвещая об окончании урока, но девочки так и продолжали неподвижно сидеть.
В классную комнату заглянул Петька, потряс зажатым в руке колокольчиком, и лишь тогда воспитанницы очнулись и рассеянно принялись собирать рисунки и карандаши.
- Петька-а-а.. – протянула Зося. – Ты живой?.. Кого же я видела за шторой?..
В ответ на её вопрос Полина повернула голову и посмотрела на Зосю.
Губы её растянулись в тонкую щель, по лицу прошла судорога, полностью искажая знакомые черты.
Сидящее в кресле существо давно перестало быть Полиной.
Зося тихо вскрикнула - и всё пропало.
Перед Зосей была лишь пыльная серая стена.
Некоторое время девушка продолжала на неё смотреть, пока не услышала тоненький всхлип где-то рядом.
Она было подумала, что это просто галлюцинация, но всхлип повторился. Недалеко от Зоси кто-то плакал горестно и едва различимо.
И Зося побежала на голос, боясь его потерять.
За очередным поворотом у стены сгорбилась маленькая фигурка в пижаме. Сотрясаясь от беззвучного плача, прижимала к себе плюшевого потрёпанного медвежонка. Зося узнала его разные глаза-пуговицы – точно такие были в её сне про буку!
- Не бойся! – шепнула она малышке, присаживаясь рядом на корточки. – Не бойся. Ты теперь не одна.
Зося обняла девочку, пытаясь согреть. И та доверчиво прижалась к ней, повернула опухшую от слез мордашку, спросила про маму.
- Мама дома. – Зося постаралась, чтобы её голос звучал спокойно.
- И папа дома? – всхлипнула девочка.
- И папа.
- Хочу к ним! Хочу домой! И мишка хочет!
- Не плачь! – Зося хотела сказать, что за девочкой скоро приедут родители, но не смогла заставить себя соврать.
- Хочу, чтобы мама пришла! Хочу домой! – малышка снова заплакала, а у Зоси вдруг резко потяжелело в затылке, и накатила такая слабость, что пришлось опереться о стену.
- Зося! Зося-я-я... - позвали из-за стены. – Я соскучился, зая!
Сквозь прозрачную преграду девушке улыбался Андрей, шевелили пальцами, словно наматывал на запястье что-то невидимое.
- Прости, зая. Не успел вовремя остановиться. Так соскучился по тебе, что хватил лишку. Сейчас станет полегче.
- Ты... ты... – Зося покрутила головой, пытаясь отогнать тягучую одурь. – Что... ты... сделал?
- Потянул твоего дзядку. – Андрей потрогал пальцем успевшую затянуться трещинку на стекле, через которую просочилась Зосина энергия. – Трудно до тебя достать. Стекло мешает. Поэтому и забрал побольше. Прости, зая, не смог удержаться от вкусного. Раньше тянул понемногу, и ты даже не чувствовала. А сейчас пришлось посильней.
Зося коснулась покрывшегося испариной лба, а в ушах продолжало отдаваться колоколом: «забрал побольше... побольше... побольше...»
Так вот почему ей так скверно и тяжело! И эта рассеянность, вялость, все её оплошности – от того, что у неё почти не осталось связи с дзядкой.
Не осталось внутренней силы, опоры, веры в себя!
- Не надоело тебе там, зай? Может хватит бродить? Давай лучше, возвращайся ко мне. Посидим, посумерничаем. Бабку к тебе не подпущу. Не стану с ней делиться. Обещаю, зай. Верь мне. - Андрей положил руку на сердце и жадно облизнулся. – Соглашайся, зая. Будет немного больно, но я вытащу...
- Размечтался... Я, что, похожа на дурочку?
- Ты и есть дурочка, - заржал Андрей, но тут же посерьезнел. – Соглашайся. Ты там пропадёшь, зая. А со мной тебе будет хорошо. Я больше не буду спешить. По глоточку каждое утро... Посмакую пока можно.
Зосе захотелось плюнуть в наглые глаза, долбануть по ухмыляющейся роже, сделать хоть что-что, чтобы не слышать и не видеть Андрея.
А потом она подумала о плачущей испуганной малышке.
Если она сможет забрать с собой и девочку, если сможет её спасти, то, пожалуй, стоит согласиться.
О себе Зося даже не думала, но малышку можно и нужно попытаться вернуть родителям!
- Андрей!.. Я соглашусь при одном условии! – Зося прокашлялась и решилась. – Пообещай мне, что не тронешь девочку! Поклянись, что причинишь ей вреда!
- Да сдалась она мне! Там нечего брать. По детям у нас ночные духи...
- Вот, и хорошо, что нечего. Но всё равно поклянись! Пообещай, что вернёшь её родителям!
- С чего бы? – хмыкнул Андрей. – Забудь про неё. Девчонка останется там. Двоих мне не вытянуть. Даже не буду пытаться.
- Тогда я тоже останусь! – решительно заявила Зося, и Андрей недовольно скривился.
- Хорошо, хорошо! Я попробую забрать вас обеих. Только помогай мне, не телись. К вам в любой момент могут нагрянуть хозяйки.
Андрей приник к стене, положил ладони на стекло, уставился на Зосю тяжёлым взглядом.
- Нам нужно соединить ладони. Давай же, зая! Сделай это.
Зося послушно потянулась к нему, но малышка повисла у неё на руке, захныкала, запричитала:
- Тётенька, не ходи к нему! Я боюсь! Он плохой!
- Не плачь, милая, - Зося поцеловала девочку. – Всё будет хорошо, обещаю. Андрей, предлагаю вытащить нас по очереди. Так надёжней, и легче тебе. Сначала пойдёт она...
- Нет! – перебил Зосю Андрей. – Сначала - ты!
- Нет. Сначала девочка!
- Я хочу с тобой! С тобой! – рыдала малышка. - Не отдавай меня!
- Дядя отведет тебя к маме с папой. – пыталась упокоить её Зося. - Не бойся! И скоро будешь дома!
- Положи руки! – рычал Андрей. – Зося! Сделай как я сказал!
Не обращая внимания на его тон, Зося потянула девочку к стене.
- Давай положим твои ладошки вот сюда... – заговорила она и осеклась, когда Андрей быстро убрал руки от стекла.
- Сначала пойдешь ты. Потом девчонка. – отчеканил он по слогам, а лицо исказила злоба.
Эта смена в настроении подтвердила Зосину догадку о том, что Андрей не собирался забирать ребёнка. Специально врал ей, чтобы согласилась на переход.
- Без девочки я не уйду! – как можно тверже сказала Зося, и тогда он сорвался.
- Стерва! Тебе же хуже! Не хочешь по-хорошему – выжру тебя здесь и сразу!
Под его взглядом стекло пошло трещинами.
Зосю швырнуло на колени, голова взорвалась болью, что-то начало ворочаться внутри, давить, распирать...
Зося ослепла и оглохла, и насмешливый голос Полины донёсся до неё сквозь вой и треск в ушах.
- А у нас гости? Какой интересный мужчина! Зося, почему ты скрывала это сокровище? Почему не предупредила, что к нам пожалует твой приятель? Мы бы поставили пятый прибор на стол. Подготовились бы к встрече как следует. А теперь мне придётся импровизировать!.. Впрочем, так даже лучше!