(вторая часть "Колыбельной для ночницы")
Первая часть истории здесь
Зосю разбудили поскрипывания и недовольное бормотание.
Сжавшись от страха в комок, она напряженно вслушивалась в звуки, а сама пыталась нащупать упрятанный глубоко под подушку мешочек с льняным семенем. Пальцы путались в смятой наволочке, и от навалившейся беспомощности хотелось завыть в голос.
Даже находясь в безопасности собственного дома, Зося продолжала бояться колдуна и его бабку-ведьму.
Про то, что сумка с вещами осталась у Андрея, Зося вспомнила на следующий день после своего возвращения, проводив мать на дачу.
Они так и не поговорили толком. Мать лишь спросила, как прошла конференция, и Зося соврала что-то невнятное да сославшись на усталость, закрылась у себя.
На предложение матери поехать вместе с ней, чтобы поесть клубнику с грядки, нарвать черешни и помочь с рассадой, ответила отказом, отговорившись тем, что нездоровится.
Мать всполошилась и хотела остаться, пришлось выпроваживать её почти насильно. Зося была не в том настроении, чтобы общаться. Её не интересовали новости ни про соседей, ни про коллег матери.
Пытаясь привести мысли в порядок, Зося послонялась по комнатам, а потом решила разобрать вещи.
И только тогда поняла, что сумки нигде нет!
В панике она попыталась связаться с бабой Чурой, но как только повязала платок, так сразу в ушах принялось противно трещать и посвистывать. Один раз Зосе даже послышался чей-то злорадный смешок, но тут же пропал. Напрасно она звала, напрасно обращалась к Чуре по имени – та так и не вышла на контакт.
Стянув с головы бесполезную тряпку, Зося отшвырнула её в угол и приказала себе успокоиться. Получилось не сразу, сердце отстукивало дробь и мутилось в глазах, но в конце концов ей всё же удалось взять себя в руки.
Попросить совета и помощи было решительно не у кого, пришлось выкручиваться самой.
Перетряхнув немногочисленные мамины запасы, Зося обнаружила пакетик льняного семени и несколько пачек соли.
Еще с университетских времен она помнила, что лён раньше использовали как оберег от злых чар и колдовства. Доказательств тому у Зоси не было. Оставалось лишь надеяться, что это правда.
Соль она рассыпала возле порога, проложила из неё дорожку по всей длине подоконников, радуясь, что матери нет дома и некому ей помешать. Объяснять причину своих странных действий Зося ни за что бы не стала – мать вряд ли бы поверила ей, подумала бы еще, что у дочки неладно с головой.
Не особенно надеясь на то, что сработает, Зося всё же воткнула в дверную притолоку булавку, смоченную в уксусе. И добавила несколько иголок.
К сожалению, у неё не было ни тирличь-травы, ни орхилина – волшебных чудо-растений, способных уберечь от колдовства и злых чар.
В качестве оберега могли послужить и травы попроще – такие как крапива и чертополох. Но их тоже в доме не водилось.
Льняное семя Зося ссыпала в мешочек и спрятала в карман, а ночью решила убрать под подушку. И вот теперь никак не могла его найти.
Скрип повторился. Совсем рядом за стеной кто-то негромко прокашлялся и пожаловался на ревматизм и отсутствие печки. Снова покашлял и горестно вздохнул.
- Голодно... ссохлося во рту... Хоть бы глоточек водицы...
Ворчливый дребезжащий голос показался Зосе знакомым.
Да это же... это же... тэрэнька?!
Вместе с ней должен быть и сычик. Домовик!
За всеми переживаниями и страхами она совсем позабыла про них!
Набросив халат, Зося осторожно приоткрыла дверь и встретилась взглядом с нахохлившимся, как стожок сена, сычом. Маленькая сова сидела на спинке старого кресла-качалки, его мерное поскрипывание и испугало Зосю. Кресло раскачивалось словно само по себе – тэрэнька оставалась невидимой. Её выдавали лишь звуки, идущие от подушек.
При появлении Зоси кикимора заголосила еще громче и жалобнее. Сыч тоже издал недовольное клекотание и укоризненно мигнул.
- Голоднооо... ссохлося всё... водицы бы испить...
- Вы почему не поели? - удивилась Зося. - Мама же пирог испекла, и чай с вечера остался...
- Не можем мы без разрешения! На новом месте разрешение нужно. – возмущённо перебила Зосю тэрэнька. - Что ты за хозяйка! Зачем нас сюда принесла да и бросила??
- Простите. – Зосе сделалось неловко. – Я отвлеклась, забыла про вас. Но вы тоже молчали! Не подавали о себе знака. Почему?
- Не молчали, а приглядывались. – поправила Зосю тэрэнька. – Нужно было всё изучить, с местными обзнакомиться. Мало ли, куда ты нас затащила!
- И как – познакомились?
- Не-а. Нет здеся никого. Печать запустения на всём.
- Какая еще печать? – возмутилась Зося. – Мы с мамой не шикуем, конечно. Но и не бедствуем!
- Помощников у вас нету. Друзей дома. Вроде Злуча и меня.
- Злуча??
- Агась. Злучь – вон он, сверху сидит. Бывший домовик Филониды.
При этих словах, сычик пронзительно вскрикнул и, зависнув в пустоте, сердито защёлкал клювом под начавшееся верещание тэрэньки.
- Уйми его, хозяйка! Уйми Злуча! – взмолилась кикимора. – Он мне все волосья повыдергает! Озлился на меня за имя!
- Злуч, перестаньте. Пожалуйста! Хватит трепать Валентину! – слегка запнувшись, попросила Зося. Она не знала, как правильно обращаться к домовику. И не представляла - как можно его усмирить.
Однако сычик послушался сразу же. Всё от того, что Зося назвала тэрэньку по имени. Снова усевшись на спинку кресла, невозмутимо принялся чистить пёрышки, а кикимора еще долго причитала про испорченную прическу.
- Может вам зеркало дать? И расческу? – предложила Зося.
- Расческу! – передразнила тэрэнька и громко высморкалась. – Что ж ты за хозяйка такая! Не можешь защитить свою помощницу от тирании! Андрюшка бы такого ни в жисть не допустил! Раскрошил бы сыча на тысячу перьев! Зачем я только к тебе притащилася! Ох, судьбина моя, ох, горемыка!
Зося почувствовала себя виноватой. Действительно, с Валентиной нехорошо получилось. Сычика она сразу планировала забрать с собой, а кикимору прихватила случайно, вместе с фартуком. Как же её теперь вернуть?
- Не надо меня возвращать! – немедленно фыркнуло с кресла. – У Андрюхи не забалуешь. Без работы ни на минуточку не оставит. А у тебя прямо курорт. И ничего так, миленько. Мне всё нравится.
- А вам... тебе нравится? – спросила Зося у сычика Злуча.
Но тот промолчал, лишь наклонил голову в сторону и мигнул.
- Нравится, нравится. Не сумлевайся. Где, говоришь, пирог?
- Да на столе, под салфеткой. Это теперь и ваш дом. Берите, что хотите.
Затрепетал воздух, протопотали частые шажки – это тэрэнька устремилась на кухню. Минуту подумав, сычик полетел вслед за ней. И Зося поплелась за ними.
Пирог исчезал на глазах, по всей столешнице были рассыпаны крошки. Сычик деликатно склевывал их, тэрэнька же громко и смачно жевала.
Забулькал чайник, в чашку полилась заварка, с полки плавно спланировала стеклянная сахарница до верха заполненная ровненькими коричневыми кусочками.
- Чтой-то сахар у тебя загорелый... будто грязный? - с подозрением спросила тэрэнька.
- Тростниковый потому что. Он полезнее белого. Давайте, я чайник разогрею... – запоздало предложила Зося, но в ответ снова раздались хруст и чавканье.
И всё же Зося поставила чайник на плиту – ей тоже захотелось чая.
В компании домовика и кикиморы она почувствовала себя значительно лучше и увереннее. Пирога ей не оставили, но в вазочке еще были конфеты. В холодильнике лежали сыр и колбаса.
Так что поздний ночной перекус продолжился.
Расслабившись, Зося пожаловалась, что забыла у Андрея сумку, чем вызвала новое фырканье тэрэньки.
- Да мы уж поняли про то. Не дураки. С утра по дому как подстреленная мечешься. Соль, вон, рассыпала – мне и к окошку теперь не подойти. А поглазеть-то охота – как в городах живут? Выгуляешь меня как-нибудь, а, хозяйка?
- Как это – выгуляешь? – оторопела Зося.
- Да молча. Фартук на себя набросишь и на улочку. Только соль перед тем смети, а то ведь не выпустит меня.
- Зачем вам на улицу? - Зося представила, как в фартуке бродит по торговому центру и рассмеялась.
- Дак поглазеть же! Интересно – что у вас и почём? Уж так в магазин хочется, на тряпочки глянуть. И в этот, как его-то? Парфбар! У Андрюшки одна девица приезжая... из тех, что потом... ну, ты понимаешь... Так вот она так пахла, так пахла! Провоняла прямо весь дом. Все уши нам прожужжала про этот самый парфбар!
При упоминании девицы и её печальной участи, Зося помрачнела. Снова вернулись страхи, настроение испортилось.
- Не куксись. – тут же отреагировала Валюха. - Спать иди. Мы всё приберём.
- Что-то не хочется спать. Вдруг он придёт?
- Как придёт, так и уйдёт. В дом ему не зайти, если не пустишь.
- А дальше? Как дальше жить? Он же сторожить будет!
- Когда придёт – тогда подумаешь. Пока же нет никого. Вот и поспи.
- А вы?
- И мы покемарим. Я уже ваш диванчик испробовала. Мягонький. Удобный.
- Валентина...
- Валюхой зови. – разрешила тэрэнька. - Мне так привычнее.
- Хорошо. Валюха. Извините за вопрос... Почему вас превратили в... в...
- Кикиморку? Язык подвёл, будь он неладен! Поболтать дюже любила. Да сплетни пособирать. Вот Прасковка и осерчала.
- А обратно? Есть способ превратить вас обратно?
- Обратно не превратить. – Валюха тоненько вздохнула. – Спасибо, хоть так. А могла бы и хуже сделать.
- Куда уж хуже?
- Да туда. Могла бы в одержимую обратить, разум забрать, всё человечье вытравить. Тогда бы только с нитками и возилась. Куделю путала, на людей бросалася. Не дай такого, не приведи!.. Превратила меня, горемычную... Поставила палку, накрутила на неё тряпок, а потом...
Голос тэрэньки задрожал, и она всхлипнула.
- Спасибо, что ты подвернулася. И забрала фартук! Невмоготу мне было притворяться! Андрюхе-ироду угождать! Подумывала даже о том, чтобы в печку нырнуть... Ох, судьба-судьбинушка, повернулася ты ко мне задом!
Под печальный рассказ тэрэньки Зося начала дремать. Всё-таки она здорово вымоталась за этот день. Да и за предыдущие тоже.
- Поспи, хозяйка, - мягкие ладошки подтолкнули Зосю в коридорчик. – Пойди, покемарь хоть немножечко. А мы тут приберемся-похлопочем.
Зося послушно поднялась и побрела к себе. Прежде чем улечься, извлекла из-под подушки мешочек с льняным семенем и положила рядом на кровать. Потом проверила сотовый – хотела узнать, отреагировал ли Петька на её сообщения. Однако те так и висели непрочитанными, и Зося решила, что завтра обязательно сходит к бывшему другу, чтобы поговорить начистоту. Пускай посмотрит ей в глаза и объяснит причину своего вранья!
Выключать ночник она не стала, укутавшись в одеяло закрыла глаза и тут же погрузилась в сон.
А на кухоньке еще долго продолжал побулькивать чайник да звякали чашки под тихое бормотание телевизора.