"- Я тебя сейчас тут пришибу, - он заговорил негромко, и перешёл к двери, совсем загородив её собою, - А потом подпалю тут всё, костей твоих никто не найдёт, когда эта халупа сгорит. А и найдут, так что – печка вон какая старая, полыхнула, делов-то! Но сначала побалуюсь… уж больно ты, Анька, сладка, никто мне так сладок не был…"
*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 13.
Рано утром, до свету ещё, Аня бежала в сторону дома бабушки Глафиры Хониной, в надежде, что та не побоится Петряевых и пустит её пожить. Стараясь не думать плохо про деда, Аня пробежала мимо родного забора чуть не с закрытыми глазами…
Может, стоит смирить свою гордыню, спрятать обиду и попроситься к деду? Но тут Ане явилось лицо деда, его глаза, с укоризной взирающие на неё из-под нахмуренных бровей. Видеть это каждый день, так и поверить в свою вину недолго… Ведь не только в обиде здесь дело, а в том… что не могла Аня отделаться от того, что и себя винит в смерти дочки, и деда тоже. Ведь позволь он остаться у него с того самого первого раза, когда Аня просилась, Машенька была бы жива. Ни себя Аня ещё не простила, ни деда. Ни уж тем более Петряевых!
Глафира Хонина в доме жила одна, младший сын её в городе остался, когда с войны вернулся и женился, а вот старший – пропал без вести в сорок третьем, но мать всё равно ждала, верила. Сын в город звал жить, внука нянчить, но Глафира пока не могла дом родной оставить, так, ездила погостить, помочь.
В это утро она прибиралась во дворе, разгоняя ногами назойливых кур и негромко им выговаривала, особо выделяя рябуху, которая, судя по сердитой тираде хозяйки, отказывалась нестись исправно, как остальные.
- Глафира Фёдоровна, здравствуйте, - Аня нерешительно приоткрыла калитку и заглянула во двор, - Можно войти?
- Здравствуй, Аня. Входи, чего ж. Собаки у меня нет, чем кормить-то.
- Глафира Фёдоровна, я к вам с просьбой…
- Знаю, с какой, можешь не говорить. Да только… не сужу я тебя, что от мужа ушла, не моё это дело. Да и пустить тебя я не прочь, мне вот в город надо к сыну, внучонок у меня там, сноха снова на сносях, помочь надо, а дом не на кого оставить. Но ведь ты поди тоже ненадолго.
- Почему ненадолго, - не поняла Аня, - Я пока никуда не собираюсь уезжать, да и председатель не пустит…
- Бог терпел, и нам велел, вот что мне мать говорила, - бабка Глафира поджала губы, - Вот и ты… дитя схоронила, горе это, дак ведь не ты одна, и я вот тоже такой беды в молодости отведала. Что уж, такая наша бабья доля. Охолонишься маненько, да и к мужу. Вот и говорю – ненадолго ты ко мне, может вон уж и завтра помиритесь с Аркадием.
- Не вернусь я к мужу, - тихо сказала Аня, - Никогда. Свои у меня причины. Ну, если так, то простите меня за спрос. До свидания.
Аня вышла за калитку на негнущихся ногах, что-то даже дышать тяжко стало, как подумала про Аркадия. Она ведь уже забывать стала, заставляла себя забыть ту, прошлую жизнь, пока в старом домике Михайловых квартировала.
- Анна, постой, - Глафира Фёдоровна вышла со двора и окликнула Аню, - Поди сюда, на улице не стану говорить.
Аня вернулась, не ей обиды строить, идти ей всё равно некуда. Глафира поманила её в дом, сама отряхнула снег со старых валенок и отворила дверь в сени.
- Вот, из сеней у меня две двери, сюда – сама я тут живу, и посторонних не люблю, уж не обессудь. А вот сюда, в эту дверь, комната небольшая, но светлая и тёплая, это мы когда дом перестраивали, так получилось. Печка посередине стоит, в обоих частях тепло, не замёрзнешь. Но уговор таков – мне помогать прибираться в доме и во дворе, курей покормить, когда я в городе, прочее такое. Скотины нет у меня, в колхоз всё сдала, кормить всё одно нечем. И самое главное – гостей никаких к себе не водить. Платы я никакой не беру, потому как помощь твоя мне и будет платой.
- Пустите меня значит? – спросила Аня с надеждой.
- Пущу. Но уж не обессудь – ежели станете тут с Аркашкой скандалы учинять да разбирательства, прогоню без разговоров. Я сказала – не судья я тебе, чего тебе с мужем не пожилось, а только и глядеть на вас не буду. Ежели не всё меж собой разъяснили, значит нечего тебе тут делать, к мужу вертайся и живи, как Бог назначил!
- Глафира Фёдоровна, наверно, тогда не стоит мне к вам идти на постой. Я к мужу не вернусь никогда, и рассказывать вам не стану, как мне там жилось и почему ушла. Но вот… он в этот раз приходил, грозил мне, и Зоя меня попросила съехать потому, что Петряевы и ей грозили. Врать вам не стану – не знаю, чего он ещё придумает, как решит мне отплатить. А я развестись хочу с ним, и решение моё окончательное. Спасибо, что приняли, но я тогда ещё поищу, к кому пойти.
- Ладно. Нечего бегать по селу с узелком, приходи ко мне, живи. А ежели станет Аркашка докучать, мы и на него управу найдём.
Аня сама не знала, как теперь ей правильно поступить. И отказаться не могла, бабушка Хонина ведь её не прогнала, несмотря ни на что, но и жить тут… Аня была уверена, что спокойной жизни Аркашка ей не даст, а значит и хозяйка долго терпеть не станет, прогонит её.
- Чего задумалась? Не бойся ничего, собирай вечером вещи свои и ко мне приходи.
Ана поблагодарила хозяйку и заспешила на работу. День прошёл в беспокойных думах, всё Аня никак не могла успокоиться, а вечером отпросилась чуть раньше, собраться ей недолго, но Глафира Фёдоровна тоже не станет до темна её дожидаться.
Сизые сумерки окрасили окрестности в синеву, туманная дымка стояла над полем, река набухла и потемнела, скоро пойдёт ледоход. Аня заглянула к Зое Михайловой, сказать, что Глафира Фёдоровна её пустила к себе, и сегодня Аня переберётся с вещами, а завтра всё в доме приберёт и помоет.
- Да не нужно убираться, у тебя и так чисто, я видала, - Зоя явно была рада такому известию, - Ключ оставь на притолоке, я завтра сама заберу. Анечка… ты меня прости, но… семья ведь у меня, и так еле перебиваемся…
- Ну что ты, Зоечка, спасибо тебе, что приветила меня. Хорошо я у тебя жила!
Аня собралась быстро. Добра у неё и не было никакого, одежды тоже немного, самое большое на себе надето, так что сборы были недолгими. Аня складывала библиотечную книжку, бережно обёрнутую серой бумагой, надо будет вернуть…
На крыльце послышались чьи-то тяжёлые, торопливые шаги и дверь распахнулась настежь, крючок отлетел с петли, вырванной из косяка бешеной силой. На пороге стоял Аркадий, в руке у него была сжата вожжа.
- Ты что же, так и станешь по селу бегать, меня позорить?! Мало мне в колхозе устроили, затравили, что я тебя, бедную, довёл до такого! – заорал Аркадий так, что звякнули стёкла в старом буфете, - А ну, быстро домой пошла!
В это самое время, когда Аркадий так некстати появился, Аня как раз достала маленький свёрток, который вместе с книгой прятала в ящике стола, там были все её немногие сбережения, которые она на поездку в город откладывала. Увидев Аркадия, она тут же сунула узелок себе за пазуху и встала за стол, чтобы хоть он оказался на пути этого деспота.
По дому разнёсся хмельной дух, Аркадий был хорошо так навеселе, мутные глаза и красное лицо подтверждали это. Разве такого остановит старенький стол, за которым стояла Аня?
Одним рывком он откинул в сторону это препятствие и воздух рассёк звук опустившейся на человека вожжи. Аня даже не вскрикнула, хотя боль ожгла её даже через тёплую шерстяную кофту.
- Я казал – домой! – орал Аркадий, - Ты мне жена покуда, и я не допущу… говорят, в город собралась, да?! Никуда ты не поедешь! А тут что прячешь, поди от полюбовника письмо?!
Аркадий рванул кофту, Аня как могла сопротивлялась, но Аркадий одной рукой сгрёб её в охапку и вытащил завязанные в тряпицу деньги.
- А, вот чего тут у тебя, ишь ты! – захохотал он Ане в лицо, - Бабе в руки денег нельзя давать, так говорят! - и он сунул узелок в свой карман.
Толкнул Аню, та отлетела к печи, вслед ей снова взвизгнула вожжа, но она успела увернуться, нетрезвый Аркадий был неловок.
- Отдай, что взял, или я сейчас же пойду к председателю, пусть зовёт и Конева, напишу всё, как есть! – Аня отошла подальше и посмотрела на дверь.
Не успеет, Аркашка как раз на пути стоит, хоть дверь и открыта, но не поспеть… Аня нащупала у печи старую кочергу и сжала её в руке. Аркадий увидел это и захохотал ещё громче.
- Я тебя сейчас тут пришибу, - он заговорил негромко, и перешёл к двери, совсем загородив её собою, - А потом подпалю тут всё, костей твоих никто не найдёт, когда эта халупа сгорит. А и найдут, так что – печка вон какая старая, полыхнула, делов-то! Но сначала побалуюсь… уж больно ты, Анька, сладка, никто мне так сладок не был…
- А ну, стоять! – позади Аркадия раздался сердитый возглас, и он всем своим грузным телом вздрогнул, когда в спину ему упёрлось ружьё.
Аня опустила занесённую для удара кочергу, она видела, что за Аркадием стоит дед Никифор, ружьё у него хоть и старое, охотником он всегда был знатным, потому и держал его в порядке. Осечки не случится. Это знал и Аркадий, затрясшись всем телом и опустив руку с вожжой.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025