Май стоял удивительно тёплым для тех краёв, сады нарядились в белоснежные наряды. Герман почти полностью оправился, хотя ранение периодически давало о себе знать.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aAfIyhcNdnIUZne3
Герман был твёрд в намерении уехать из села и увести свою семью. Ганя уезжать не хотела, она привыкла здесь, освоилась. Ей было жаль покидать дом, в который было вложено столько сил и в котором она родила своего первенца.
- Герман, давай останемся, - попросила Ганя в очередной раз.
- Милая моя, я и сам был бы рад остаться здесь, но это очень опасно. Ты видела, что село заполонили красноармейцы?
- Ну и пусть. Откуда им знать, что ты сражался на стороне белогвардейцев?
- Всякое может быть, Ганя. Вдруг кто-нибудь решит донести на меня?
- Много ли народу в селе знает о том, что ты белогвардеец?
- Нет, только тётка Дуся.
- Ещё знахарка баба Аксинья знает, - призналась Ганя. – Мне пришлось ей сказать, что ты белый, когда она приходила лечить тебя.
- Вот видишь, Ганя. Два человека знают. А, может, они кому-нибудь ещё рассказали! Нет, опасно нам здесь оставаться.
- Мне так не хочется уезжать отсюда, мне здесь так хорошо, - опустила голову Ганя.
- Мне тоже здесь хорошо, но… нам придётся найти место, где нас никто не знает – город, село – это не важно. Надоело мне в четырёх стенах сидеть, а на улице я не могу появиться: если меня увидят красные, то сразу вопросы пойдут – кто я такой и откуда здесь взялся?
- Я боюсь за тебя, Герман…
- А я за себя не боюсь. Я боюсь за вас – за тебя и сыночка нашего.
- Когда ты надумал уезжать и куда?
- Уезжать скорее нужно, а куда - я ещё не решил.
- Герман, давай поедем в село, где живут мои родители! – оживилась Ганя. – Там тебя никто не знает, в нашем селе ты всего-то один раз появлялся, когда сватать меня приезжал.
- Хорошо, давай поедем туда, тебе те края знакомы, там нам будет проще обустроиться.
Настроение Гани, которое ещё несколько минут назад было ужасным, заметно улучшилось, она была рада вернуться в родные края. Несмотря на не самые простые отношения с родителями, Ганя скучала по ним, она давно простила отца, который против воли отдал её замуж за ненавистного ей Макара Кривошеина. Скучала Ганя и по младшим братьям с сёстрами, ей не терпелось увидеться с семьёй.
- Нужно найти того, кто согласиться вывезти нас отсюда, - сказал Герман.
- Я похожу сегодня по дворам, где лошадь имеется, разузнаю, - ответила Ганя.
Ганя отправилась к соседу.
- Дядя Петя, уезжать я из села собираюсь.
- Что это ты надумала? – удивился он. – Чем тебе наше село не глянулось?
- К родителям я вернуться надумала. Возьмётесь ли вы нас до города отвезти?
- Отчего бы не отвезти? А хозяйство-то своё куда ты девать думаешь?
- Распродать всё хочу.
- Я бы купил у тебя всю твою живность, но только цену ты не ломи!
- Куда уж мне цену ломить? Поскорее мне продать бы надо.
- Вот это дело! Ну, сговоримся, знать, мы с тобой! – обрадовался сосед, потирая руки. – Когда ехать ты надумала?
- Через два дня, только… - Ганя замолчала. – Ехать надо поздно вечером, когда стемнеет.
- Это почему так?
- Так поезд ночью проходить будет, - нашлась, что ответить Ганя. – Что же я с дитём буду целый день на вокзале сидеть?
- А муженёк-то твой где? – огорошил Ганю вопросом сосед.
- В других краях он… - неуверенно ответила Ганя. Про то, что с ними поедет Герман она намеревалась сказать в самый последний момент перед отъездом.
- А ты, гляжу, баба не промах! – усмехнулся сосед. – Пока муженёк твой в других краях, полю6овничка себе завела!
- Что вы такое говорите? – вспыхнула краской Ганя.
- А что своими глазами видел, то и говорю, - невозмутимо ответил сосед. – Видел я, как по ночам из дома в сторону сарая мужик какой-то шастает!
- Это муж мой, Герман… - чуть слышно пролепетала Ганя.
- Интере-есные дела! Муж, говоришь? А что твой муженёк от честного народа хоронится и из дому только по ночам выходит?
- Не хоронится он… - окончательно растерялась Ганя.
- Ещё как хоронится! Давненько я его в селе не видывал!
Ганя молчала, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание поведению Германа, но в голову ничего не приходило.
- Ты за глупца меня считаешь? – наклонился над Ганей сосед. – Не-ет, ум у меня острый! Думается мне, что муженёк твой – из белых будет!
- Нет-нет, это неправда! – испуганно воскликнула Ганя.
- Ну, знать, не ошибся я… - довольно потёр руки сосед. – И не ври мне, а то вмиг разнесу по селу! Благо, красноармейцев тут много.
Ганя молчала, низко опустив голову.
- Ну, отвечай! – прикрикнул сосед. – Я ждать не буду!
- Это правда… - тихо ответила Ганя, не поднимая головы.
- А знаешь что? Отвезу я вас в город, - неожиданно сменил тон сосед.
- Отвезёте? – с недоверием смотрела на него Ганя.
- Отвезу!
- Ехать ночью нужно.
- Вот ты удумала, глупая баба! Ночью не получится, дозорные у красноармейцев на дороге сидят, а дорога-то из села всего одна.
- Полем можно проехать, - предложила Ганя.
- Ну уж нет! Получить пулю я точно не желаю!
- Что же делать?
- Теперь до сенокоса ждите. Закидаем мы подводу сеном, там твой белогвардеец и схоронится.
- Спасибо вам! – обрадовалась Ганя.
- На что мне твоё «спасибо»? Вы мне за мою работу всю свою скотину отдадите! Денег я вам за неё платить не стану! Ни гроша!
- Как же так? У нас ничего, кроме скотины, нет. Что же делать нам, если вы не заплатите?
- Не отдадите скотину – расскажу про твоего муженька красным! Вот прямо сейчас пойду и расскажу!
- Заберите наш дом, - молила Ганя, - только скотину не отнимайте! Продать нам её нужно…
- Дом я ваш и так заберу, - усмехнулся сосед. – Как только уедете, станет он моим – и кто мне запретит? Так что, идти мне к красным?
- Нет, молю вас, не рассказывайте им про Германа! Забирайте скотину, забирайте!
- Вот это дело! Ну, пойдём, прямо сейчас я вашу скотину и заберу!
- Нет! А как же мы без скотины будем? Вы же сказали, что в сенокос нас повезёте, а до первого сенокоса ещё целый месяц! Съестных запасов у нас немного, впроголодь нам жить придётся.
- И что? Зато живы будете, а если доложу я про твоего Германа – как знать, оставят ли вас в живых? Ну, веди меня в свой сарай!
Гане ничего не оставалось делать, как выполнить требование соседа, она понимала, что он не шутит и действительно может донести на Германа.
Сам Герман в это время прятался на чердаке дома, он видел, как в их дворе вместе с Ганей появился сосед, видел, как они вошли в сарай, после чего сосед стал перегонять всю их скотину в свой двор.
Герман не понимал, что происходит, он хотел спуститься из своего укрытия и выскочить во двор, но услышал, как со стороны улицы зазвучала песня, которую распевали красноармейцы. Судя по голосам, их было человек пять-семь.
Герману пришлось остаться на чердаке и ждать возвращения Гани.
- Ты уже продала нашу скотину? – спросил он, когда Ганя вошла в дом.
- Не продала я её… - опустила она голову, нервно теребя кончик платка.
- Как же так?
- Отобрал сосед нашу скотину… Ох, Герман, как напугалась я! Знает о тебе наш сосед, видел он, как ты по ночам в сарай ходишь. Догадался он, что белогвардеец ты! Грозился красным про тебя рассказать!
- Как же я так маху дал! – хлопнул себя по лбу Герман. – Я ведь выходил из дома в два часа ночи, не думал я, что в такой час меня кто-то может увидеть. Вот же я глупец! Подвёл я тебя, жена моя милая.
- Не кори себя, Герман. Сговорилась я с соседом, отвезёт он нас в город, когда сенокос начнётся.
- До сенокоса месяц ещё, а мы без скотины остались.
- Упросила я соседа, чтобы оставил он нам трёх курочек и петуха.
- Ну, хоть что-то. Хоть яички у нас будут. А в дорогу соберёмся – петуха зарубим, будет, что покушать в дороге.
- И курочек, и петуха нужно будет соседу отдать, когда уезжать мы станем.
- Это я виноват! Ну, как же я так? – продолжал корить себя Герман.
- Ничего, милый мой. Муки у нас ещё достаточно, должно на месяц хватить. Я в дорогу лепёшек напеку.
- Твои лепёшки меня столько раз в дороге выручали! – улыбнулся Герман.
- Выручат и в этот раз…
Следующий месяц Ганя и Герман прожили, сильно экономя оставшиеся с зимы запасы. Ганя постоянно говорила, что не голодна и старалась отдать лишний кусочек Герману, но он категорически отказывался брать её еду.
- Поровну будем кушать! – говорил он.
К концу месяца их питание стало совсем скудным, ситуация окончательно осложнилась, когда у Гани пропало молоко.
- Что же делать? Чем сыночка нашего кормить? – металась она.
- Это я во всём виноват… - качал головой Герман, закрыв лицо руками.
Ганя не собиралась сидеть сложа руки и смотреть, как Алёша захлёбывается плачем от голода. Она пошла к соседу, упала перед ним на колени.
- Дядя Петя, не пожалейте немного молочка для моего сынишки! – взмолилась она.
- А ты что, баба, хворая что ли? Моя жена каждого из наших детей до трёх лет сама кормила.
- Голодаю я, вот и не стало у меня молока, - покраснев ответила Ганя, ей было стыдно говорить на такую тему с пожилым соседом.
- Слыхала, мужики завтра на сенокос собираются? – сказал сосед, наливая молоко в крынку.
Ганя молча смотрела на соседа.
- Что смотришь? – разозлился он. – Через два дня повезу вас в город!