Бежала Стеша от Лычихи домой, озираясь по сторонам. Ночка выдалась безлунная. Лес тревожно шумел, кряхтел, кое-где от мороза лопались стволы, они, как выстрелы в ночи, пугали бедную Стешу.
-- Лычиха сказала, что нечистая сила гуляет по лесу в такую ночь, -- вспоминала слова ведьмы девушка. -- Пресвятая Богородица защити, не дай мне погибнуть от нечисти в этом страшном месте, -- просила Стеша.
А впереди было кладбище, через которое бедной девушке нужно было пройти, а там -- километра три и деревня, там не страшно. Люди кругом, хоть и не теплятся окна огнем, спят уже деревенские в эту пору, а все ж крикнуть можно, подмогнут, отобьют от нечисти, -- думала она и бегом бежала, не сбавляя шагу.
Вот уж показались кресты, черные, страшные на фоне белого снега. Стеша остановилась, ей показалась, что от креста, что стоял поближе к ней, отделилась тень и направилась в её сторону. Девушка взвизгнула и опрометью бросилась бежать. Она не видела, гонится ли кто за ней, некогда было оборачиваться. Стеша с колотящемся сердцем, задыхаясь от быстрого бега, влетела в деревню. Она услышала лай собак, которые лениво перебрехивались, у кого-то замычала коровка, вот свинья подхрюкнула. Такие родные, знакомые звуки немного успокоили бедную девушку. Она медленнее, стараясь восстановить дыхание, пошла к барскому дому. В груди жгло и щипало от бега на морозе, но Стеша не обращала внимание.
-- Чего так долго ходила? -- Неприветливо встретила служанку Лидия Аркадьевна.
-- Да как же, барыня, бежала, как могла, быстро, и так страху натерпелась.
-- Давай приворотное зелье, -- протянула Лидия руку к девушке.
-- Так не дала ведьма, -- пролепетала Стеша, отойдя подальше от барыни.
Та могла и оплеуху влепить.
--Что значит не дала? -- Повысила голос Лидия.
-- Она передала, чтобы вы сами к ней пришли, когда часы пробьют полночь. Но чтобы пришли без провожатых, одна, тогда она будет с вами говорить, -- пролепетала бедная служанка.
-- Как одна? Да что она о себе возомнила? -- вскрикнула раздосадованная Лидия.
Стеша стояла, опустив голову, она молилась, чтобы барыня быстрее отпустила ее. Руки и ноги, закоченевшие на морозе, теперь в тепле схватились зашпорами. Они кололи и чесались, но Стеша не могла при Лидии почесать их, а очень хотелось.
-- Ладно, иди с моих глаз, -- махнула рукой Лидия, и девушка быстро выскочила из комнаты.
-- Значит, завтра в полночь, ну хорошо, пойду в полночь, но я получу то, что мне надо.
Лидия подошла к окну и долго всматривалась в ночь, мысленно проделывая завтрашний путь, который ей одной предстояло пройти. Страха она не испытывала, ей очень хотелось попасть к ведьме за вожделенным приворотным зельем, после которого Андрей напрочь забудет свою Настасью.
Утро наступило яркое, морозное, птицы устроили гвалт под окном. Настасья проснулась от птичьего шума, повернула голову к мужу и, не увидев того на кровати, резко поднялась. Подушка на его стороне была не примята.
-- Он, что, так и не ложился?
Она соскочила с кровати и хотела бежать в кабинет к мужу, но резкая боль в голове откинула ее обратно на кровать. Настасья Павловна схватилась за голову и застонала. В виски будто кто воткнул нож.
-- О, Господи, как больно, -- застонала она, качаясь из стороны в сторону, зажимая руками виски, пытаясь унять боль. В таком положении ее и застала Евдося, вошедшая к своей касаточке.
-- Что с тобой, деточка? -- бросилась она к Настасье.
-- Ой, помираю я, Евдося. Голова болит -- спасу нет. В виски будто кто ножи воткнул, -- простонала Настасья Павловна. Турмалины ярко горели на мочках ушей.
-- Да что же это делается, касаточка моя, либо кто сглазил тебя? Это наверное Лидка-змеища, -- проворчала Евдося.
-- Прекрати, Евдося, я же тебя просила, не надо так о Лидии, она -- моя подруга и зла мне не желает. Это, наверное, мигрень, ты иди, а я еще полежу маленько. Завтракать не буду, нехорошо мне, -- прошептала девушка.
-- Ну полежи, полежи, моя милая, а я пойду к деткам схожу, -- сказала старушка и направилась к двери.
-- Подожди, Евдося, -- окликнула ее Настасья. -- Скажи, а Андрюша дома? Он никуда не уехал?
-- Дома, в кабинете сидит, накурил, ух, не продохнешь, херес весь выпил, чевой-то над бумажками какими-то кумекает. Я не стала его беспокоить, тихонько дверь закрыла и пошла к тебе.
-- А, ну тогда ладно, -- прошептала Настасья Павловна, слегка успокоившись.
Вот уже вторую ночь она чувствовала холод со стороны мужа. Она не понимала, что могло произойти за такой короткий срок после рождения детей. Ведь все было у них хорошо. Или не хорошо?
Андрей сидел в кабинете, он вот уже несколько раз намеревался встать и пойти спать под бок к своей жене, но что-то его не пускало. Он вставал и снова садился в кресло за столом. Рука сама тянулась к графину с хересом, выпив рюмку, он прикуривал сигару и долго сидел, уставившись в темное окно. Мороз рисовал свои мистические узоры на окнах, и Андрей видел в них каких-то существ, которые замерли в страшной пляске на морозном окне. Он тряс головой, пытаясь развеять страшные видения, наливал еще бокал вина и залпом его выпивал. О жене он напрочь забыл, так за всю ночь о ней ни разу и не вспомнил.
Евдося шла в детскую, а сама все думала, и думала:
-- Отчего у всегда здоровой Настеньки приключилась эта хворь? Надоть за дохтуром послать. Пойду к Ляксеичу, пущай распорядится, -- свернула она в кабинет к Андрею Алексеевичу. --Ляксеич, ты чего тут сидишь? Весь вон пропах табачищем, давай поднимайся, -- она подошла к окну и открыла фортку. --Что с тобой, Ляксеич, да ты либо пьяный? -- Она ближе наклонилась к нему и заглянула в глаза. -- Ну-ка давай, поднимайся, вот так, потихоньку, -- она подлезла под его руку и, почти взвалив того на себя, поволокла пьяного Андрея из кабинета.
-- Да что с вами всеми происходит? Одна заболела на ровном месте, другой без повода напился? Либо порчу кто навел? -- подумала Евдося, удобнее перехватывая руку Андрея.
Лидия Аркадьевна никак не могла дождаться ночи. За обедом была молчалива и задумчива. Илья Николаевич ее не трогал, он искоса поглядывал на нее, пытаясь понять, от чего так молчалива жена. Ревность не отпускала его, она мертвой хваткой схватила за горло, не давая дышать.
-- Что же ты задумала? -- смотрел он на нее в немом вопросе.
То, что Лидия его не любила, для него было не новостью. Ему было достаточно ее любить, а остальное -- купим, как он любил говорить. Он знал, что Лидушка терпит его, близость с ней доставляла ему удовольствие, за это он платил ей богатой и сытой жизнью, но он не терпел, если его игрушка переставала ему принадлежать.
-- Надо проследить за женой, -- подумал он, промокая салфеткой губы.
Лидия Аркадьевна, сославшись на головную боль, рано ушла в свои покои. Супруг несколько раз заходил к ней, справлялся о ее здоровье. Она томным голосом отвечала ему, что голова еще не прошла:
-- Милый, ты иди, отдыхай, а я тоже постараюсь уснуть, не тревожь меня своими посещениями, я высплюсь, и быстрее пройдет головная боль.
-- Хорошо, милая, -- Илья Николаевич поцеловал ее в лоб и вышел из покоев.
-- Что-то явно с ней творится, а вот что -- придется узнать, -- подумал он.
Наконец часы пробили полночь. Лидия тихо встала с постели, разбудила служанку Стешу.
-- Одевайся, пойдешь со мной к ведьме, -- прошептала она девушке.
-- Да что вы, барыня, ведьма приказала вам одной прийти, зачем вам я? -- Расстроилась Стеша, она еще не забыла страхи, которые перетерпела прошлой ночью.
-- Не скули, одевайся и иди скажи Прохору, пусть тихо запряжет сани. Вы возле кладбища подождете, пока я к Лычихе схожу.
Илья Николаевич стоял возле морозного окна и провожал страшным взглядом сани, которые выехали со двора....
Спасибо что дочитали главу до конца.
Кому понравилась история Ставьте лайк. пишите комментарии Подписывайтесь на канал и не забывайте автору на мороженку.