Сани неслись по морозной дороге, скрипя полозьями. Лидия Аркадьевна сидела молча, зябко кутаясь в меховую накидку, которой заботливо накрыл ее Прохор. Стеша в своем драном зипуне и теплой шали жалась к барыне, закидав свои ноги соломой.
-- Ну и ехала бы сама, зачем меня с собой потащила? Вот угораздило меня в этом доме прислуживать. Нет бы к Кожевниковым, там хорошо, служанки тамошние дорожат тем местом. Говорят, и хозяйка добрая, Настасья Павловна, и барин добрый, -- рассуждала Стеша, искоса поглядывая на Лидию.
Вот показалось кладбище, барыня резко выкрикнула: -- Стой!
Прохор резко осадил коней, те всхрапнули и, встав на дыбы, остановились.
-- Здесь сойду, ты со мной пойдешь, дорогу покажешь, -- ткнула она изящным пальчиком в Стешу.
-- Да зачем я вам, барыня? -- Мысленно вскрикнула бедная девушка.
Она вылезла из саней, разминая онемевшие от холода ноги.
-- А, ты, Прохор, жди нас здесь и никуда, понял, никуда не отъезжай.
-- Хорошо, барыня, -- поклонился Прохор.
-- Веди, -- приказала Лидия Стеше.
Девушка с тоской посмотрела на кучера и обреченно пошла в сторону леса. Луна, мертвая и холодная, светила с неба. Снег искрился и скрипел под ногами.
-- Долго еще? -- Нетерпеливо спрашивала Лидия Аркадьевна, кутаясь в соболью шубку.
-- Дак ведь только в лес вошли, еще надоть пройти маленько, там будет старый расколотый дуб, в него молния ударила и расколола...
-- Мне не интересно, что там с дубом произошло, я спрашиваю: долго ли?
-- Нет, барыня, еще чуть-чуть.
Стеша шла впереди, протаптывая дорожку в снегу, чтобы барыня, Лидия Аркадьевна, в снегу не застряла. Когда вышли на полянку и луна осветила темную избу, Лидия остановив служанку сказала:
-- Здесь жди меня, да спрячься, чтобы ведьма тебя не видела.
-- Барыня, да как же, мне страшно, а если волки нападут?
-- Да кому ты нужна, худоба такая, у тебя и есть-то нечего, размечталась, волки нападут, -- хохотнула Лидия.
-- Стой здесь, я сказала.
Она повернулась и зашагала по направлению к избе. Отойдя метров десять, обернулась удостовериться, стоит ли служанка. Та, как свечка вытянувшись в струнку, стояла и смотрела вслед удаляющейся барыне.
-- Вот, дура бестолковая, ну сказала же: спрятаться -- прошептала Лидия.
Избушка стояла на небольшой полянке, поросшей молодыми елями. Слепые окна без света пугали Лидию. Она то и дело оглядывалась, ей показалось, что за ней кто-то наблюдает, уж сильно свербело между лопатками. Резко обернувшись, никого не увидела кроме сосен да елей. Стеша осталась далеко позади. Вдруг за спиной Лидии треснула ветка. Женщина резко остановилась, краем глаза она увидела метнувшуюся тень между деревьями.
-- Господи, спаси и сохрани, как страшно, -- шептала Лида. -- Все ради тебя, Андрей, все ради тебя.
В испуге она побежала, набирая снег в теплые сафьяновые сапожки. Добежав до избушки, заколотила в двери..
-- Открой, бабка Матрена, открой! -- Лидия побежала к окну и постучала в мутное стекло.
-- Чего стучишь как оглашенная, сейчас открою. -- Прокаркала старуха, выглянув в окно. -- Заходи, чего заполошная такая?
Старуха открыла дверь, пропуская Лидию внутрь. От Лычихи не ускользнуло, как поморщился носик барыни, едва она вошла в избу.
-- Да, не царские хоромы, не чета вам живем, а токмо это вы к нам за помощью бегите. Так что ты тут, дорогуша, не больно-то носиком дергай, а то я могу и восвояси ни с чем отправить. Я уж молчу, что ты указ мой нарушила.
-- Какой? -- не поняла Лидия.
-- Я приказала одной идти ко мне, а ты целую сворню с собой притащила, один на кладбище ждет, а другая у дуба кочубеет.
-- А, откуда вы знаете? -- Удивленно спросила Лидия.
-- А не даром меня ведьмой кличут, -- хохотнула Лычиха, отчего у Лидии мороз по коже пробежал. -- Вот возьму сейчас и превращу тебя в жабу, да на болото отнесу, вот и будешь там квакать, -- засмеялась ведьма.
Хоть и боялась Лидия ведьму, но это стерпеть уже не могла:
-- Ты не больно-то хорохорься, в жабу она меня превратит, зелье сделала? -- Зло спросила Лида.
-- А нашто тебе зелье, твой старик и так тебя любит, чего тебе еще не хватает?
-- А твое какое дело, так сделала или нет?
-- Сделала, сделала, успокойся. -- Старуха повернулась и вышла в кладовку, Лидия осталась стоять в избе. Керосиновая лампа слабо освещала ведьмину избу.. Женщина стояла и рассматривала обстановку внутри. Вдруг она увидела: среди пучков травы что-то черное и продолговатое, висел как какой-то кокон. Лида вздрогнула и попятилась.
-- Ну чего испугалась, ты что, летучих мышей не видела? Спит птичка, разве не видишь, -- вдруг вынырнула ведьма из-за спины Лиды, отчего та дернулась и вскрикнула.
-- Какая же ты пугливая, придешь ко мне как-нибудь, я тебе испуг вылью, если жива останешься -- уже тише сказала ведьма.
-- Что ты сказала? -- Не поняла Лидия
-- На вот, держи -- Лычиха протянула Лидии склянку с темной жидкостью, -- а вот это прочтешь, когда опаивать зельем будешь. -- Она вложила в руку молодой женщине клочок замызганной бумаги с тайными словами.
Лида поморщилась брезгливо, но бумажку взяла и спрятала в карман.
-- А теперь ступай, да помни, что после каждого приворота прилетает обратка.
-- Да полно тебе, раскаркалась как ворона, -- прошептала Лидия и вышла из избы.
-- Ох и дура девка, красивая, а дура дурой.. Берегись старика своего! -- крикнула в след Лидии, но та ее уже не слышала. Она быстра шла туда, где ее поджидала Стеша.
-- Куда же ты поехала? -- ломал голову Илья Николаевич. Жгучая ревность жгла все внутри, не давая покоя. -- Я ведь узнаю, а когда узнаю, тебе не сдобровать, лгунья.
Он стоял у окна и с напряжением прислушивался, что происходит на улице. Вот в деревне залаяли собаки, лай подхватили другие..
-- Не иначе кто-то по дороге едет, тревожит собак.
Вот Прохор отворил ворота и, через минуту сани въехали во двор. Илья Николаевич спрятался за гардину, но не выпускал из виду сани. Прохор помог Лидии выйти из саней, и та, зябко поводя плечами, направилась в дом. Следом шла ее служанка, еле волочившая ноги от холода. Илья Николаевич бросил взгляд на часы: без четверти три.
-- Где же ты была? Ладно, сейчас спать, а утром я спрошу у Прохора, -- подумал он и быстрым шагом отправился к себе в покои.
Настасья Павловна готовилась ко сну. Она почти целый день пролежала, мучаясь от жуткой головной боли. Несколько раз заходил Андрей справиться о состоянии супруги. Все в нем было, как и прежде, такой же ласковый, заботливый, но Настасья видела, скорее не глазами, а своим женским чутьем, что он изменился к ней.
-- Может, я наговариваю на него, а вовсе ничего не изменилось? -- Успокаивала она себя.
Стоило ей подняться, как резкая боль в висках валила ее обратно.
-- Да что же это со мной? -- Заплакала Настасья от боли, а турмалины в ушах горели адским огнем.
-- Ну как ты, касаточка моя? -- в дверь заглянула Евдося.
-- О, спасу нет, голова очень болит, -- прошептала молодая женщина.
Евдося подошла и провела по волосам, тихонько массируя голову. Турмалины сверкали синим пламенем.
-- А ты что же, серьги так и не сняла? -- Спросила няня.
-- Нет, они мне очень нравятся, не хочется с ними расставаться, -- ответила Настасья Павловна.
-- Сними касаточка, сними, когда голова болит, нужно расплести косу, снять все украшения, чтобы все было свободно, никакой побрякушки на теле. А я над тобой молитовку почитаю, может, даст Бог, поможет, -- сказала старушка.
Настасья вытянула из ушей, так понравившиеся серьги, сняла колечки с пальчиков, а Евдося расплела косу. Положила свою теплую, добрую руку Настасье на голову и стала читать:
... Головная боль от меня уходит. Через топкие болота пробирается, через луга зеленые бежит, по полям, житом колосящимся блуждает, по равнинам заснеженным бредет, реки глубокие переплывает, моря бескрайние стороной обходит, то пешком идущую, то на лошади едущую, видели боль головную мою. Уйди, мучительница, темнота пришла, головная боль ушла....
Спасибо, что дочитали главу до конца. Кому понравилась история Ставьте лайк Пишите комментарии Подписывайтесь на канал. Если можно, сделайте, пожалуйста, репост. Я буду вам очень благодарен.