Анна стояла посреди своей крохотной однокомнатной квартиры, сжимая в руках очередную бессмысленную вещь — огромную напольную вазу. Тяжелую, громоздкую, совершенно неуместную в их тесном пространстве, заставленном детскими игрушками и собачьими принадлежностями.
— Людмила Петровна, — сдерживая раздражение, произнесла Анна, — куда же нам ее поставить?
Свекровь, невысокая женщина с безупречной укладкой и выражением абсолютной уверенности на лице, окинула критическим взглядом комнату и назидательно подняла палец.
— Эх, молодежь, молодежь! Сначала "куда ставить", а потом живут и нарадоваться не могут. Ваза — это не просто украшение, это символ достатка! — она торжественно провозгласила, осматривая детский манеж, коробки с памперсами и миску Джесси.
Сергей, стоявший в дверном проеме, неловко улыбнулся и развел руками:
— Мам, ну правда, тут всё заставлено... Маша еще маленькая, а Джесси чего только не сбивает.
— А вы собаку на кухню, — безапелляционно отрезала Людмила Петровна. — Совсем разбаловали животное. В мои времена...
— В ваши времена собаки на цепи жили, — не выдержала Анна. — А теперь другое время.
— Ой, не будем спорить из-за пустяков! — свекровь театрально махнула рукой. — Серёжа, отнеси вазу в угол. Вон там отлично встанет.
Сергей покорно взял вазу и поплелся в угол, где стояла детская кроватка.
— Туда нельзя, там Маша спит, — процедила Анна.
— Так переставьте кроватку!
— Людмила Петровна, мы не будем ничего переставлять. В нашей квартире каждый сантиметр на счету.
Свекровь поджала губы и опустилась на единственный свободный стул.
— Неблагодарная ты, Анна. Я как лучше хотела. Вазу ручной работы притащила через полгорода! Вам же культуры не хватает, вот я и стараюсь...
В этот момент заплакала разбуженная громкими голосами Маша, а Джесси, услышав детский плач, тревожно залаяла.
— Вот что творится! — всплеснула руками свекровь. — Никакого порядка!
Анна закрыла глаза, считая про себя до десяти. Эта ваза была уже третьим "идеальным" подарком за последние несколько месяцев. Сначала была вешалка для галстуков, которую Людмила Петровна подарила Сергею на 23 февраля. У него отродясь не было ни одного галстука — работал он удаленно программистом и дресс-код в его жизни отсутствовал как понятие. Теперь эта проклятая ваза...
— Спасибо за подарок, — выдавила Анна, идя успокаивать дочь.
Анна никогда не понимала, чем заслужила такую свекровь. Людмила Петровна казалась существом из параллельной вселенной — все её ценности, взгляды и привычки диаметрально противоположны тому, что Анна считала нормальным.
Когда Сергей привел Анну знакомиться с родителями, Людмила Петровна окинула её оценивающим взглядом и первым делом спросила:
— А борщ-то умеешь варить?
— Умею, — ответила тогда Анна, промолчав о том, что терпеть не может борщ.
С тех пор отношения развивались по нисходящей. Каждый визит свекрови заканчивался для Анны мигренью и желанием уехать куда-нибудь подальше. Сергей, который просто обожал свою мать, не видел проблемы.
— Она же только добра нам желает, — говорил он. — И делает всё из лучших побуждений.
Только вот доброта свекрови всегда приходила с подвохом. Её подарки были не просто неуместны — они требовали жертв. Вешалку для галстуков надо было куда-то прикрутить, вазу — поставить на видное место, а на Новый год она подарила им огромное махровое одеяло с тиграми, хотя у них и так не хватало места для хранения постельного белья.
***
— Анюта, мы придём, не волнуйся, — голос отца в телефонной трубке звучал устало, но твёрдо. — Давно не виделись. Я безумно соскучился по Маше. Не терпится её увидеть.
Анна пригласила родителей на ужин, мучаясь от нехороших предчувствий. Людмила Петровна узнала о планируемом визите и сама напросилась "помочь с организацией семейного утренника". Отказать свекрови было невозможно — она умела так поджимать губы и скорбно смотреть, что Сергей потом неделю ходил как побитая собака, выслушивая истории о своей неблагодарности.
Иван Николаевич, отец Анны, был сердечником. Два года назад перенёс инфаркт и с тех пор строго соблюдал диету и режим. Кофе, как и массу других продуктов, ему было категорически запрещено употреблять.
— Не забудь, что папе нельзя кофе и острое, — напомнила Анна мужу, накрывая на стол.
— Помню, — кивнул Сергей, помешивая нежирный борщ, который варил специально для тестя.
Звонок в дверь раздался минут на пятнадцать раньше, чем ожидалось. На пороге стояла нарядная Людмила Петровна с объёмным свёртком в руках.
— Я пораньше, чтобы помочь, — объявила она, проходя в квартиру и критически осматривая накрытый стол. — Так и знала, что одной тарелкой на каждого обойдётесь. Я свои принесла, парадные. И смотрите, какую красоту купила для твоего отца, Анна!
Она торжественно развернула бумагу и извлекла оттуда керамическую кофеварку, которую почему-то называла "кофекружкой".
— Людмила Петровна, — осторожно начала Анна, — вы же знаете, что папе нельзя кофе...
— Да какой кофе! — отмахнулась свекровь. — Это просто красивая кружка для пива. Видишь, какая она большая и с крышечкой? Мужчины любят такие.
— Это не кружка для пива. Это кофеварка типа "френч-пресс", — пояснил Сергей, вытирая руки о полотенце. — Для заваривания молотого кофе.
— Ну и что? — искренне не понимала свекровь. — Красивая же вещь! Пусть для чая использует.
Анна почувствовала, как начинает закипать, но в этот момент раздался звонок в дверь, и на пороге появились её родители.
— Маша! Как бабушка соскучилась! — воскликнула мама Анны, принимая внучку на руки. Иван Николаевич, седой подтянутый мужчина, улыбнулся и протянул пакет с фруктами.
— Это к столу, — сказал он.
— Иван Николаевич! — громко произнесла Людмила Петровна. — А я вам подарок приготовила! Эксклюзивный!
Она торжественно вручила кофеварку ошеломлённому мужчине.
— Для душевных вечеров, — пояснила она. — Для хорошего напитка.
Иван Николаевич растерянно принял подарок, кивая и благодаря. Он был воспитанным человеком и никогда не показывал своих истинных эмоций, особенно если они были негативными.
— Это... кофеварка? — осторожно уточнил он.
— Да какая кофеварка! — фыркнула свекровь. — Просто красивая кружка. Для чего хотите используйте!
— Папа, не надо, — Анна подошла и попыталась забрать устройство. — Это действительно кофеварка.
— Ты чего это вырываешь подарок? — возмутилась Людмила Петровна. — Человеку вещь подарили, а ты отбираешь!
— Это кофеварка! — не выдержала Анна. — У папы проблемы с сердцем, ему нельзя кофе! Зачем вы дарите сердечнику кофеварку?!
За столом повисла тяжёлая тишина. Джесси, почувствовав напряжение, спряталась под стол.
— Почему ты всегда так, Анна? — наконец произнесла свекровь дрожащим голосом. — Я от всей души, а ты... всегда недовольна. Это универсальная вещь, можно и чай заваривать!
— В френч-прессе чай не заваривают, — процедила Анна.
— Ничего-ничего, — поспешил вмешаться Иван Николаевич. — Очень интересная вещь. Я поставлю её на полку. Как сувенир.
— Нет! — повернулась к нему Анна. — Не нужно быть вежливым! Этот подарок — как все её подарки — совершенно бессмысленный и неуместный!
— Аня! — одёрнул её Сергей.
— Что "Аня"? — она повернулась к мужу. — Скажи всем честно, что ты сделал с вешалкой для галстуков, которых у тебя нет? Куда ты поставил эту чёртову вазу в нашей крошечной квартире? И зачем твоя мать дарит кофеварку человеку, которому нельзя кофе?!
— Прекрати, — тихо, но твёрдо сказал Сергей. — Мама хотела как лучше.
— КАК ЛУЧШЕ?! — Анна повысила голос настолько, что Маша испуганно заплакала на руках у бабушки. — Она не думает о том, что нужно человеку! Она дарит то, что считает статусным! Вешалка для галстуков — для солидного мужчины, ваза — для богатого дома, кофеварка — для... для чего? Для демонстрации образа жизни, которого у нас нет!
Людмила Петровна поднялась из-за стола, дрожащими руками нашарила сумочку.
— Я... я пойду, — проговорила она, и её голос предательски дрожал. — Не буду мешать вашему семейному ужину.
— Мама, не уходи, — Сергей встал.
— Нет-нет, я лишняя здесь, — она промокнула глаза платочком. — Я только хотела порадовать... А получается, что только раздражаю.
Она чуть ли не выбежала из квартиры, хлопнув дверью так, что зазвенела посуда.
— Ты довольна? — спросил Сергей, глядя на жену потемневшими от гнева глазами.
— А ты? — парировала Анна. — Ты доволен, что твоя мать раз за разом вторгается в нашу жизнь с этими бессмысленными подарками, а мы обязаны улыбаться и благодарить?
— Она старается! — выкрикнул Сергей. — По-своему, но старается!
— Она не старается, — голос Анны дрогнул. — Она метит территорию. Показывает, что лучше знает, что нам нужно.
Родители Анны неловко переглянулись, явно не зная, как реагировать на семейную ссору.
— Может быть, нам стоит уйти? — осторожно предложила мама.
— Нет, это я уйду, — бросил Сергей, хватая куртку. — Пойду верну маму.
Он вышел, так громко хлопнув дверью, что Анна вздрогнула.
Следующие три дня в квартире стояла напряжённая тишина. Сергей разговаривал с Анной только по необходимости, односложными фразами. Людмила Петровна звонила сыну каждый день, тихо всхлипывая в трубку и жалуясь на боли в сердце. Анна слышала эти разговоры, но упрямо не хотела делать первый шаг к примирению. Маша, чувствуя напряжение между родителями, капризничала и плохо спала.
На четвёртый день позвонил отец.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально, — бесцветным голосом ответила Аня. — Как твои дела?
— Слушай, дочка, — Иван Николаевич помолчал. — Я тут думал... Знаешь, каждый человек выражает любовь по-своему. Твоя свекровь... она ведь не хотела обидеть. Просто у неё своё представление о заботе. Может быть, где-то в глубине души, она хочет таких же подарков.
— Папа, не начинай, — устало попросила Анна. — Ты не знаешь, как она себя ведёт. Эти подарки — только вершина айсберга.
— Может быть, — согласился отец. — Но я вижу, как страдаешь ты. И Сергей. И Маша. Разве оно того стоит?
Анна промолчала, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
— Я не говорю, чтобы ты всё забыла, — продолжил отец. — Но может, стоит хотя бы выслушать? Узнать, почему для неё так важны эти подарки?
После разговора с отцом Анна долго сидела, глядя в окно. Потом решилась и поднялась. Сергей сидел в наушниках перед компьютером, работая.
— Поехали к твоей маме, — произнесла она.
Сергей удивлённо обернулся.
— Зачем?
— Надо поговорить. По-человечески.
Квартира свекрови находилась в старом доме на окраине города. Когда-то Людмила Петровна и её муж, отец Сергея, получили её как перспективные молодые специалисты. Муж умер десять лет назад, оставив её одну в двухкомнатной квартире, где всё напоминало о прошлом.
Людмила Петровна открыла дверь и замерла с удивлённым выражением на лице. Она выглядела осунувшейся, под глазами залегли тёмные круги.
— Серёжа? Анна? Что-то случилось?
— Можно войти? — спросил Сергей.
Свекровь засуетилась, приглашая их в квартиру. Анна огляделась — она не была здесь давно, с тех пор как родилась Маша. С удивлением отметила, что мебель стала выглядеть ещё более старой и потрёпанной. На стенах появились пятна сырости. В воздухе витал запах готовки и лекарств.
— Чай будете? — спросила Людмила Петровна, проводя их на кухню.
— Да, спасибо, — ответила Анна.
Они сели за стол, покрытый старой клеёнкой. Свекровь достала чашки — тонкий фарфор с позолотой, который заметно контрастировал с общей обстановкой.
— Мам, как ты тут? — спросил Сергей.
— Да как... Живу, — она вздохнула. — Ноги болят, едва хожу.
Анна заметила, что на холодильнике висит целая коллекция вырезанных из газет рецептов и советов.
— Людмила Петровна, — начала Анна, собравшись с духом. — Я пришла извиниться за прошлый раз. Я не должна была так говорить.
Свекровь посмотрела на неё с недоверием.
— Ты правду сказала, — неожиданно произнесла она. — Подарки мои никому не нужны. Я знаю. Просто без подарка в гости идти стыдно. Вот и беру, что могу себе позволить.
В её голосе звучала такая искренняя грусть, что у Анны защемило сердце.
— Что значит — что можете себе позволить? — осторожно спросила она.
Людмила Петровна опустила глаза.
— Пенсия маленькая. Еле-еле от выплаты до выплаты тяну. А всё равно хочется внучке подарки делать, вам помогать... Вот и покупаю, что со скидками или что в уценке.
— Мама, ты же знаешь, я могу помогать по мере возможностей, — растерянно произнёс Сергей.
— Не хочу быть обузой, — упрямо мотнула головой свекровь. — Сам семью содержишь, квартиру снимаешь.
— А вешалка для галстуков? И ваза? — спросила Анна.
Людмила Петровна вздохнула.
— Вешалку мне соседка отдала, когда переезжала. Сказала — хорошая вещь, итальянская. А вазу я на распродаже взяла, думала, красивая, хоть что-то красивое у вас будет... — она вытерла глаза краем фартука. — А кофеварку эту я на барахолке купила. Продавец сказал — красивая кружка. Я и не знала, что это кофеварка.
Анна почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Она ошибалась. Все эти подарки не были формой навязывания свой точки зрения — они были отчаянной попыткой стареющей женщины сохранить своё достоинство и не стать обузой для единственного сына.
— Сергей, можно тебя на минутку? — Анна встала и вышла в коридор.
Когда муж вышел за ней, она понизила голос:
— Ты видел, как она живёт? Почему ты не рассказывал, что ей так тяжело?
— Мама никогда не жаловалась, — смущённо ответил Сергей. — Всегда говорила, что у неё всё хорошо.
— А ты не мог сам увидеть? — с горечью спросила Анна. — Господи, а я-то думала...
Они вернулись на кухню. Людмила Петровна сидела, выпрямив спину, гордая и несгибаемая, несмотря на слёзы, которые она украдкой вытирала.
— Людмила Петровна, — твёрдо сказала Анна, садясь напротив. — У нас будет серьёзный разговор. О деньгах, о помощи и о том, как мы будем дальше жить.
***
Месяц спустя Анна накрывала на стол в той же крошечной квартире.
— Мама сказала, что уже выходит, — Сергей вошёл в комнату, улыбаясь. — Папа её встретит на остановке и проводит.
— Хорошо, — кивнула Анна. — Маша, солнышко, к тебе бабушка скоро придёт!
Маленькая девочка радостно захлопала в ладоши.
После того разговора в квартире свекрови многое изменилось. Анна поняла, что за маской властной и всезнающей женщины скрывалась одинокая и гордая старушка, которая боялась стать обузой для сына. Сергей наконец-то увидел реальное положение дел и настоял, чтобы мать взяла у них деньги на ремонт квартиры.
Людмила Петровна согласилась, но с условием — она будет сидеть с Машей три раза в неделю, чтобы Анна могла устроиться на работу. Это предложение оказалось настоящим спасением — Анна давно мечтала вернуться к работе дизайнером, но никак не могла найти надёжную няню.
Звонок в дверь известил о приходе гостей. На пороге стояли улыбающийся Иван Николаевич и сияющая Людмила Петровна.
— А вот и мы! — объявила она, входя в квартиру. В руках у неё был скромный пакет. — Машенька, бабушка тебе книжку принесла. Самую обычную, но с красивыми картинками.
Анна улыбнулась. За этот месяц свекровь научилась одной важной вещи — спрашивать, что нужно, прежде чем что-то дарить.
— Проходите к столу, — пригласила Анна. — Папа, чаю тебе налить?
— Да, пожалуйста, — Иван Николаевич присел за стол. — О, смотрите-ка! Цветы в вазе — просто загляденье!
— Да, — кивнула Анна. — Оказалось, она прекрасно подходит для полевых цветов. Большие букеты в ней смотрятся очень органично.
Людмила Петровна слегка покраснела от удовольствия.
— А я ведь говорила, что пригодится!
— Говорили, — согласилась Анна. — А вы знаете, что Сергей вашу вешалку для галстуков приспособил? Теперь у нас на ней детские шапочки и шарфики висят. Очень удобно, между прочим.
Свекровь просияла и расправила плечи.
— Я всегда говорю — главное, чтобы вещи были качественные. А уж применение им всегда найдётся!
Анна и Сергей переглянулись, улыбаясь. Действительно, применение нашлось не только для вещей, но и для отношений, которые они едва не разрушили из-за непонимания и гордости.
— А где та... кофеварка? — осторожно спросила Людмила Петровна.
— У меня на работе стоит, — ответил Иван Николаевич. — Коллеги крфе в ней заваривают, очень удобно. Каждый раз вас вспоминают добрым словом.
За столом возникла уютная пауза. Джесси лежала у ног Ивана Николаевича, который незаметно подкармливал её под столом. Маша листала новую книжку. Анна разливала чай.
— Знаете, — вдруг сказала Людмила Петровна, глядя на них всех, — главное ведь не в подарках. Главное, что мы вместе. Вот это и есть самый лучший подарок.
Никто не стал спорить. Потому что впервые за долгое время это была чистая правда, с которой соглашались все.