Исканян Жорж
От бортпроводника до бортинженера
Отлетав пять лет бортпроводником в Домодедово, мне захотелось чего-то бо́льшего, еще более интересного. Я начал предпринимать активную деятельность на предмет наличия связей и мохнатых лап в авиации. Но все теплые места, такие, как борт оператор аэрофотосъёмки, или оператор грузового самолета, были забиты полностью, под завязку! Если, вдруг, где-то появлялась вакансия, на нее тут же, как пчелы на мед, слетались толпы желающих, но брали только того, у кого лапа была, как у Кинг Конга - огромная, сильная и лохматая.
Я, со своими скромными связями, замыкал первую сотню в списках кандидатов, поэтому мне ничего не оставалось, как, по совету Славки Монеткина, ублажать, поить и кормить Владика Ермакова, о котором я уже упоминал в своих рассказах, в надежде, что он замолвит словечко за меня, когда МГА даст, наконец, согласие на организацию Экспериментальной Производственной Лаборатории (ЭПЛ) для метеозащиты Москвы от осадков, в чем я сомневался на 90 процентов.
Когда количество выпитого Ермаковым спиртного (за наш со Славкой счет, разумеется) ко второму барелю, мне все это надоело и наступила апатия.
Все! - сказал я Монеткину, - С меня хватит! Так недолго и алкашом стать! Ведь нам нужно регулярно ВЛЭК проходить, а мне уже можно в рюмочной подрабатывать, наливая свою мочу вместо водки, не отличишь!
Славка со мной согласился, обругав Владика "треплом" и "скважиной". Больше мы не общались.
Прошло два месяца. Я прилетел домой и собирался насладиться несколькими днями домашнего отдыха, и тут зазвонил телефон. Снимаю трубку и слышу взволнованный голос друга:
Слушай внимательно, мой юный друг! Бросай все свои дела и срочно несись, сломя голову, в Домодедово, писать заявление об увольнении, а завтра, ровно в 16:00, нас ждут с документами, какие есть, у начальника Лаборатории Пименова, для собеседования и приема на работу на должность бортинженер самолета Ил-14.
Сердце мое выпрыгивало из груди от волнения (не зря поили Владика), и я помчался в Службу, где написал заявление об уходе. Все были в шоке! Меня, если честно, частенько журили инструкторы и наставники по воспитательной работе, но все это делалось не зло, а даже где-то любя, поэтому, представив, что сейчас одним уникальным и известным персонажем в Службе станет меньше, все расстроились. Начались уговоры и обещания, но когда все узнали, куда я собрался уходить, единодушно пожелали мне удачи и клятвенно пообещали, если что, взять меня обратно. Самое главное, что расставались мы друзьями, не тая обид друг на друга.
Выйдя из Службы и оглянувшись на такую, за пять лет, ставшую родной, входную дверь, я едва сдерживал эмоции, чтобы не расплакаться. Самым обидным было то, что мои замечательные девчонки из моей замечательной бригады ничего не знали о моем решении и, приехав на очередной вылет, узнав, что больше не будет полетов с шутками и смехом с их Апполонычем, наверняка всплакнут от огорчения. Увидимся ли мы еще когда-нибудь снова? Я сильно сомневался, и от этого горечь расставания была еще тяжелее. Я перевернул эту страницу своей жизни, ни капли не сожалея о том, что пережил, и теперь был готов открыть новую, еще не известную, но такую манящую к себе и загадочную.
Экспериментальная летная лаборатория
Экспериментальная Летная Лаборатория находилась в Хрустальном переулке самого центра Москвы, на втором этаже Гостиного двора. Там для нее было выделено несколько, довольно больших, помещений. Основное, огромное, с многочисленными столами и стульями, напоминало небольшой конференцзал. Отдельно располагался большой кабинет начальника Лаборатории. Была еще фотолаборатория и кабинет научной группы во главе с профессором, Николаем Ивановичем. Для начальника штаба стол поставили отдельно от всех, и его должность выполнял генерал Сливка, бывший военный боевой летчик, герой Советского Союза. Имелось еще отдельное от нашей территории складское помещение, рядом с ГУМом, которое мы называли "Малая земля".
Пройдя собеседование с начальником ЭПЛ, после которого, Александр Николаевич сказал Ермакову, члену приемной комиссии:
Ну я думаю, такого орла нужно брать, как ты считаешь, Владик?
Владик расхохотался громоподобно и подтвердил:
А что я тебе говорил! Наш человек!
Так я влился в дружный коллектив нашего летного подразделения. Организованно все было на высшем уровне. Полеты производились на самолетах Ил-14 Мячковского авиаотряда из аэропорта Быково, где у нашей лаборатории имелась своя база в виде большого эллинга, а также административного современного и удобного вагончика на колесах, состоящего из трех секций: жилой комнаты отдыха с топчанами, конторки для разбора полетов и документации, и кухни.
На вылет нас возил микроавтобус, от лаборатории к АДП. Он же возил прилетевших обратно, высаживая там, где им было удобнее. Экипажи состояли из трех человек: одного старшего инженера и двух рядовых инженеров. Мой экипаж состоял из Ермакова (старшего) и Монеткина. Они подбирали меня при выезде на вылет, на Волгоградском проспекте, около ресторана Рига. Вскоре нам всем выдали удостоверения бордового цвета с впечатляющей надписью на лицевой обложке: "Московский Городской Совет народных депутатов". Внутри все было намного прозаичнее:
ГДМ 1 г. Москва. Экспериментальная Производственная Лаборатория. Летный отряд. Борт инженер.
Эта корочка в дальнейшем много раз меня выручала. Дело в том, что дача моей тещи была в Тишково, на берегу водохранилища, и добираться туда было удобнее всего и быстрее на Ракете с Речного вокзала. Туда я добирался без проблем, отправляясь пораньше в пятницу, а вот обратно, в воскресенье, штурм Зимнего дворца слабоват по сравнению с посадкой на Ракету до Речного вокзала. Приходила на ум поговорка: Нас бомбили, мы спаслись...
Я обычно, не привлекая внимания, подходил к капитану судна, отдыхавшему перед обратным рейсом у трапа и дававшим распоряжения обслуге, и незаметно "светил" ему свое удостоверение, после чего он любезно приглашал меня на борт, говоря громко что-то вроде этого:
Да нет, у нас все документы в порядке, можете сами посмотреть...
В других случаях показывать корочку в общественных местах было весьма опасно, могли побить.
Полеты и забавные истории
Летали мы по семь, семь с половиной часов. График полетов вывешивался в лаборатории и в АДП. Два дня полетов, два дня выходных. Менялось только время вылета. Оно составлялось так, чтобы вылеты перекрывали друг друга, т.е. в воздухе, в Московской зоне, должны были постоянно находиться два борта и активно воздействовать на облачность, вызывая принудительно осадки до Москвы. Над Москвой облачность уже была "обезжирена" и набирала опять свою силу после прохождения столицы. Таким образом, на уборке улиц от снега экономия средств огромная. Но я еще позднее объясню, как это все работало.
Сейчас же я хочу познакомить вас с интересными персонажами, которые составляли наш летный отряд. Когда я приехал на первый сбор летного состава, мне показалось, что я попал на остров Тортуга, где собирались пираты и флибустьеры со всего света. Мы с Монеткиным были единственными законопослушными и незапятнанными членами этого пиратского сообщества. Ну, я не считаю научных работников, молодых ребят, пришедших к нам из ЦАГИ в поисках свободы мысли и действий. Остальные такие представлялись мне в широких матросских штанах, в больших сапогах с огромными ботфортами и треуголках или платках на головах. На широкой лестничной площадке стоял дым коромыслом от папирос и сигарет, слышался громкий отборный авиационный мат.
Вышел начальник штаба и пригласил всех на первый сбор. Зашли, расселись по стульям, затихли, когда вышел наш шеф. Он попросил каждого представиться. Поэтому я и представлю самых интересных личностей. Итак, начнем.
Нос
Сашка Ильин по прозвищу Нос. Бывший командир Ан-2, Мячковского авиаотряда. Всю свою летную жизнь отлетал на химии, а это не много не мало, 11 лет! Великолепный рассказчик и юморист! В этом он даже переплюнул Монеткина, и может быть от этого, они вскоре стали друзьями не разлей вода. Душевный и добрый парень он становился полной противоположностью, когда выпивал, всем тем качествам, о которых я сказал. Полной! Наглый и задиристый, подлый и желчный. Хотелось дать ему в табло, но зная, что завтра утром он приедет с виноватой физиономией и будет извиняться за вчерашнее, приходилось себя сдерживать.
Носом его прозвали из-за сломанного удлиненного носа, как у Казановы из "Улицы разбитых фонарей". Сашка всегда попадал в разные смешные ситуации. Однажды он поехал на каток в Сокольники зимой. Жил он на Ждановской (сейчас Выхино). Приехал, когда уже темнело, но не беда! Каток хорошо освещался. Увидев свободную лавочку у самой ледяной дорожки, Нос уселся на нее и достал из рюкзака коньки сапоги. Сняв теплый ботинок на меху, он одел сапог и стал тщательно его зашнуровывать. Затем, сняв второй ботинок и положив его рядом с первым, надел второй сапог и занялся шнуровкой. Готово! Можно кататься, только ботинки убрать осталось. Он глянул влево, нет! Посмотрел справа. Нет! Может упали? Но там их тоже не было. Сашка похолодел, сперли! Не верилось в такое! Все осмотрев тщательно вокруг, он убедился, что ботинок нет. Стало ясно, пока он сосредоточенно шнуровал сапоги с коньками, кто-то на коньках, очевидно на ходу, схватил его ботинки и умчался в никуда. Кататься уже не хотелось. Хотелось домой.
Многочисленные пассажиры метро Сокольники были встревожены громкими и звонкими цокающими звуками, как будто на платформе вели подкованную лошадь.
Обнаглели менты! - думали пассажиры, - теперь конная милиция до метро добралась! Каково было их удивление, когда они увидели уверенно шагающего по мраморному полу станции метро, то ли хоккеиста, то ли конькобежца, но точно в коньках. Пассажиры раступались, давая дорогу блаженному. Каких только чудаков не бывает на этом свете!
А Саша зашел в вагон, возвышаясь над всеми. На него смотрели с любопытством и с опаской, как бы чего не выкинул. Но Сашка стоял тихо и буднично, показывая всем своим видом, что это вполне буднично и нормально, что он так каждый день ездит с работы и ничего, никто не помер. Самым неприятным было подниматься по лестнице на пересадке и идти по тоннелю переходу, акустика будь здоров! Пассажиры шарахались в стороны, ожидая появления лошади, но это гордо вышагивал Нос. На троллейбусе, от метро Рязанский проспект до дома, он доехал уже спокойнее.
Полеты на химии начинались весной и заканчивались поздней осенью. Основным продуктом воздействия была мочевина, жутко пахнувшая кошачьей мочой. Но со временем к ее запаху уже привыкаешь и не обращаешь внимания, но это зловоние въедается во все, с чем сталкивается, в самолет, в женщин по загрузке, в одежду... и, конечно, в форму. Для тех, кто не в курсе: вам не приходилось бывать в старом подъезде старого дома, изгаженным до одури котами и кошками, когда резкий запах, словно нашатырь, ударяет в нос и хочется задержав дыхание, поскорее выбежать на свежий воздух подальше от этой клоаки? Вот примерно такой же запах у мочевины, такой же запах был и от Сашки, когда он счастливый, после очередной командировки, возвращался из Мячково домой на общественном транспорте. Нос обнаружил, что он один в вагоне, потому что пассажиры шарахались от него, как от Куклачева, принимая Сашку за укротителя кошек или за маниакального любителя этих животных. Было такое ощущение и впечатление, что его обоссали все коты Московской области.
На "химии" была сплошная романтика. Для молодого экипажа Ан-2, а их было двое, командир и второй пилот, все было в кайф! Полная свобода! Ни тебе инструкторов, ни проверяющих, ни разборов полетов в отряде, ни различных дежурств! Летай не хочу! И летали до одури, пока погода позволяла. Взлеты и посадки выполнялись уже на автомате, потому что их было немерянное количество. Вставали с первыми петухами и очень тяжело, т.к. накануне, сразу после полетов, как обычно, сбегав в сельмаг за спиртным, сбрасывали нервное напряжение весьма усердно. Кормили их, по договору с совхозом, на убой, первое, второе и третье. Мясо всегда свежее, в неограниченном количестве, и овощи. На водку свои деньги не тратили, потому как они фактически были хозяевами летающей бензоколонки. Бензина для самолета на химработах выделялось немерянно. Его даже приходилось сливать в овраг, чтобы не светить излишки, потому что при малейшем их обнаружении, норму выделяемого топлива могли урезать. А так бензин продавали налево и направо, не опасаясь, что его не хватит, поэтому молодые асы гражданской авиации были всегда при деньгах. Они могли себе позволить и девчонок угостить, и мотоцикл иметь под рукой бэушный для разъездов. Женихами они были завидными! Молодые, симпатичные, да еще и летчики! Поэтому от женского пола, с различным возрастным диапазоном, отбоя не было! Гуляли обычно часов до двух, а то и до четырех утра. Не успеешь голову на подушку положить, как уже вставать пора. Вставали ошалевшие от хронического недосыпа и от возлияния, обливались холодной водой из ведра, чтобы прийти в себя чуток, чистили зубы, быстро завтракали и шли к самолету, возле которого уже во всю сновали и суетились бабы и мужики с мешками удобрений или химикатами, под неусыпным надзором бригадира мужика. Молодые пилоты осматривали матчасть, второй пилот проверял книгу по технике безопасности, чтобы все, и бабы, и мужики, обязательно расписались за проведенный экипажем инструктаж. Заходили в кабину, усаживались в кресла, сверяли количество заправленного топлива с показаниями топливомеров и со спокойной совестью крепко засыпали, пока их самолет готовили к вылету.
Будил их бригадир, либо техник, сообщая, что самолет готов к вылету. Протерев глаза, наши герои читали карту предполетной подготовки перед запуском двигателя, затем через форточку кабины пилотов показывали технику, что готовы к запуску:
От винта! Запуск двигателя!
После этого, когда двигатель выходил на минимальные обороты и начинал привычно и ровно рокотать, дочитывали карту перед рулением и взлетом и выруливали на небольшую грунтовую полосу. Сна, как не бывало! Было только обычное предполетное волнение и впрыск адреналина. Так бывает всегда! У всех летчиков на земле! Будь ты пилотом крохотного самолетика или огромного монстра суперлайнера. При взлете и посадке экипаж сливается с машиной в единое целое. Все побочные проблемы, эмоции, усталость, недосып, переживания и заботы, все уходит куда-то далеко. Все мысли и все внимание только на этот взлет! На эту, лежащую перед тобой и устремленную вдаль взлетную полосу, по которой через мгновение, твой самолет, по твоей команде, полностью зависящий от тебя, послушный твоим рукам, сорвется с места и устремится в свою стихию, в родное небо. Короткий разбег и взлет. С землей постоянно поддерживается радиосвязь. Диспетчер подсказывает экипажу, какой участок и как обрабатывать или информирует о произошедших изменениях в программе полетов. В тот раз все было, как обычно, но как только взлетели, диспетчер вдруг затараторил:
Экипаж, ЧП! У вас человек на борту! Срочно садитесь!
Сашка был спокоен, мало ли что, может кто-то из обслуги решил прокатиться на халяву, поэтому сказал второму пилоту Генке, чтобы тот осмотрел салон на предмет наличия посторонних на борту и побыстрее. Генка вернулся буквально через минуту удивленный:
Все чисто!
Нос доложил диспетчеру, что на борту никого нет, но тот возбужденно закричал:
Да не на борту, а на самолете, верхом, баба сидит! Срочно садитесь, только поаккуратней, ради Бога!
Сашка подумал было, что это шутка такая, но судя по голосу диспетчера, шутками тут не пахло. Подлетая к полосе, экипаж обратил внимание на собравшуюся толпу зевак. Аккуратно посадив машину, Нос плавно и без резких движений зарулил на стоянку и быстро вышел, вместе с Генкой, из кабины. Им было ужасно интересно, что же там случилось? Перед ними открылась картина, от которой они не смогли сдержать смех. Около хвостового оперения, ухватившись намертво двумя руками за хвост (киль), сидела, спиной к направлению полета, ополоумевшая баба, лет пятидесяти пяти, с выпученными глазами и ошалевшая от полета. Толпа подбежала, и все стали ей кричать, что все, мол, слезай, полет окончен! Еще пять минут назад всем было не до смеха и за нее искренне переживали, но теперь, когда все так благополучно завершилось, а она жива и здорова, всем стало очень смешно.
Дашка, может еще пару кругов? - кричал бригадир.
Я смотрю, ты слезать не хочешь, видать, понравилось!
Вишь, как уцепилась, как в мужика! - изголялся диспетчер.
Подтащили стремянку, по которой загружали удобрения и химикаты. Бригадир первым добрался до наследницы Терешковой и попытался оттащить ее от хвоста, но не тут-то было! Баба намертво уцепилась руками за самолет и оторвать ее можно было только трактором, да и то, наверное, вместе с хвостовым оперением. Бригадир пошел на хитрость.
Серега! - крикнул он диспетчеру, - беги быстрее в бытовку и тащи из моего стола бутылку водки и стакан!
Пока Серега бегал, бригадир о чем-то ласково нашептывал Дашке. По его указанию прибежавший гонец налил полстакана водки и протянул бригадиру. Тот спокойно и уверенно взял стакан и, поднеся его к губам потерпевшей, резко приказал:
Выпей!
Стуча зубами о стекло, бабанька послушно и медленно выпила, даже не поморщившись.
Молодец! - похвалил ее бригадир и, выждав пять минут, сказал ласково:
А теперь, милая, обнимай меня за шею и будем с тобой слезать.
Женщина, смущенно улыбаясь, медленно обняла своего спасителя и медленно спустилась на стремянку, а с нее на землю, где попала в дружеские объятия своих подруг. Все наперебой расспрашивали, каким образом она умудрилась остаться на самолете, но та только смущенно улыбалась, а потом вдруг попросила:
Налейте еще водочки!
Ей, конечно, налили. Выяснилось, что во всем виновата была спешка. Бабы накинулись на бригадира:
Все ты, охломон! Быстрее, быстрее! Убирайте пустые мешки, тащите стремянку! Да еще с матюками своими вечными! Вот про Дашку-то и забыли! А она, между прочим, только второй раз на засыпке работает! Тебя бы самого, козла немытого, к самолету привязать за одно место, вот тогда бы мы уже позубоскалили от души, глядя, как ты быстрее аэроплана скачешь!
Хохотали все, даже бригадир.
Заключение
Продолжение:
----------------------
PS: Все мои рассказы о персонажах написаны со слов самих персонажей, а также их приятелей, являвшихся свидетелями описанных мною событий. Поэтому претензии прошу не высказывать.
Большое спасибо за поддержку моего проекта по изданию новой книги Алексею Е. Для получения моей книги "Чудеса залетной жизни" в электронном виде сообщите, пожалуйста, свой электронный адрес. Все, кто оказал поддержку, уже получили книгу. В свою очередь буду рад любой помощи моих читателей.
Мои реквизиты:
Карта Мир, Сбер 2202 2036 5920 7973
Тел. +79104442019
Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо всем! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть: