Исканян Жорж
Введение
В армию меня должны были забрать весной 1968 года. Но впереди сверкало и манило лето, поэтому я принял решение, к большому огорчению отчима, сделать отсрочку до осени. Осенью сама природа сочувствует тебе, ведь ты расстаешься с гражданской жизнью. Юрку Вдовина, друга детства, не призвали по причине перенесенного им перелома позвоночника. Лешку Соколова, моего друга, откосил от армии отец, преподаватель академии Жуковского. Славку Иванова, третьего моего друга, не призывали, потому что он учился в МАИ, а там была военная кафедра. Не отвертелись только мы с Валеркой Можаевым, моим закадычным корешом, проживавшим в одном доме со мной. Его загребли в мае месяце, а меня 27 ноября.
Прощание с гражданской жизнью
И если Лерыча (так я называл и сейчас называю Валерку) провожали до Краснопресненского парка всей компанией, вместе с девчонками, то меня проводила до порога только моя мама. Моросил мелкий противный дождь. Природа рыдала, что расстается надолго с таким человеком. В Краснопресненском парке, на призывном пункте, я встретил парня, с которым проходил медкомиссию, Виктора Еремина. Вдвоем уже веселее!
Первые шаги в армии
Нас погрузили в автобус и отвезли на пересыльный пункт в какой-то дом культуры, где уже собралось много призывников. Объявили нам номер нашей команды и приказали сидеть в актовом зале и ждать дальнейших указаний. А команда наша, между прочим, относилась к МООП, Министерству Охраны Общественного Порядка, а из нее, между прочим, формировали личный состав для охраны зеков в лагерях с заключенными. Перспектива была, мама не горюй!
Я сидел в мрачных раздумьях под аккомпанемент песен, исполняемых какими-то призывниками со сцены. Мысли были разные, от пойти и повеситься в туалете до совершения побега, куда-нибудь в тайгу, чтобы не нашли. Одним словом, хорошие мысли.
Шанс на спасение
Мою печаль прервал парень из нашей команды, шустрый и деловой, он все время куда-то бегал, что-то узнавал и очевидно не зря: "Слушай, братан! Ты что, так и собираешься ждать, как баран, когда нас на Колыму повезут?"
"А что ты предлагаешь," - спросил я, "поднять вооруженное бутылками восстание?"
"Послушай, там в фойе, набирают спортсменов в спортроты, беги туда и предлагай свои услуги! Увидишь два стола с комиссией за каждым. Один с табличкой ЦСКА, а второй Динамо. Предлагай обоим, авось куда-нибудь возьмут, меня уже взяли в Динамо, хоккейным вратарем."
Я встрепенулся, а ведь это шанс! У меня ведь имелся первый мужской разряд по футболу, мне его сделал по блату двоюродный брат в Ереване, игравший вратарем в местном "Араксе". Я рванул в фойе и увидел те самые столы с сидевшими за ними офицерами. Подойдя к столу с табличкой Динамо, спросил: "Футболисты нужны?"
Ожидание ответа
"Нет! Уже набрали. А в хоккее не силен?"
Отвечать было некогда, и я направился к единственной надежде, последней: "Футболисты нужны?"
"А что у тебя?" - спросил капитан.
"Первый мужской," - ответил я.
"Документы показывай!"
"Документы в личном деле."
Капитан взял ручку со стола и уже конкретно и по деловому задал вопрос: "Какой номер команды?"
Не веря своему счастью, я несколько раз повторил ему цифры, а также свою фамилию, имя и отчество. "Стой здесь и никуда не уходи!" - приказал офицер, после чего дал указание сидевшему рядом с ним сержанту забрать мое личное дело.
Волнение и неопределенность
Моя дурацкая привычка помогать всем заставила меня действовать. Отпросившись у капитана в туалет на пять минут, я понесся в актовый зал. Витька сидел хмурый и задумчивый. Наверное, думал, где бы достать веревку.
"Витек! Хорош страдать! Давай за мной, будем тебя в спортроту устраивать!"
Витька растерялся: "Какую спортроту? У меня даже значка ГТО нет, а из всех видов спорта я умею только в поддавки и в карты, в дурака, играть."
"Скажешь, что ты хоккеист," - инструктировал я его.
"Ты что, спятил? Я даже в валенках на льду падаю," - остановился Витек.
"Значит так!" - решительно и назидательно продолжал я его настраивать, как ему действовать, "Подойдешь и уверенно спросишь, нужны ли им хоккеисты первого мужского разряда. Если спросят документы, скажешь, что они в личном деле. Все понял?"
Неожиданные события
Через десять минут Витька стоял рядом со мной, ожидая, когда принесут и его личное дело. Вдруг нарисовался наш старшина, который сопровождал нас на пересылку. Подойдя к входной двери в актовый зал, он гаркнул в сторону сидевших призывников несколько раз: "Команда 113, на выход!"
В рядах началось шевеление, некоторые просыпались, некоторых будили, и людской ручей направился к выходу. Старшина, увидев нас с Витькой, заорал: "А вы какого хрена здесь околачиваетесь? Быстро в строй! Команда не ясна?"
Капитан резко подозвал старшину к столу и в приказном порядке объяснил горлопану, что, как и почему. Старшина взял под козырек, посмотрел на нас с горьким сожалением, что не может этих двоих расстрелять, и повел, теперь уже не наше подразделение, на выход. Мысленно я с удовольствием прощался с далекими зеками.
Новая жизнь в армии
Нас, спортсменов, набралось человек десять, когда капитан встал, собрал все личные дела, принесенные сержантом, сложил их в большой портфель и дал ему указание сопровождать нас в часть своим ходом, а сам он поедет туда на машине. По дороге мы пытали сержанта, где находится наша часть, но тот молчал, как разведчик, отговариваясь шутками. С большим трудом нам удалось выяснить, что служить мы будем в Московской области и что часть находится на берегу большого озера. Кто-то догадался, что это в Солнечногорске, потому что в электричку мы должны были сесть на Ленинградском вокзале.
Сержант разрешил позвонить домой, и все бросились к автоматам, чтобы обрадовать своих родителей, жен, невест. Я позвонил маме. Она проявила сдержанную радость. Наша часть находилась на самом берегу Сенежского озера, недалеко от деревни Тимоново. Определили нас в учебку.
После того, как мы приняли присягу, потекли монотонные будни. Строевая подготовка чередовалась с нарядами на кухню и в караул. В учебке, что замечательно, все были равны, ни салаг, ни дедов тут не было. Народ призывался со всего Советского союза. Были в моей роте украинцы, молдаване, осетин и даже чех. Москвичей не любили, причем все. Но когда приезжала комиссия для проверки политподготовки, москвичей сажали за передние столы и просили быть активными.
Комиссия и неожиданные вопросы
Как-то раз члену комиссии надоело, что отвечают постоянно одни и те же, и он решил для разнообразия спросить сидящего за последним столом украинца Смагло: "Рядовой, представьтесь!"
Рядовой, в полуобморочном состоянии, встал и чуть не преставился, но представился. "Рядовой, подойдите к политической карте. Сколько у нас республик, вы знаете?" - спросил член комиссии.
"Пятнадцать," - увидев нарисованную командиром роты цифру на листке бумаги, промямлил рядовой.
"Хорошо! Покажите их на карте," - не отставал офицер.
Ком. роты робко подсказал: "Лучше, наверное, начать сверху вниз..."
"Отставить подсказывать!" - рявкнул член.
Смагло подошел к карте и начал читать: "Эстонская Советская Социалистическая республика. Латвийская ССР, Литовская..."
Читал он по слогам, медленно, и чем ниже находилась очередная республика, тем читать было труднее, ведь нагибаться или присесть было нельзя. С грехом пополам Смагло опустился до Азербайджанской ССР. Он пристально всматривался в название этой маленькой частицы огромной карты, но буквы сливались, и приходилось тереть глаза пальцем.
"Так и будем молчать?" - подбодрил его проклятый и дотошный политработник.
"Алжирская Советская Социалистическая Республика," - прочитал рядовой.
Командир роты побледнел, а командир взвода мысленно видел себя младшим лейтенантом.
"Какая республика? Вы можете чётко сказать, а не бормотать себе под нос?" - не унимался член.
"Алжирская ССР," - твердо и уверенно сказал рядовой.
"Ну хорошо, а какая столица в этой республике?" - без тени улыбки спросил майор.
Направив свои глаза на эту долбанную Алжирскую республику, Смагло начал искать название города с более крупным шрифтом и, наконец, увидев, бодро выпалил: "Куба!"
Командир роты хотел застрелиться, но хорошо, что пистолета при нем не было, а командир взвода уже был согласен на понижение в звании до старшины.
Наш класс грохнул от хохота. Политработник тоже смеялся, но затем, став серьёзным, сказал, обращаясь к командиру роты, капитану Гацеху и командиру взвода, лейтенанту Евсееву: "Ну что же, слабо! Очень слабо! Москвичи молодцы! Личный состав может быть свободен. А офицерский состав попрошу остаться для разбора."
Командиру роты объявили очередной выговор, которых у него и так было, как лепестков ромашки на цветке, а летёха отделался строгим предупреждением, тоже очередным. Гацех принял выговор как должное, а летёха нажрался до поросячьего шопота и, полаяв с пьяну на равнодушную Луну, уснул прямо на полу, у окна, при полном параде.
На следующий день он пришел на службу опухший, помятый и злой. Покрутившись часа два и обматерив рядового Смогла всеми словами русского мата, он, оставив взвод на старшину, удалился. До ближайшего магазина.
Заключение
P.S. Эта серия рассказов из моей новой книги, которую я планирую издать. Если читатель не против, я буду чередовать рассказы из летной жизни с другими, не менее занятными. Буду весьма признателен за любую помощь в этом моем проекте. Хочу выразить благодарность Александру П. за поддержку! Книгу я ему выслал на его почту, как и обещал всем, кто участвует в моем проекте. Просьба к Александру Ш. и Борису М. сообщить свои адреса эл. почты для пересылки книги "Чудеса залетной жизни".
Мои реквизиты:
Карта Мир, Сбер 2202 2036 5920 7973
Тел. +79104442019
Почта: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть:
Продолжение: