"Ничего уже не изменить. Не вернуть, не оборотить вспять, Аня это с отчаянием понимала, свет мутнел в глазах от осмысления всего произошедшего. Она вошла в свой двор и упала на скамейку под окнами… Кого винить, что так вышло? Сама не смогла, вон как люди за себя и своих близких, и на подлость, и на преступление готовы, а она…"
*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 18.
- Ходил я сегодня, Нют, - сказал дед, когда Аня вернулась домой с работы, - Жена Григория дома была, ей и отдал коробку. Самого его не было дома, на работе видать.
- Ну и хорошо, отдал и отдал, - устало умываясь в бочке во дворе, сказала Аня, - Это его память, их семьи.
- От ить, оказия какая, - завздыхал дед Никифор, - Вроде бы и радость какая, человек живой оказался, домой возвернулся! А вот… знать бы про это раньше, как бы всё иначе было…
- А ты не знал раньше? - спросила Аня, глядя на деда и вытирая руки рушником.
- Чего не знал? – не понял дед, складывая в миску помытые пёрышки зелёного лука.
- Что Гриша живой, ты не знал? Он много раз писал, и на наш адрес, и на свой тоже. Я вот никак не могу понять, куда же тогда делись его письма…
- Аннушка, да ты что? Да разве бы я… ты же знаешь, Гришку я завсегда любил! Ежели бы знать, что всё так…
Аня знала, дед правду говорит, он Гришу всегда любил, и Гришиного отца тоже, они с дедом вместе сколько отработали, но вот только… как теперь людям верить?
- Нешто ты на меня думаешь? Ну так я тебе скажу – ежели такое дело, сам я на почту схожу, пусть разъяснят, куда у них письма деваются!
- Не ходи, дедусь. И прости меня, что я спросила. А на почту… я сама хочу узнать, и знаю, у кого спросить. Потому и прошу – пока помолчи про это.
- Ладно, - вздохнул дед, - Идём ужинать, пока горячее всё. Щи хороши получились нынче, с зеленью-то свежей.
Аня сидела над тарелкой, вроде и голодная, а в горло ничего не идет. Ничего не хочется, ни есть, ни пить… пусто кругом, она будто и не чувствует этой жизни, не слышит её. Пусто…
- Спасибо, дедусь. Щи вкусные, - Аня доела скорее для того, чтобы деда не расстраивать, он старается, всё ей куски послаще да пожирнее подкладывает, - Пойду полежу, что-то ноги гудят.
- Нют, этот опять приходил. Аркашка. Под забором всё стоял, тебя караулил, да я его прогнал. Сказал, нечего сюда шастать больше! Побить обещал его. Он чего-то кричал потом, чтоб я тебе передал, чтоб ты пришла куда-то там, я не слыхал уж.
- Да, я знаю, он меня всё на речку зазывает, поговорить. Ну и в город зовёт, обещает, что с председателем договорится и меня тот отпустит, справку выдаст на учёбу.
- Ишь, посулы какие у него, - задумчиво сказал дед Никифор, - И что это за «рыбье слово» он на нашего председателя имеет, ежели такое обещает Аркашка этот…
Аня пожала плечами, после встречи с Григорием она ни о чём не могла думать, кроме как куда же девались письма, как так получилось, что никто их не видел! А Аркадий… да первый раз что ли, он уж сколько раз ей золотые горы обещает, а только того не видит и не слышит, как шипит Ане вслед Капитолина, хоть и редко им приходится встречаться. Ничего в этой семейке не изменится, и Аня хочет забыть про них, и про то время, которое ей довелось там провести.
Вскоре выдалось у Ани свободных целых полдня, что выпадало теперь в колхозе редко, особенно в летнюю пору. А тут – доктора приехали из района, на неделю, и за это время всех принять должны были, на осмотр приглашали. Фельдшер Медведев про Аню не забыл, потому ей тоже записку передали – явиться.
- Ну а после иди домой, сегодня мы уж почти всё сделали, - махнула рукой Тамара Ивановна, - Завтра вот Ильина Тося в медпункт по вызову пойдёт, так ты за неё будешь. А сегодня она за тебя.
Аня неспеша шла по улице и думала, что уже и не помнит, когда у неё был выходной день. Ну, тут тоже конечно только половина дня, да и то неполная, но всё равно… Непривычно уже стало – прийти домой засветло.
Она намеренно пошла по той улице, где стоял бывший дом Солонцовых. Она давно уже не ходила этой дорогой, всё как-то не приходилось, и сейчас думала, что ничего тут и не изменилось. Всё почти так же и есть, как тогда, когда они с Гришей вместе из школы возвращались этим вот переулком.
Анюта остановилась у забора и стала смотреть на знакомый двор. Всё там было так же, как и при прошлых хозяевах, только вот крышу на бане заново покрыли, и наличники покрасили на окнах не белым, как любила Катерина Ильинична, а синим.
- Здравствуйте, - из сарая показалась низенькая женщина с высокими скулами и чёрными волосами, покрытыми цветастым платком, - Вы к нам?
Аня знала её, это была Роза, она почтальоном работала в Зайцево. Сколько же писем прошло через её руки, и похоронок тоже… Говорили, что их дом в соседнем селе сгорел из-за плохой печки, и тогда они в Зайцево перебрались, Роза сама в район ездила, хлопотала за свою семью – муж её вернулся с войны без ног, а детей у них было четверо. Ну вот и решили вопрос – дали опустевший дом, живут, ничего. Роза работает на почте, одна она там, в местном отделении, а муж у неё на каталке деревянной передвигается, да только редко из дома выбирается. По сельским-то улицам не особо покатаешься. Ну да и он без дела не сидит – наладился по дереву резать, сперва по мелочи, теперь вот наличники оконные вырезает, красивые получаются.
Аня стояла и молча смотрела на вопросительно взирающую на неё женщину, а та сначала улыбалась, но видя, что гостья просто стоит и смотрит на неё, с лица Розы сползла улыбка. Она подошла к забору и взялась за калитку, то ли сама хотела выйти, то ли Аню впустить… или не впустить.
- Вы к кому пришли? – с некоторым беспокойством спросила Роза, - Вы… кто?
- Я к вам пришла, - сказала наконец Анюта, - Я хочу спросить у вас… только не лгите, прошу. Я Анна Муромцева, и хочу знать, куда вы дели все письма Григория Солонцова, которые он писал мне и своей матери? Надо напоминать, кто такой Григорий Солонцов? Вы сейчас в его доме живёте…
- Я… да, я знаю, кто Григорий…, - Роза стала заикаться, лицо её побледнело, она со страхом оглянулась на своё крыльцо, там с краю были настелены доски возле перил, чтобы муж Розы, Рустам, мог съезжать через ступени.
- Аня! Прошу, не говори ничего никому! – зашептала Роза, поспешно вышла со своего двора и увлекла Аню чуть в сторону, за кусты ирги, чтобы из дома их не было видно, - Я всё тебе расскажу! Только прошу, поклянись, что никому не скажешь! Дети у меня! Муж без ног, тяжело мне!
- Если сейчас же всё не скажете мне, я сегодня же пойду к Коневу и расскажу ему, пусть разбирается, куда вы письма девали! – жестко сказала Аня, - Я всех должна пожалеть, промолчать, а вот вы других не думаете жалеть! Меня не пожалели, когда письма украли! Мать Гришину не пожалели, и его самого!
Роза смотрела на Аню, лицо её сделалось злым, а глаза наполнились слезами.
- Я ничего такого не сделала! Первое письмо от него пришло, когда Катерина уже умерла! – зашептала Роза, покраснев от злости, - Тебе что, за тобой уже тогда Аркашка Петряев ухлёстывал, а мне пять ртов кормить, да одного лечить! И всё погорело, что было, всё добро, хозяйство всё! Все на селе тогда говорили, что скоро у вас с Аркашкой свадьба, вот я и… сожгла я письма, и потом написала ответ, что матери его нет. Сын должен знать, да и про то, что невеста за другого пошла, тоже! Аня, да ведь он и сам не спешил домой-то! Ежели бы любил, прилетел бы при первой оказии! Когда я Григорию ответ писала, у вас всё уже решено было! А нам куда идти было с детьми, если бы он вернулся тогда, на улицу?! Вы молодые…
- Какое право вы имели чужие судьбы решать? И ещё говорите, что ничего особенного не сделали… да вы столько жизней поломали! Гнать вас надо с почты, вот что, да и из села!
- Аня, - Роза вдруг бухнулась на колени прямо в дорожную пыль, - Ради детей моих, не губи! Я же... перед свадьбой вашей Аркашке сказала про письма… так он мне велел молчать, награду пообещал, ну и… иногда приносил на почту мне крупы, или ещё чего! Тебе не довелось узнать, как дети от голода плачут, как животы у них болят, когда из еды только лебеда… не смогла я…
Аня не могла больше слушать Розу, отвернулась и пошла прочь, оставив женщину стоять на коленях прямо у забора. Роза кричала вслед, просила никому ничего не говорить, ради детей, Аня бросилась бежать, и бежала так до своего дома.
Ничего уже не изменить. Не вернуть, не оборотить вспять, Аня это с отчаянием понимала, свет мутнел в глазах от осмысления всего произошедшего. Она вошла в свой двор и упала на скамейку под окнами… Кого винить, что так вышло? Сама не смогла, вон как люди за себя и своих близких, и на подлость, и на преступление готовы, а она…
Когда дед Никифор вернулся домой, то застал Анну за прополкой грядок. Она была спокойна, только глаза были заплаканы, и дед не стал ничего расспрашивать, снова свою вину припомнив, как внучку свою отправил деспоту этому на потеху, да ещё и убеждал сам себя, что во благо…
А Анна приняла всё. Приняла и решила забыть. Всё в прошлом, ничего не вернуть, реветь поздно, надо было раньше… что ж сама не стала писать, узнавать, искать… Вон, Григорий место гибели сестры стал искать, чтобы поклониться. А Аня что? Приняла похоронку, в коробку сложила, да за Аркадия замуж пошла. Кого винить?
Наверное, когда уходит из души человека надежда, приходит туда отчаяние, а потом и оно исчезает, и тогда образуется пустота. Тёмная, беспросветная, и вот там уже не жди ничего хорошего…
Аня шла домой после работы, снова сумерки наступали от леса, но даже красота розового заката над рекой Анюту не волновала. Что толку от этой красоты, кому она нужна?
- Аня! Я ведь уже целую неделю на реку хожу, думаю, может придёшь! – навстречу Анюте спешил Аркадий, вынырнув из проулка, ведущего к реке в руке у него, был какой-то свёрток, - Вот, я вам с дедом гостинец из города прихватил, возьми…
Аня молча подобрала валяющуюся у забора Арефиных толстую палку. Увидев это Аркадий усмехнулся:
- Ань, ну ты что, я же ничего такого не хочу… ты чего, боишься меня что ли? Я же сказал, осознал я всё, и никогда больше…
- Ты знал, что Григорий жив, когда на мне женился? – спросила резко Аня, - Отвечай правду, немедля!
- Ты чего? Как я мог знать, да все знают, что на него похоронка пришла… ты чего всё на меня свалить хочешь!
- Я знаю про письма! Отвечай мне сейчас – ты знал, что он жив? Тебе Роза сказала!
- А если и знал! – вмиг переменился Аркадий, вернулся тот, прежний, - Что с того? Не нужна ты ему, он себе получше нашел, что, сама не видишь? Его жёнка по селу как пава идёт, не чета тебе! Да ты меня благодарить должна, что я тебя замуж взял за себя!
В вечерней тишине, только ещё разливающейся по селу, раздался звук сильного удара. Палка прилетела прямо в лоб Аркадию, рассекла кожу, кровь хлынула ему на лицо, заливая глаза. Он вскрикнул и повалился на спину, взмахнув руками.
Аня стояла, опустив палку, вся дрожала и… ни о чём сейчас не жалела, даже как-то хорошо стало, как бывает, когда делаешь то, что давно хотел, но никак не решался.
- Ой! Убили! – закричал кто-то позади Анны, но она даже не обернулась.
Поставила палку, прислонив к забору и села на землю. Откуда-то бежали люди, что-то гомонили, окружили Аркадия и её саму, тормошили за плечи, но она ничего не отвечала. Нечего было сказать.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025